Юрий Цурганов (Под псевдонимом Андрей Лучников)

"ПОЛЬСКИЕ СОБЫТИЯ" В РАССЕКРЕЧЕННЫХ ДОКУМЕНТАХ ЦК


Ввёл бы или нет Советский Союз войска в Польшу, если бы само руководство ПОРП не установило военное положение? За минувшие четверть века предлагались диаметрально противоположные ответы, основанные, и в том, и в другом случаях, на вполне логичных рассуждениях. Эта статья, написана на основе таких данных, которые позволяют дать однозначный окончательный ответ.
13 декабря 1981 года в Польше было введено военное положение. В тот же день состоялось заседание Политбюро Центрального Комитета КПСС, в ходе которого был составлен текст следующего содержания: "Как друзьям известно, польское руководство ввело в стране военное положение, объявило о создании Военного Совета национального спасения и изолировало наиболее экстремистские элементы из "Солидарности", "Конфедерации независимой Польши" и других антисоциалистических групп. Оставляет положительное впечатление Обращение В. Ярузельского к народу, в котором, на наш взгляд, правильно расставлены акценты по основным вопросам. В частности, что особенно важно, подтверждены руководящая роль ПОРП, верность ПНР союзническим обязательствам по Варшавскому Договору. Условием успешного проведения акции польские товарищи рассматривали строгую секретность. О ней известно лишь в узком окружении В. Ярузельского. Благодаря этому друзьям удалось застигнуть противника врасплох, и операция пока проходит удовлетворительно. В самый канун осуществления намеченного плана В. Ярузельский сообщил об этом в Москву. Ему передали, что советское руководство относится к такому решению польских товарищей с пониманием. При этом мы исходим из того, что польские друзья будут решать эти вопросы внутренними силами. По нашей предварительной оценке, действия польских друзей являются активным шагом отпора контрреволюции и отвечают в этом смысле общей линии братских стран. В этих условиях возникает вопрос и об оказании политической и моральной поддержки польским товарищам, а также дополнительной экономической помощи. Советское руководство, как и прежде, будет действовать в польском вопросе в контакте с братскими странами". ЦК поручил советским послам в столицах социалистических государств довести текст до сведения Живкова, Кадара, Хонеккера, Цеденбала, Гусака, Зуана, Фомвихана.
У этого события и этого документа была обширная предыстория, точкой отсчёта можно считать 25 августа 1980 года. В этот день по докладу Брежнева об обстановке, складывающейся в Польше, была образована комиссия в составе Суслова, Громыко, Андропова, Устинова, Черненко, Зимянина, Архипова, Замятина, Рахманина. Комиссии было поручено внимательно следить за развитием событий в ПНР, систематически информировать Политбюро как о самом положении в Польше, так и о возможных мерах с советской стороны.
3 сентября 1980 года было закончено составление тезисов для беседы членов Политбюро с представителями польского руководства. Политбюро сочло, что одобренное ЦК ПОРП соглашение правительства ПНР с Объединёнными забастовочными комитетами (ОЗК) в Гданьске и Щецине - большая политическая и экономическая цена за достигнутое "урегулирование". Соглашение по существу означает легализацию оппозиции, сложность борьбы с которой состоит, в частности, в том, что она "маскируется под защитников рабочего класса". Политбюро оценило расчёт польской оппозиций на получение помощи извне, как нелишённый оснований. В связи с этим советские вожди констатировали, что ПОРП перешла в оборону и теперь задача состоит в том, чтобы готовить контрнаступление. В этом контрнаступлении следует проявлять гибкость, административные средства использовать взвешенные и при необходимости. ПОРП должна ускорить выдвижение собственной программы действий, включающей вопросы улучшения жизни трудящихся. Первостепенное значение Политбюро придало укреплению руководящей роли партии в польском обществе. Были даны и конкретные рекомендации: решительно избавляться от явно чуждых партии людей; в ближайшее время провести пленум ЦК ПОРП, который выдвинул бы чёткую позитивную программу, которая должна максимально ослабить в глазах рабочих значение требований забастовочных комитетов; направить на руководящую работу в партийные органы опытных политработников Войска Польского. В самой армии уделить особое внимание военно-политической подготовке личного состава. Политбюро призывало также сделать всё, чтобы не допустить роспуска или самороспуска существующих профсоюзов (ЦСПС), максимально приблизить их к рабочим с целью завоевания доверия; провести выборы профактива прежде, чем это сделают в самоуправляемых профсоюзах; активно внедрять в самоуправляемые профсоюзы своих людей. Рекомендовалось принять меры по дискредитации ("разоблачению политического лица") лидеров оппозиции. Учитывая, что польская оппозиция поставила вопрос об ограничении цензуры и расширении доступа Церкви и оппозиции к средствам массовой информации, руководство советской компартии рекомендовало коллегам чётко определить рамки допустимого, открыто заявив, что законом о печати исключаются любые выступления против социализма. ЦК ПОРП должен был принять меры по пресечению широкого потока антикоммунистической периодики в Польшу, обеспечить строгий контроль деятельности "буржуазных" журналистов в стране, а также польских редакционных коллективов, особенно на телевидении и радио. Средствами массовой информации показывать, что кризис вызван "не недостатками социалистической системы", а "ошибками и просчётами", а также "некоторыми объективными причинами", такими как стихийные бедствия.
К этому перечню Брежнев лично на словах добавил следующее: "Вести широким фронтом работу по воспитанию социалистического интернационализма, решительно пресекать все попытки использовать национализм для насаждения антисоциалистических, антисоветских настроений, исказить историю советско-польских отношений и характер сотрудничества между СССР и ПНР. Развернуть непримиримую контрпропаганду против стремлений смазать содержимое социалистического патриотизма под лозунгом "все поляки в мире - братья", а также идеализировать дореволюционное прошлое Польши". Как говорится, на воре шапка горит: конечно, слова "исказить историю советско-польских отношений" являются продолжением слов "решительно пресекать все попытки", но воспринимаются как продолжение вступительной фразы: "Вести широким фронтом работу по воспитанию…" и таким образом обретают истинный смысл. Тоже и в отношении идеализации прошлого. Кроме того, Леонид Ильич, конечно, имел в виду довоенное прошлое, но, произнеся "дореволюционное", случайно сказал правду о том, что именно принесла в эту страну в 1944-1945 Красная армия. Вообще словосочетание "социалистические завоевания в Польше" часто встречаются в документах этого цикла и воспринимаются двусмысленно.
30 сентября 1980 года заведующий Отделом внешнеполитической пропаганды ЦК КПСС Замятин, его коллега из Отдела пропаганды Тяжельников и заместитель заведующего Отделом по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран Рахманин подписали проект постановления ЦК, касающийся Польши. Этот документ стал результатом проведённого анализа "буржуазной пропаганды", в частности радиопередач на Советский Союз. Был сделан вывод, что польский опыт активно рекламируется, а в самой Польше может возрасти "идеологическая неразбериха". Предлагалось принять дополнительные меры для сохранения и укрепления идеологического и информационного влияния СССР в Польше. Результатом явилось постановление Секретариата ЦК, в котором редакциям крупнейших советских газет, Телеграфному агентству Советского Союза (ТАСС), Государственному комитету по телевидению и радиовещанию, Агентству печати "Новости" было приказано "разоблачать происки враждебной пропаганды", привлекая в этих целях материалы польской печати и выступления "прогрессивной прессы". Напомним, что согласно советской шкале все политические проявления делились на реакционные, буржуазные, мелкобуржуазные, ревизионистские (они же - оппортунистические, или ренегатские), прогрессивные и марксистские. Соответственно, "прогрессивная пресса", это периодические издания, выходящие в странах свободного мира ("капиталистических странах"), которые не будучи откровенно коммунистическими, тем не мене отражают советскую точку зрения по ряду вопросов. Причины тому могли быть разные: искренняя романтизация советского опыта, подкормка из Москвы, вербовка и шантаж КГБ тех лиц, которые принимают редакционные решения.
