Ранние идейные поиски российских солидаристов

 

ИЗДАНИЕ ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО БЮРО СОВЕТА СОЮЗА.

1938 г.

ПОСЕВ – МОСКВА. 1992 г.

Copyright ® 1992 Possev-Verlag

Памяти Олега Сергеевича Полякова (1922-1989),
который за изложенные здесь мысли отбыл 12 лет в сталинских лагерях
и перед смертью просил передать эти мысли новому поколению России.

 

Содержание:

 

  • М.Н. От составителя

  • I. Наш национальный кризис

  • Что произошло с Россией

  • Наши недуги

  • Курс Национально-политической подготовки

  • II. Идеализм и материализм

  • Наука, философия, религия

  • Идеалистическо-философские основы идеологии НТСНП

  • Идеалистическая и материалистическая этика

  • Заключение

  • III. Значение идеи и сильной личности

  • Исторический материализм

  • Исторический автоматизм ("самотек")

  • Значение авторитарного (самовластного) фактора

  • Исторический автономизм (самоутверждение)

  • Краткие выводы

  • IV. Элементы общественной и государственной жизни

  • Личность и общество

  • Правовое государство

  • Общественное развитие (социальная эволюция)

  • Наши утверждения

  • Заключение

  • V. Национализм

  • Чем победим

  • Учение о нации

  • Российский национализм

  • Национальное воспитание

  • Наша историческая задача

  • VI. Новый век - новый человек

  • Духовная жизнь Европы

  • Русская жизнь

  •  

    [Главы VII-XI опущены]

     