Логика Секретариата ЦК: советской пропаганде как таковой граждане СССР не поверят, а если она будет основана на собственно польских материалах и материалах из несоциалистических стран, то шансы повышаются.
Приказ получили и ВЦСПС, ЦК ВЛКСМ, Государственный комитет по делам издательств, полиграфии и книжной торговли, Общество "Международная книга", Торгово-промышленная палата, Госкино, Союз советских обществ дружбы и культурной связи с зарубежными странами, Союз журналистов. Они должны были укрепить связи с однопрофильными польскими учреждениями и организациями "для оказания помощи польским друзьям в контрпропаганде".
29 октября 1980 года состоялось заседание Политбюро, посвящённое предстоящему визиту в СССР Первого секретаря ЦК ПОРП Кани и Председателя Совета Министров ПНР Пиньковского. "Польская комиссия" Политбюро представила материалы для беседы с польскими руководителями, которые и стали предметом обсуждения. Брежнев оценил ситуацию в Польше как полный разгул контрреволюции, а её участников назвал врагами народа. "Антисоциалистические элементы настолько распоясались, что они отвергают решения Варшавского воеводского суда относительно тех замечаний, которые он вынес при регистрации "Профсоюза солидарности", а дальше они уже замахиваются на отзыв депутатов из сейма. Что же будет дальше?" Ярузельского Брежнев охарактеризовал как человека надёжного, но начинающего "как-то говорить без особого пыла". Основным его прегрешением советский генсек счёл высказывание, что польские войска не пойдут против польских рабочих. Вывод Брежнева: визитёрам надо сказать обо всём и очень резко. Тихонов добавил, что польские коммунисты выходят из партии, боясь антисоциалистических элементов. Кириленко заметил, что начавшиеся три месяца назад забастовки не снижаются, что в ПНР "плохо дело с молодёжью" - "Комсомола как такового фактически нет". При этом он высказал предложение переодеть польских военных в штатское и запустить в рабочую массу. Громыко заявил, что "нам нельзя терять Польшу" и введение чрезвычайного положения в этой стране "нужно иметь ввиду" как меру для спасения революционных завоеваний 1944-1945 годов. Но - по мнению Громыко - вводить чрезвычайное положение нужно не сразу после возвращения Кани и Пиньковского из Москвы, а выждав время. Брежнев, Андропов, Суслов и Устинов сошлись во мнении, что ПОРП пора создавать отряды самообороны, которые должны находиться на казарменном положении и, может быть, заблаговременно вооружены. Очевидно, что надежды только лишь на госбезопасность ПНР у советских руководителей уже не было. Громыко высказал соображение передать Кане и Пиньковскому материалы данного заседания Политбюро, но Андропов и Брежнев проявили опасение, что таким образом эти материалы могут попасть к американцам. Выход предложил Русаков: пусть они внимательно слушают Леонида Ильича и записывают.
Дальше начал обсуждаться вопрос о "многосторонней интернациональной помощи социалистических стран Польше". Первая ассоциация, рождающаяся при чтении такой формулировки - финансовые кредиты, поставки продовольствия и т.д. Но выясняется, что главным камнем преткновения является то, что Каня против такой помощи, и это вызывает недоумение. Но оно рассеивается, когда читаешь о мотивации Кани: в Польше не такое положение, какое было в Венгрии и Чехословакии. Так вот, что в Политбюро называли "многосторонней интернациональной помощью социалистических стран"…
Свидетельство о социально-экономическом положении в Польше члены Политбюро дали опять же через внешнюю политику: у Польши складываются не особенно хорошие отношения с некоторыми соседними соцстранами, например с ГДР. Раньше с Восточной Германией у них существовал так называемый безвизовый режим. Пользуясь этим, польские граждане двинулись в ГДР и скупают там продовольствие. Немецкие товарищи считают необходимым закрыть такой порядок безвизового перехода границы, а поляки, конечно, против этого. Политбюро решило не вмешиваться: пусть решают этот вопрос сами.
Приказав советским журналистам использовать материалы польской печати, высшие партийные инстанции, вместе с тем, приняли меры по контролю за распространением польской печати в СССР. 5 декабря 1980 года Замятин, Тяжельников и Рахманин доложили в ЦК, что анализ содержания польских средств массовой информации показывает, что подавляющая часть их публикаций носит антисоциалистический, антисоветский характер. И что их деятельность не контролируется ЦК ПОРП. "Действия враждебных нам пропагандистских центров, - говорилось дальше, - спецслужб империалистических держав, прежде всего США и их союзников по НАТО, свидетельствуют о том, что происходит расширение объемов и интенсивности почтовых засылов с их стороны непосредственно или через третьи страны в СССР, в том числе польских антисоветских материалов". Авторы документа высказали мнение о необходимости проведения "некоторых дополнительных мер".
22 декабря 1980 года начальник Главного управления по охране государственных тайн в печати при Совете Министров СССР Романков получил выписку из протокола заседания Секретариата ЦК, в которой содержались следующие директивы. Польскую периодику, подлежащую изъятию из розничной продажи и подписки, книги и другие издания направлять советским учреждениям с установленным режимом спецхранения. (Приложенный список содержал тринадцать наименований газет и восемнадцать наименований журналов. В Москве правом спецхранения обладало около ста пятидесяти учреждений, на периферии - около восьмидесяти.) Контролировать польские газеты и журналы, которые при отсутствии в них нежелательных материалов, направляются в розничную продажу и подписчикам. (Список состоял из пяти названий газет и двадцати одного названия журнала.) Контролировать всю бандерольную корреспонденцию, поступающую из ПНР в адреса советских учреждений и граждан, в том числе через почтовые учреждения Ленинграда, Киева, Минска, Вильнюса, Риги, Кишинева, Львова и Бреста.
Тогда же Секретариат ЦК принял предложение Главного управления по охране государственных тайн в печати об увеличении штата центрального аппарата Главлита СССР: редакторов и инспекторов по основной деятельности со знанием польского языка. Министерству связи было приказано ввести в действие новую схему экспедирования бандеролей советским адресатам из ПНР и осуществить переподписку на польские издания на 1981 год. Советского посла в Варшаве обязали посетить ЦК ПОРП и сообщить, что "нами предпринимаются меры, направленные на ограничение распространения в СССР некоторых польских периодических изданий". Посол должен был подчеркнуть, что это ограничение "носит сугубо временный характер".
Главному управлению по охране государственных тайн в печати поручили совместно с Госпланом и Министерством связи в шестимесячный срок разработать и внести в ЦК предложения по дальнейшему совершенствованию материально-технической базы для органов Главлита в XI-XII пятилетках. Главное управление сообщило, что оно контролирует бандерольную корреспонденцию, поступающую из ПНР через Московский международный почтамт, таких бандеролей от 1 000 до 1 200 ежедневно. Однако, оказался трудноразрешимым вопрос о доставке в Москву тех бандеролей из Польши, которые приходят в Ленинград, Киев, Минск, Вильнюс, Ригу, Кишинёв, Львов и Брест. Главное управление выражало убеждённость, что проверка должна осуществляться только в Москве. А Министерство связи считало, что доставка бандеролей из перечисленных городов в Москву - до трёх тысяч в день - вызовет большие расходы, и настаивало, чтобы контроль бандеролей за пределами столицы осуществлялся местными органами Главлита. Главное управление упорствовало: местные органы Главлита никогда контролем зарубежной литературы на языках других стран не занимались, они для этого не имеют ни опыта, ни кадров. Самым же существенным представлялось то, что рассредоточение контроля может привести к разноречивым политическим решениям по тому или иному изданию, а это считалось недопустимым.
Что же было предметом волнений и страхов советских цензоров? Газета "Жице Варшавы" писала 9 января 1981 года, что проведение мер по социалистическому обновлению не под силу ПОРП, так как она обросла бюрократами. "Если бы ПОРП была действительно рабочей партией, то вряд ли бы она допустила такие искривления. Организацией, которая справилась бы с этим, является "Солидарность"". Та же газета 21 января поместила статью "Способность быть лидером", в которой говорилось: "В Польше до сих пор не реализованы лозунги 1956, 1970, 1976 годов. Положение осложнилось ещё и тем, что польскому народу с каждым годом жилось всё хуже, а очередному руководству всё лучше. ПОРП дискредитировала себя пустословием и фразёрством". Журнал "Экран" 8 февраля утверждал: "В Польше сложилась революционная ситуация. На политическую арену вышел рабочий класс. Революционная ситуация сталкивается с практикой, к которой не привыкли в прежней системе власти. Назвать контрреволюционной силой "Солидарность" может только тот, кто боится исторического обновления всей системы. "Солидарность" - это движение масс, в ней меньше всего карьеристов. В неё вступают рабочие, а в отраслевые профсоюзы - администрация. Существование "Солидарности" неизбежно изменит общественные условия функционирующей теперь системы власти в Польше". Журнал "Перспективы" 16 января: "Основная причина кризисных явлений кроется в общественно-политической системе… Не труд, а положение в структуре руководства становится источником доходов и обогащения… Система назначений, номенклатура - это очевидный источник общественной деморализации". "Жице Варшавы" 29 января: "Сегодняшний кризис состоит не только из ошибок 1970-х, он, прежде всего, вытекает из самой природы отчуждения партии и руководства… В предыдущие годы ни в одну программу очередного обновления или выхода из кризиса не входили меры по ликвидации явлений отчуждения партии: не проводилась настоящая демократизация внутрипартийной жизни, общественных отношений, не было хозяйственной реформы, не принимались меры против попыток обеспечить привилегии для правящего класса… Недооценка этого вопроса привела к тому, что партия оказалась зараженной множеством болезней. Главное же - она стала идейно убогой, потому что в течение многих лет была занята вбиванием всем в головы мысли, что изучение проблемы отчуждения партийного руководства при социализме равнозначно ревизионизму". Еженедельник "Экран" 22 февраля: "Никогда в нашей стране не было столько господ, как в народной Польше. Другое дело, что это сонм самозванцев, но их влияние часто бывает убийственным для самочувствия граждан. Солидарные в понимании интересов страны и своих собственных, мы должны выбить у них почву из-под ног". "Жице Варшавы" 31 января: "В Польше имеются свои культурные и политические традиции, формировавшиеся в течение многих веков. Они всегда были живы в обществе, но не имели никакого влияния на принципы руководства ПОРП. Эти принципы развивались в течение 36 лет, они тоже имеют свою традицию. С них слишком поверхностно был сметён налёт сталинского периода. Такие понятия, как "единство действий", "политическая дисциплина", "демократический централизм" не соответствуют польской политической традиции". Журнал "Перспективы" 23 января: "Количество писательских имён, вычеркнутых из официальной жизни, достигло такого уровня, что поддерживать тезис о том, что Союз польских писателей являет собой демократическую платформу сосуществования всех тенденций и групп писателей было бы наивностью". "Жице Варшавы" 10 февраля: "Ответственность средств информации в сегодняшней чрезвычайно сложной обстановке повысится тогда, когда эта ответственность будет лежать на журналистах, а не на работниках цензуры. Цензорские ограничения информации находятся в обратно пропорциональной зависимости от роста напряжённости в обществе".
При проверке бандеролей, отправленных из Польши на частные адреса в Москве, был обнаружен сброшюрованный машинописный сборник стихотворений некоего Г. Домбры. Сборник посвящён "августовским событиям" 1980 года - массовым забастовкам в Гданьске и других городах Польши. Названия стихотворений раскрывают их содержание: "Боже! Благослови "Солидарности"", "Когда нет ни мяса, ни хлеба", "К гражданину избирателю", "Процесс оздоровления". В конце сборника была помещена перепечатка листовки "Солидарность сегодня - успех завтра". В другом случае в бандероли с журналами религиозного содержания были образцы листовок, призывающих к забастовке. Религиозной литературы изымали много, только за январь-февраль 1981 года: 55 экземпляров Библии, 500 календарей "Лучи света", 1 100 различных книг и брошюр. Советские органы установили, что польские граждане, главным образом живущие в Белостоке, систематически осуществляют заказные почтовые отправления по частным адресам в СССР. Посылки содержат главным образом литературу на русском и украинском языках, издаваемую в странах Запада. 14 августа 1981 года Главлит, Министерство связи и Госплан информировали ЦК о принимаемых мерах по ускорению строительства нового помещения Международного почтамта и оснащению его современным оборудованием. Позже было сообщено, что такое оборудование потребуется приобрести в капиталистических странах, в 1983-1984 годах на 100 тысяч рублей. Это упаковочные машины "Ротан-600", машины для обвязки посылок пластиковой лентой, машины для упаковки письменной корреспонденции, натяжные устройства, механизированные картотеки, установки для измельчения макулатуры. (Почему-то не возникает сомнения, что "капиталистические страны" всё это аккуратнейшим образом Советскому Союзу поставили, в который уже раз предав освободительную борьбу народов против коммунизма.)
Довольно большой переполох в ЦК вызвало известие о предстоящем визите Леха Валенсы в Италию. 14 января 1981 года советский посол в этой стране получил указания и копию обращения ЦК КПСС к руководству местной компартии. Разумеется, к итальянцам - гражданам свободной страны, пусть даже являющимся носителями левых настроений, подход потребовалось искать особый. Посол должен был сказать, что в условиях тяжкого экономического положения Польши дальнейшее наращивание требований со стороны "Солидарности", не учитывающих реального состояния экономики, и тем более "перерывы в работе" (слово "забастовка" применительно к соцлагерю ЦК предпочитал не использовать) могут повести лишь к ещё большей дезорганизации хозяйственной жизни страны. Конкретно, немедленный переход на пятидневную рабочую неделю (вместо запланированного правительством постепенного перехода в предстоящей пятилетке) может повлечь за собой снижение жизненного уровня на 8-9%, привести к значительному сокращению объёмов производства, в том числе и товаров народного потребления. Посол должен был упомянуть, что представители власти аргументированно разъясняли всё это руководителям "Солидарности", но те остаются непреклонны. Посол получил от ЦК право оценить "Солидарность" как реальную силу, что само по себе очень существенно для января 1981-го, но в данном случае довершало конструкцию: у итальянских коммунистов должно сложиться впечатление, что "Солидарность" является конрконструктивной реальной силой с точки зрения интересов польских рабочих.
ЦК опасался, что визит Валенсы в Италию будет использован для поиска международной поддержки, такие опасения были, разумеется, вполне обоснованны. ЦК обращал внимание посла: политическая обстановка в Польше обусловлена в частности тем, что различные силы вкладывают прямо противоположное содержание в понятие "обновление". ПОРП - восстановление "ленинских норм", её противники - "размывание и расшатывание социалистического строя". В итоге, итальянцам прелагалось нейтрализовать "попытки Валенсы и его окружения использовать своё пребывание в Италии в антикоммунистических, антисоциалистических и антисоветских целях".
15 января 1981 года появился проект постановления Секретариата ЦК об учреждении корпункта Агентства печати "Новости" в Гданьске. При этом устанавливалось, что должность заместителя заведующего замещается сотрудником КГБ, который зачисляется в действующий резерв Первого главного управления. Корпункт должен был продвигать материалы АПН в местные органы массовой информации, распространять бюллетени для воеводской и заводской прессы, осуществлять издательскую деятельность на местной базе, готовить корреспонденции для использования их в советской и зарубежной прессе, вести "аналитическую работу".
16 января 1981 года в ЦК стало известно об опубликовании в Польше документа, озаглавленного "Основные направления хозяйственной реформы". Документ содержал предложения по коренной перестройке хозяйственного механизма. После обсуждения проект должен был быть представлен IX съезду ПОРП. 19 января ЦК поручил Госплану изучить проект с привлечением необходимых министерств, ведомств и научных организаций. Результаты анализа с выводами и предложениями должны были быть представлены в месячный срок.
22 января 1981 года состоялось заседание Политбюро по результатам визита в Польшу советской делегации во главе с Замятиным. Глава делегации признал: "Сложность положения в Польше заключается в том, что действует не только враг, с которым надо решительно бороться, но и в том, что под давлением ошибок прошлого партия потеряла настоящую творческую связь с народом". Он же коснулся численности профсоюза "Солидарность": 10 миллионов - по оценке Валенсы, 6 миллионов - по оценке ЦК ПОРП. Личная оценка Замятина: "Солидарность" в настоящий момент является по существу политической партией.
В ходе дальнейшего обсуждения темы было сказано, что в Польше имеются отраслевые (лояльные ПОРП) профсоюзы, в которых состоит 6,5 миллионов человек. Их планируется объединить в федерацию, чтобы противопоставить "Солидарности", саму её отсечь от руководства в лице Комитета защиты рабочих. Кроме того, ЦК ПОРП занялся созданием третьего профсоюза - "автономного". Независимый союз молодёжи охватывает 13%, среди молодых людей идёт беспрерывная дискуссия - "сказывается отсутствие преподавания марксистско-ленинских наук в высшей школе". "Большинство газет ещё не находится под контролем партии. Особенно неважные дела в телевидении. Идеологическая эрозия как следствие ослабления партийно-воспитательной работы в массах, запущенности этой работы в средствах массовой информации… В телевидении и радио хотя и заменили руководство, но основная масса работающих, то есть те, кто создаёт непосредственно материалы, сочувствует "солидарности". Страна находится в состоянии перманентной дискуссии как в партийных организациях, так и на предприятиях. Эта дискуссия ведётся и в средствах массовой информации, где нередко идут споры о польской модели социалистического общества, о либерализации, ревизии марксизма-ленинизма, о плюрализме в политической жизни и т.д."
Один из основных выводов: если партия выпустит эти средства полностью из-под своего контроля, то она не выиграет борьбу за влияние на общественное мнение в стране.
Громыко добавил, что особенно плохо у них обстоит дело с сохранением секретов обсуждаемых вопросов. Всё, что обсуждается на их политбюро, на следующий день становится известным очень широкому кругу населения. "Польские друзья, несмотря на наши рекомендации, не хотят применить чрезвычайные меры, эта мысль по существу у них совсем отсутствует".
Министр обороны Устинов поведал, что в марте намечает провести маневры в Польше, и что "следует эти маневры несколько приподнять, то есть, иначе говоря, дать понять, что у нас силы наготове".
Ситуация в Польше вызывала беспокойство у коммунистических администраций всех восточно-европейских государств. Их делегации присутствовали на XXVI съезде КПСС, и этот факт был зафиксирован на первом по завершении съезда заседании Политбюро 12 марта 1981 года. Коммунистические правители боялись повторения у себя соответствующих событий.
26 марта обсуждались результаты переговоров с польской делегацией, возглавляемой заместителем председателя Совмина ПНР Ягельским. Делегация обращалась с просьбой о поставках сырья для лёгкой промышленности, о дополнительной поставке нефти, металла, целлюлозы и других товаров. После внесения председательствующим Черненко предложения удовлетворить просьбу, Архипов сразу же объявил, что "мы даём Польше ограниченное количество сырьевых материалов, потому что другого количества мы дать просто не можем".
По данным Ягельского, план 1981 года по уровню на 20% ниже плана 1980-го. Особенно плохо с углём, тем более, что польский уголь идёт на экспорт, то есть являлся средством получения твёрдой валюты. Производство мяса снижается на 25%, сахара - в полтора раза. За импортные товары нечем рассчитываться. Западные страны откладывают решение вопроса о предоставлении кредитов Польше, поскольку сейчас ПНР в состоянии выплачивать только проценты за уже взятые кредиты. В связи с этим Ягельский попросил 700 миллионов долларов у СССР. По замечанию Громыко, на данный момент весь хлопок, руда и нефть, которыми располагает Польша - советского происхождения. Архипов добавил, что СССР продаёт Польше 13 миллионов тонн нефти по цене 90 рублей за тонну, а мировая цена за тонну - 170 рублей.
К обсуждению положения в Польше вернулись 2 апреля. Брежнев начал с констатации повышения тревоги в Политбюро за дальнейший ход событий. Хуже всего, по его мнению, было то, что "друзья [польские] слушают, соглашаются с нашими рекомендациями, но практически ничего не делают. А контрреволюция наступает по всему фронту… Всеобщую забастовку друзьям удалось предотвратить. Но какой ценой? Ценой очередной капитуляции перед оппозицией".
В этот день в Политбюро впервые была поднята тема "сельской "Солидарности"". Громко сказал, что она уже легализована. "Если вопрос этот передан на рассмотрение комиссии сейма во главе с Щипаньским - беспартийным деятелем, то можно сказать, что решения будут, конечно, в пользу "Солидарности"".
Ещё одна принципиально новая нота: "Если они пойдут, как говорится, на частичное введение чрезвычайных мер, то нужно спросить их, будут ли они уверены в том, что армия, МВД и органы госбезопасности будут на их стороне. Я думаю [Громыко], что было бы правильно сделать глубокий анализ со стороны наших военных, как обстоит дело в вооружённых силах ПНР… При любом положении нам нужно идти на то, чтобы высказать польским товарищам необходимость принятия более жёстких, я бы сказал, чрезвычайных мер для наведения порядка и что дальнейшее отступление для них совершенно неприемлемо, дальше отступать уже совершенно нельзя".
Дальнейший разговор показал, что "Солидарность" адекватна своему названию. Устинов высказал сомнение в том, что Каня и Ярузельский пойдут на конфронтацию. При этом он сослался на конфликт в Быгдаще: "Итоги этого конфликта показали, что стоило как-то задеть двух человек из состава "Солидарности", как сразу буквально поднялась вся страна…" Отметим, что с этого протокола название польского независимого профсоюза стало писаться в документах руководства КПСС с заглавной буквы. Правда, главного Устинов не понял, свою фразу он закончил так: "… то есть "Солидарность" сумела мобилизовать быстро свои силы". Дело, конечно, не в чётко отлаженной структуре, что вызвало подспудное уважение у советского начальника, а в атмосфере взаимной поддержки.
Закончил Устинов тем, что кровопролития не избежать и если этого бояться, то надо сдавать позицию за позицией и идти к утрате "завоеваний социализма".
Сомнение в дееспособности польского коммунистического руководства высказал и Андропов: "Ярузельский окончательно раскис, а Каня начал за последнее время всё больше и больше выпивать".
Андропов же начал разговор о том, что польские события влияют и на положение дел в западных областях СССР. В Белоруссии во многих сёлах хорошо прослушиваются польские радио и телевидение. В некоторых других районах, например в Грузии, возникают стихийные демонстрации: "… группы крикунов собираются на улицах, как это недавно было в Тбилиси, высказываются антисоветские лозунги и т.д. Здесь нам тоже и внутри надо принять строгие меры".
Вскоре после этого заседания и в соответствии с его решения состоялась тайная встреча Андропова и Устинова с Каней и Ярузельским. Она проходила вблизи Бреста, начавшись в 9 часов утра и закончившись в 3 часа ночи с таким расчётом, чтобы "польские товарищи" не обнаружили себя, что они куда-то выезжали. Общее впечатление Андропова: "товарищи" "были в очень напряжённом состоянии, нервничали, было видно, что они задерганы". Что касается ввода войск, то они прямо сказали, что это совершенно невозможно, точно также нельзя вводить военное положение. Советские представители сказали, что проект документа о введении военного положения уже составлен в Москве и осталось только его подписать. Поляки отказались, сославшись на то, что такой документ нужно проводить через Сейм. В качестве дополнительного средства давления на них было сказано, что в ФРГ идут разговоры о возвращении себе Силезии и Гданьска. В качестве компромисса поляки предложили ввести в своё Политбюро трёх рабочих, ссылались на ленинский опыт. Андропов: "Мы сказали, что у нас не было такого, чтобы в Политбюро были рабочие". Ярузельский выразил пожелание оставить пост предсовмина, но одобрения эта идея не вызвала.
10 апреля заседание Сейма было проведено. Обработкой каждого его члена занималась и "Солидарность" и Политбюро, в конечном счёте, результаты носили компромиссный характер. Наступило затишье, оцененное советской стороной как временное: наметился переход "Солидарности" к выдвижению политических требований, ставка на раскол ней перестала выглядеть перспективной, зато оппозиция явно начала использовать новую тактику - разложение ПОРП изнутри, начиная с местных партийных организаций. А это было действительно перспективно. По состоянию на конец апреля 1981 года на одном фланге ЦК ПОРП находились деятели "ревизионистского толка" (Фишбах, Верблян, Раковский, Яблоньский и др.). Идеологически они близки "Солидарности", выступали за перестройку социально-экономической структуры Польши "в югославском духе". В области политики выступали за партнёрство различных политических сил, что совпадало с доктриной евро-коммунизма и социал-демократическими идеями плюрализма. На другом фланге (Грабский, Жабиньский, Ольшовский, Кочелек и др.) - идеологически близкие ЦК КПСС. Это в основном старые члены партии, "прошедшие школу войны и классовой борьбы на первых этапах становления народной Польши". Они не составляли большинства и видели выход из кризиса на пути лобового столкновения с "Солидарностью", не считаясь с соотношением сил. Это вело их к изоляции в партии и стране, делало проблематичным их избрание на съезде в состав руководящих органов. Политбюро ЦК КПСС постановило "помогать таким товарищам осознать необходимость…", "вести себя гибче", "не противостоять открыто". Каня и Ярузельский - центристы, выступающие за диалог с "Солидарностью", они выражали преобладающее настроение в партии.
На XXVI съезде КПСС Брежнев пообещал "не оставлять Польшу в беде и не давать её в обиду". ЦК разработал "План мероприятий по оказанию помощи руководству ПОРП в организационном и идеологическом укреплении партии". План включал, помимо уже опробованных мер, приём на краткосрочные курсы в Академию общественных наук при ЦК КПСС, Московскую, Ленинградскую, Киевскую, и Минскую высшие партийные школы работников ПОРП среднего и низкого звена.
"Помогали" и Кане с Ярузельским, в основном - "избегать ошибок". 30 апреля на очередном заседании Андропов пожаловался: "Польские друзья поддерживают "горизонтальные структуры", а это ведёт, как известно, к развалу партии". Тему охотно подхватил Суслов, считавшийся главным идеологом: "Безусловно, "горизонтальные структуры" вносят полный разлад в организационную структуру ПОРП и полностью расходятся с ленинскими организационными принципами построения марксистско-ленинской партии".
В конце этого же заседания Суслов внёс любопытное предложение: поддержать просьбу Кани и Ярузельского об использовании незагруженных мощностей предприятий ПНР. Рассмотрение вопроса поручили Совмину. Что это могло означать, как не намерение попросить (и получить) советских рабочих в качестве штрекбрекеров. Но при этом неизбежно произойдёт обогащение рабочих из СССР новыми социальными и политическими идеями, а то и практикой борьбы. Потом эти рабочие вернуться в Советский Союз… Следы рассмотрения вопроса Совмином не обнаружились, но известно, что советские рабочие в Польшу не поехали. (Очевидно, Суслов к тому времени утратил способность видеть последствия своих действий хотя бы в самой близкой перспективе.)
10 сентября Брежнев поделился с членами Политбюро впечатлениями от прочитанного накануне "Обращения к народам Восточной Европы", которое принял съезд "Солидарности": "Опасный и провокационный документ. Слов в нем немного, но все они бьют в одну точку. Его авторы хотели бы вызвать смуту в социалистических странах, взбудоражить группки разного рода отщепенцев. Думаю, нельзя ограничиться критикой в печати этой наглой выходки. Что если отпор этим демагогам дадут коллективы наших крупных предприятий, такие, скажем, как Кировский завод, Магнитка, КамАЗ и др.? Их письма в адрес съезда "Солидарности", наверное, трудно будет там замолчать. Тем более, что в своих средствах массовой информации мы отведем им достойное место. Если товарищи согласны, то давайте поручим польской комиссии подобрать три-четыре производственных коллектива и помочь им квалифицированно подготовить отповедь "Солидарности"". На этой же встрече Тихонов поведал о том, что в Польше "оскверняются памятники нашим воинам", рисуют карикатуры на руководителей КПСС и членов правительства СССР. "Иначе говоря, смеются над нами".
Обсудив главные вопросы текущей повестки дня, Политбюро перешло к второстепенному: "заслушало" информацию М.С. Горбачёва о ходе уборки и заготовок сельскохозяйственных продуктов, а также о ходе осеннего сева и положении дел с заготовкой кормов.
19 октября Брежнев в телефонном разговоре поздравил Ярузельского с избранием на пост Первого секретаря ЦК ПОРП. В этой беседе нет ничего примечательного, кроме обмена приветствиями:
- Здравствуй Войцех.
- Здравствуйте глубокоуважаемый, дорогой Леонид Ильич.
Спустя десять дней на заседании Политбюро Брежнев скажет: "Я не верю, чтобы т. Ярузельский сделал что-то конструктивное. Мне кажется, что он недостаточно смелый человек". Тогда же Андропов сообщил, что "польские руководители поговаривают о военной помощи со стороны братских стран. Однако нам нужно твердо придерживаться своей линии - наши войска в Польшу не вводить".
Здесь же обсуждалась проблема экономической помощи Польше, а, главным образом, те трудности, с которыми при этом столкнётся СССР. Для того, чтобы отправить испрашиваемые Ярузельским 30 тысяч тонн мяса требуется задействовать госрезерв, а для этого потрясти союзные республики. Меры на данный момент были приняты в Эстонии, Белоруссии, Казахстане. Расчёт на ближайшее будущее: возникают трудности с топливом; угольщики недодадут 30 миллионов тонн угля, и не ясно как покрыть; нефтяная промышленность не перевыполнит план; недостаёт 1,5 миллионов тонн сахара, его придётся покупать, и 800 тысяч тонн растительного масла, без которого, по словам Архипова, жить пока нельзя. При всём этом польское руководство просит сохранить уровень поставок нефти и газа, который имеет в текущем году. Через сорок дней после этого заседания Брежневу доложат, что поставка в Польшу товаров, которые предусмотрены имеющимся экономическим соглашением, и не превышающая того количества товаров, которое поставили в I квартале прошлого года, неизбежно повлечёт за собой сокращение поставок на внутренний рынок Советского Союза.
Собравшись 21 ноября, Политбюро постановило признать целесообразным принять в СССР партийно-государственную делегацию ПНР во главе с Ярузельским 14-15 декабря. Перед началом визита Ярузельский должен был ознакомиться с "устным послание" Брежнева, которое советский посол в Варшаве получил в машинописном виде. Это был набор указаний, содержащих в себе представления советского руководителя о положении дел в Польше. В частности говорилось, что нужно "заново проделать ту работу по завоеванию доверия трудящихся, какая была проведена коммунистами в годы становления народной власти". Доказать, "что слово больше не будет расходиться с делом, что руководство намерено твердо и последовательно проводить принятые решения в жизнь".
10 декабря состоялось решающее заседание Политбюро по Польше, последнее перед введением там военного положения. Оно происходило в совершенно особых условиях. Уже было распространено письмо главы Польской Католической Церкви архиепископа Глембы, в котором он обещал объявить священную войну польским властям. Ярузельский же сделал заявление, что ПОРП по существу больше нет. На заседании 10 декабря было произнесено и не встретило возражений, что по существу вся власть в Польше принадлежит "Солидарности".
Тем не менее, снова продолжал обсуждаться вопрос об экономической помощи: список товаров, которые ПНР желала бы получить, составлял 350 наименований; общая сумма помощи - 4,4 миллиарда рублей. При этом было отмечено, что у крестьян имеется продукция, но они "государству ничего не дают, занимают выжидательную позицию". В тоже время городские жители ездят на деревенские рынки и закупают любые продукты, которые им необходимы, в результате народ не голодает (добавим, что и не оказывается в абсолютной зависимости от государства, то же Политбюро констатировало, что в польской деревне "господствует частник"). Байбаков предложил ввести "что-то вроде продразвёрстки".
Андропов: "Постановку вопроса о выделении товаров в качестве экономической помощи носит нахальный характер, и всё это делается для того, чтобы, если потом мы что-то не поставим, им можно было бы вину свалить на нас".
Ситуация осложнялась для советской стороны тем, что мясо из СССР в Польшу доставлялось в неочищенных вагонах из-под руды, в очень неприглядном виде. "При выгрузке этой продукции на польских станциях имеет место настоящий саботаж. В адрес Советского Союза, советских людей поляки высказывают самые непристойные слова, отказываются очищать вагоны и т.д. Всех тех оскорблений, которые сыплются в наш адрес, просто не перечислить.
Между тем подходило время выплат Польшей кредитов западноевропейским странам. Польское правительство склонялось к тому, чтобы ввести мораторий на выплату задолженностей. В случае объявления моратория, все польские суда, находящиеся в водах иностранных государств, и всё имущество в странах, которым ПНР имеет задолженности, были бы арестованы. Польские власти отдали приказ капитанам судов покинуть иностранные порты и находиться в нейтральных водах.
В первой половине декабря 1981 года, в Польше прошло совещание секретарей воеводских комитетов, как было доложено на Политбюро ЦК КПСС, эти секретари совершенно не поняли смысла выступления Ярузельского на этом совещании. Он "не дал ясной четкой линии. Никто не знает, что же все-таки будет в ближайшие дни". Шёл разговор об операции "Х", которая будет проведена в ночь с 12 на 13 декабря. Председатель Госсовета Яблоньский объявит о введении военного положения. В то же время Ярузельский заявил, что закон о введении военного положения можно будет вводить только после того, как он будет обсуждён в Сейме, а заседание Сейма назначено на 15 декабря.
Ярузельский и сам предполагал выступить с обращением к польскому народу, но не собирался при этом говорить о партии, а сделать упор на патриотические чувства. Необходимость провозглашения военной диктатуры он вознамерился обосновать, сославшись на опыт Пилсудского, и указал при этом, что польский народ поймёт это лучше, чем что-либо другое.
Вместе с тем, если польские силы не справятся с сопротивлением "Солидарности", Ярузельский намеревался "связаться с союзниками" на предмет введения их вооружённых сил на территорию Польши. Ярузельский выразил уверенность, что такая помощь со стороны СССР и союзных государств будет оказана. При этом он сослался на выступление Куликова, "который будто бы об этом сказал". Докладывавший обо всё этом на Политбюро Русаков прокомментировал: "Однако, насколько мне известно, т. Куликов сказал не прямо, он просто повторил слова, которые в свое время были сказаны Л.И. Брежневым о том, что мы ПНР в беде не оставим".
Мнение Андропова: "… что касается проведения операции "X", то это целиком и полностью должно быть решением польских товарищей, как они решат, так тому и быть. Мы не будем настаивать на этом и отговаривать не будем". Сбившись ненадолго на тему экономической помощи, снова вернулся к главному: "Если т. Куликов действительно сказал о воде войск, то, я считаю, он сделал это неправильно. Мы не можем рисковать. Мы не намерены вводить войска в Польшу. Это правильная позиция, и нам нужно её соблюдать до конца. Я не знаю, как будет обстоять дело с Польшей, но если даже Польша будет под властью "Солидарности", то это будет одно. А если на Советский Союз обрушатся капиталистические страны, а у них уже есть соответствующая договорённость с различного рода экономическими и политическими санкциями, то для нас это будет очень тяжело. Мы должны проявлять заботу о нашей стране, об укреплении Советского Союза. Это наша главная линия".
Громыко: "Никакого ввода войск в Польшу быть не может. Я думаю, что об этом мы можем дать поручение нашему послу посетить Ярузельского и сообщить ему об этом. Наведение порядка в Польше - дело Польской объединенной рабочей партии, ее Центрального Комитета, Политбюро".
Суслов: "Пусть сами польские товарищи определяют, какие действия им предпринимать. Если войска будут введены, то это будет означать катастрофу. Я думаю, у нас у всех здесь единодушное мнение, что ни о каком вводе войск речи быть не может".
Устинов: "Нам не надо навязывать им каких-либо своих решений".
Гришин: "О вводе войск не может быть и речи".
Черненко, резюмируя заседание: "В наших отношениях с ПНР в дальнейшем исходить из определенной по этому вопросу общеполитической линии ЦК КПСС".
Брежнев: "Какое мнение у товарищей?"
Все [формулировка протокольной записи]: "Очень правильное решение сформулировал т. Черненко все предложения, их надо принять.
Постановление принимается".
Таким образом, 10 декабря 1983 года, за три дня до введения военного положения властями Польши, Политбюро ЦК КПСС в составе Андропова, Гришина, Громыко, Кириленко, Пельше, Суслова, Устинова, Черненко, Демичева, Пономарёва, Соломенцева, Капитонова, Долгих, Русакова под председательством Брежнева приняло однозначное решение: советские войска на территорию этой страны не вводить. Это было предположительно единодушное решение, хотя некоторые из присутствующих (менее влиятельные) и воздержались от выступлений.
Единственной "поправкой" к решению можно считать реплику Андропова в ходе заседания: "Что касается коммуникаций, которые ведут из Советского Союза в ГДР через Польшу, то мы должны, конечно, что-то сделать и предпринять для их охраны".
***
В дискуссии "ввели бы, или не ввели бы", которая продолжалась четверть века, можно поставить точку.

ДВА ГОДА И ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА СПУСТЯ
(ПРИЛОЖЕНИЕ)
Сов. секретно
Экз. единственный
(Рабочая запись)

ЗАСЕДАНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК КПСС
26 апреля 1984 года

Председательствовал тов. ЧЕРНЕНКО К.У.

Присутствовали т.т. Алиев Г.А., Воротников В.И., Горбачев М.С., Гришин В.В., Громыко А.А., Романов Г.В., Соломенцев М.С. Тихонов Н.А., Устинов Д.Ф., Демичев П.Н., Долгих В.И., Пономарев Б.Н., Чебриков В.М., Зимянин М.В., Капитонов И.В., Русаков К.В., Рыжков Н.И.

[…]

6. Об итогах беседы т. Громыко А.А. и т. Устинова Д.Ф. с Первым секретарем ЦК ПОРП В. Ярузельским.

ГРОМЫКО. Запись нашей беседы с товарищем Ярузельским разослана членам Политбюро. Не останавливаясь подробно на всех нюансах этой беседы, хочу отметить, что она имела откровенный характер. Передав привет советскому руководству, Ярузельский первым около трёх часов информировал нас о положении в Польской Народной Республике. В своём выступлении он среди других вопросов выдвинул в качестве упрёка то, что Советский Союз до сих пор не ответил на переданные польской стороной в сентябре пошлого года предложения по экономическим вопросам. Много говорил Ярузельский о трудностях, которые имеются в развитии польской экономики в связи с нажимом Запада и происками контрреволюционных сил.
Следует отметить оценку, данную Ярузельским положению ПОРП в современном польском обществе. Партия, по признанию Ярузельского, не занимает ещё авангардного положения в массах, хотя польское руководство и, в частности, Первый секретарь ПОРП стремятся чаще встречаться с рабочими в трудовых коллективах, с представителями интеллигенции и крестьянства. Характеризуя положение в сельском хозяйстве, Ярузельский изложил его таким образом, что в целом здесь все обстоит в полном порядке. В частности, он не упомянул о задачах перевода деревни на социалистические рельсы и практически также, как и Гомулка, и Герек, исходил из того, что польская деревня ещё не созрела для социализма.
Очерчивая позиции польского костёла, Ярузельский оценил костел как союзника, без которого сейчас невозможно двигаться вперед. О решительной борьбе с происками костела не было сказано ни слова.
Таким образом, линия Ярузельского состояла прежде всего в оправдании того, что сейчас делается в Польше. Причем об идеологической работе партии в массах, как показала наша беседа, он имеет самые общие, самые неопределенные представления.
Что касается международных дел, то здесь т. Ярузельский занимает четкую классовую позицию, полностью солидаризуется с внешнеполитическим курсом Советского Союза. Хотя у нас сложилось мнение, что где-то контакты с Западом осуществляются польским руководством в более широком плане.
Если подвести итог беседы, то в целом Первого секретаря ПОРП устраивает сложившееся в Польше положение, с которым он, видимо, внутренне согласен. С этих же позиций он оценивает и наши соображения по поводу таких деятелей польского руководства, как Раковский и Барниковский, занимающие, как известно, правые позиции.
Выполняя поручение Политбюро, мы сказали Ярузельскому о том, что особое беспокойство вызывает у нас незначительное продвижение вперед в деле усиления руководящей роли ПОРП в польском обществе. Ведь по сути дела костел уже превратился здесь в партию, стоящую на антигосударственных позициях. Мы обратили внимание Ярузельского на недостатки в подборе и расстановке кадров, в последовательном проведении в жизнь партийных решений. В ответах Ярузельского на наши замечания не чувствовалось, что он глубоко понимает роль партии в массах. В целом вопросы партийного строительства, если можно так сказать, не соответствуют его душе.
В беседе с Ярузельским мы особо остановились на экономических вопросах, отметив, что центральное и среднее звено хозяйственного аппарата в ряде случаев тормозит развитие польско-советских экономических отношений и продолжает смотреть на Запад. Ярузельский признал, что это так, но сказал, что с данными явлениями ПОРП ведет настойчивую борьбу.
Оценивая положение в сельском хозяйстве, мы прямо сказали Ярузельскому о том, что происходит на лицо фактически дальнейшее расслоение крестьянского населения Польши, что практически партии, если ситуация будет оставаться такой же, придется рано или поздно идти к социализму вместе с кулаком. Правда, Ярузельский заявил, что кулака в Польше нет, хотя, как известно, в стране имеется немало хозяйств, располагающих земельными угодьями до 100 гектаров, на которых активно используется наёмный труд. Ярузельский сказал, что польское руководство "в очень узком кругу и очень секретно" обсуждало эту проблему, но не сказал, к каким же выводам пришли руководители Польши в данном вопросе. Так что на лицо фактически линия на развитие частного хозяйства в деревне, на прямую или косвенную поддержку кулацкого хозяйства.
ТИХОНОВ. И после этого они просят у нас зерно.
ГРОМЫКО. Мы сказали Ярузельскому о том, что в Советском Союзе не может не возникнуть беспокойство в связи с тем, что ПОРП пока не ведёт активную идеологическую работу и, в частности, слабо борется с костелом. Дело доходит до того, что перед папой римским на коленях ползают тысячи и тысячи людей. Однако беседа показала, что в этом отношении у польского руководителя нет ни конструктивной программы, ни ясного понимания стоящих перед партией задач.
В целом наш вывод состоит в том, что Ярузельский сейчас не созрел для крутого поворота в политике. С ним надо много работать, надо постоянно оказывать на него наше влияние.
В то же время разговор, который был проведён с Ярузельским, значительно облегчит те встречи, которые предстоит провести с ним К.У. Черненко во время предстоящей поездки Ярузельского в Советский Союз.
В конце беседы мы спросили Первого секретаря ПОРП, есть ли что-либо в наших соображениях, с чем он не согласен. Ярузельский ответил, что таких положений он не видит, и лишь по некоторым пунктам мог бы дать пояснение и уточнение.
УСТИНОВ. А.А. Громыко здесь подробно изложил основные моменты нашей беседы с Ярузельским. У меня складывается мнение, что он, конечно, не был с нами полностью чистосердечен. В целом наш разговор продолжался почти девять часов. Он показал, что нынешнее положение в Польше в целом Ярузельского устраивает. Он слабо связан с партийными организациями на местах и с рабочими коллективами, не понимает важности задачи укрепления первичных ячеек партии. Вот почему мы вынуждены были ему прямо сказать, что в Польше сейчас нет настоящей крепкой партии. Ведь известно, что из ПОРП за последние годы вышло более одного миллиона человек. Сейчас в ней осталось около двух миллионов членов партии, причем значительная часть из них ведет себя довольно пассивно.
Мы много говорили с Ярузельским по проблемам отношений с молодежью. Особенно тревожно, что в польской армии сейчас уже служит около ста процентов, если можно так сказать, детей "Солидарности". Причем в военные учебные заведения они недобрали примерно 25 процентов контингента. Вот почему нам пришлось прямо сказать Ярузельскому о том, что они плохо работают с молодежью, с комсомолом (как известно, в Польше действует четыре молодежные организации). Он вынужден был признать отсутствие плодотворной работы с молодежью, особенно в вузах. В связи с этим я думаю, что нам надо гораздо более активно посылать в Польшу наш комсомольский актив, коммунистов. Причем тех наших товарищей, которые едут в Польшу, надо основательно готовить.
Пришлось указать Ярузельскому и на слабую работу партии в профсоюзном движении Польши. Как известно, до событий членами профсоюзов являлись более 12 миллионов рабочих и служащих. Сейчас в польских профсоюзах всего 4 миллиона членов. Причем профсоюзные организации работают чрезвычайно слабо.
ТИХОНОВ. Главный вопрос заключается в том, что нам делать по отношению к Польше, какие шаги надо предпринимать.
УСТИНОВ. Мы уже высказали некоторые наши предложения в записке. Но я думаю, что, приехав сюда, Ярузельский вновь поставит некоторые вопросы, особенно экономического характера. Нам же очень важно вновь поставить перед ним проблемы, связанные с усилением роли партии в польском обществе, с наращиванием борьбы с костелом, укреплением связей с молодежью и другими слоями польского общества. Короче говоря, нам надо активнее работать с польскими руководителями. В то же время нужно еще более активно им помогать, поскольку Польша сама не выберется из сложившейся ситуации.
ГРОМЫКО. Хотя Ярузельский и считает, что с долгами Западу они рассчитаются к началу 2000 года.
РУСАКОВ. По-моему, товарищи Устинов и Громыко подробно и правильно охарактеризовали здесь положение в Польше. Надо учитывать, что Польша, называясь социалистической страной, никогда не была социалистической в полном смысле этого слова. Что касается руководства ПОРП, то в кадровом плане мы в целом сделали правильный выбор. В данной ситуации фигура Ярузельского является единственно приемлемой фигурой для руководства этой страной.
Мне думается, что наши товарищи выдвинули перед польским руководителем все самые важные вопросы. С Ярузельским нужно работать и работать настойчиво. Предварительная беседа с польским руководителем двух самых авторитетных членов Политбюро ЦК КПСС является очень важным и очень нужным шагом в преддверии визита Ярузельского в Москву.
ГОРБАЧЕВ. Да, действительно, это был наш дальновидный шаг. Важно, что он осуществлен накануне визита Ярузельского в Москву. Поэтому мне думается, что можно было бы одобрить итоги бесед, проведенных т.т. Устиновым и Громыко. Я внимательно ознакомился с записью этой беседы, которая составляет более 100 страниц. Из нее явствует, что Ярузельский несомненно хотел представить положение лучше, чем оно есть на самом деле. Мне кажется, что подлинные замыслы Ярузельского нам еще предстоит выяснить, предстоит разобраться, не хочет ли он иметь в Польше плюралистическую систему правления. В то же время ясно, что положение в ПОРП имеет тенденцию к обострению и прежде всего к обострению отношений государственной власти с рабочим классом. Это же факт, что недавно на одной из верфей Гданьска вышло из состава ПОРП более 1200 человек. Значит, польское руководство плохо работает с партийными организациями на местах, формально к ним относится. Вот почему нет сомнения, что на нашу делегацию, которая будет беседовать с Ярузельским в мае этого года, ляжет большая и сложная задача. В ходе этой беседы нам надо активно проводить в жизнь линию, которая была намечена Политбюро ЦК КПСС.
ЧЕБРИКОВ. Мне кажется, что это были очень важные и полезные переговоры. По имеющимся у нас данным, польская контрреволюция сейчас намеревается действовать в двух направлениях: во-первых, она активно ведет подготовку к организации беспорядков в майские дни. Во-вторых, готовится объявить бойкот выборам в местные государственные органы, которые будут проходить в середине этого года. Указанные моменты нам надо постоянно иметь в виду.
ЧЕРНЕНКО. Прежде всего следует сказать, что встреча была весьма своевременна и полезна.
Нас действительно не могут не волновать события в Польше. Они выходят далеко за национальные рамки и затрагивают судьбы всего социалистического содружества, имеют самое непосредственное отношение к нашей безопасности.
Нас тревожит то, что, несмотря на известные позитивные сдвиги в политической обстановке, контрреволюционные силы продолжают действовать, что костел ведет наступление, вдохновляя и объединяя как врагов социализма, так и недовольных нынешним строем. Тревожит нас, конечно, и тяжелое положение в польской экономике, растущие негативные настроения в рабочем классе, продолжающееся укрепление позиций частника. Но главное - у нас вызывает серьезную озабоченность положение в самой партии. ПОРП все еще ни идейно, ни организационно не восстановила единство своих рядов на принципиальной марксистско-ленинской основе. Она не оказывает в полной мере необходимого воздействия на основные процессы в жизни государства и общества. Словом, как признает сам Ярузельский, не выполняет своей руководящей роли.
Польские товарищи говорят нам, что те или иные недостатки в области экономики и партийной работы, уступки костелу и частнику являются всего лишь тактикой, а стратегической линией по-прежнему остается линия на укрепление позиций социализма. Но как бы ни получилось так, что сдача отдельных позиций по тактическим соображениям не обернулась неспособностью претворить в жизнь стратегические замыслы.
Все это и было сказано на встрече с Ярузельским. Мы, конечно, ему доверяем. Поддерживаем его. Но нам надо продолжать и воздействовать на него, помогать находить наиболее правильные решения, направленные на упрочение социализма на польской земле.
Кроме того, можно было бы поручить Комиссии Политбюро ЦК КПСС по Польше с учетом итогов беседы т.т. Громыко и Устинова и состоявшегося сегодня обмена мнениями подготовить и представить в ЦК КПСС обобщенные материалы, содержащие оценку обстановки, сложившейся в настоящее время в Польской Народной Республике, и предложения о связанных с этим шагах Советской стороны.
И еще. Нам надо тщательно подготовиться к предстоящей встрече в Москве. Не надо жалеть сил для того, чтобы помочь сдвинуть дело, способствовать активизации работы польского руководства, коммунистов Польши во всех областях жизни общества. Это тоже наш интернациональный долг.
В целом, я думаю, товарищи, вопрос ясен. Можно было бы таким образом и сформулировать проект постановления по этому вопросу.
ЧЛЕНЫ ПОЛИТБЮРО. Можно.
Постановление принимается.


 

"Посев" № 1-2-2007
ссылка на "Посев" обязательна
posevru@online.ru