    XII. Либерализм

  • Основы либерализма

  • Грехи либерализма

  • Социализм - детище либерализма

  • Заключение

  • XIII. Социализм

  • Введение

  • Утопический социализм. Ассоционизм

  • Учение Карла Маркса

  • Ревизионизм

  • Социалистическое движение

  • Заключение

  • XIV. Земельный вопрос

  • Земельный вопрос в России

  • Аграрная программа НТСНП

  • XV. Рабочий вопрос

  • Развитие рабочего движения

  • Социальные мероприятия организации труда

  • Наши выводы

  • XVI. Кооперация

  • Виды кооперации

  • Сельскохозяйственная кооперация

  • XVII. Солидаризм

  • Значение группы

  • Вопрос собственности

  • Организация народно-хозяйственной жизни

  • Организация распределения и потребления

  • Вопрос представительства

  • Социальные вопросы

  • Вопрос о специалистах

  • Элементы трудового солидаризма и корпоративизма в разных странах

  • Заключение

  • XVIII. Устройство центральной и местной власти

  • Верховная власть

  • Ответственное представительство

  • Органы государственной власти

  • Самоуправление областей

  • Государственное воспитание масс

  • XIX. Историческое развитие России

  • Введение

  • Идеи исторического развития России

  • Главнейшие течения русской историко-политической мысли

  • Наши выводы

  • XX. История революционных и общественных движений до 1914 года

  • Западничество

  • Славянофильство

  • Заключение

  • XXI. Общественные настроения периода 1914-1917 гг. и революция 1917 года

    XXII. Белое движение

  • Образование Добровольческой Армии

  • Белое движение на Востоке

  • Северная область

  • Северо-Западная армия

  • Западная Добровольческая армия

  • Колчаковское движение

  • Астраханская и Южная армии

  • Вооруженные силы Юга России

  • Крым

  • Дальний Восток

  • Идеология Белого движения

  • Причины неудачи Белого движении

  • XXIII. История коммунистической власти

    XXIV. Революционно-политическая борьба с коммунистической властью

  • Период Гражданской войны

  • После крушения белых фронтов

  • НЭП

  • Зарубежье

  • Период пятилеток

  • Заключение

  • Указатель литературы

  •  

    От составителя

    Перед Вами, читатель, так называемые "зеленые романы": курс Национально-политической подготовки "Национально-Трудового Союза Нового Поколения" - старейшей из созданных в эмиграции и непрерывно действовавших российских политических организаций, которая сегодня известна как Народно-Трудовой Союз российских солидаристов (НТС). К молодежи НТС в 1930-е годы предъявлялись строгие учебные требования, приходилось много заниматься (помимо основной учебы или работы), сдавать зачеты (вместо отдыха и развлечений - почему и названы были эти учебные тексты, не без юмора, "романами"; "зеленые" же - по цвету обложек; "цвет свежей зелени" был цветом НТС). Эти "романы" стали одной из характерных реалий жизни организации в довоенное и военное время - упоминания о них нередко встречаются в публицистике того времени и в мемуарах.

    Сборник состоит из конспектов, принадлежащих перу разных авторов, входивших в Центральную комиссию организации внутренней работы НТС в Белграде (председатель комиссии И.В. Вощинин; члены: А. Неймирок, Ю. Герцог, большой вклад внес секретарь Исполнительного бюро Союза М.А. Георгиевский). Первое (ротаторное) издание этого курса вышло в 1934 г.: дальнейшая работа над ним велась с учетом откликов членов НТС из разных стран. В 1937-1939 гг., до начала Второй мировой войны, успели выйти типографским способом части 1, 3 и 4, переиздаваемые в сокращенном виде в данном сборнике.

    Как можно видеть из текста, тогда в русской эмиграции были распространены три политических позиции: реставрация дореволюционного прошлого, непредрешенчество (освободившийся народ "сам все решит") и эволюционизм (либеральные и социалистические надежды на "поумнение большевиков"). НТС принадлежал к той небольшой части русского зарубежья, которая дала творчески-волевую альтернативу всем трем. В "зеленых романах" отражено одно из наиболее оригинальных течений российской государственно-политической мысли - новое понимание общественного идеала, родившееся как ответ русского зарубежья на российскую катастрофу в масштабе общечеловеческих проблем.

    Поэтому цель переиздания - не только напомнить об истоках идеологии и названия НТС. Эти материалы дают представление о важной дилемме, которую европейской общественно-политической мысли приходилось решать в 1930-е годы - в эпоху кризиса европейских демократий. Эта дилемма - между крайностями демократии и крайностями авторитаризма - помогает понять рождение идеологии НТС не как декларативное решение в духе "за все хорошее, против всего плохого" (по этому принципу сегодня создаются многие партийные программы), а как осмысленный выбор своего пути между двух существующих крайних полюсов.

    Именно поэтому в данном переиздании стоило сохранить и "щекотливые" (на сегодняшний слух) места, и терминологию, иначе сборник потерял бы смысл: "правильные" мысли, изложенные современным языком, читатель может найти в более доступных, современных изданиях НТС, как "НТС: Мысль и дело" (1990); "Политические альтернативы: документы НТС 1980-1990" (включая "Путь к будущей России", 1991). Сокращено в тексте лишь то, что не имеет идейного значения (чисто учебная информация), или с тех пор явно устарело (например, тогдашние достижения науки), или уже хорошо известно (описание коммунистической системы). Составитель не стремился вмешиваться в лексику и стилистику, исправляя лишь явные погрешности (в соответствии с современными нормами правописания).

    Для правильной оценки предлагаемого сборника следует различать два разных Уровня в его содержании: 1) основы мировоззрения организации (коренящиеся в православии); 2) попытка практической реализации этого мировоззрения в соответствии с тогдашними общественными условиями (идеология солидаризма). При неизменности мировоззрения за прошедшие полвека идеология НТС значительно изменилась - ибо изменился сам мир. Составитель не стремился дать анализ этой эволюции; лишь в некоторых местах делаются сравнительные примечания, облегчающие понимание текста.

    Однако для сегодняшней России тот опыт выбора верного пути между двух крайностей становится чрезвычайно актуален, ибо эти крайности всегда подспудно присутствуют в жизни свободного человеческого общества и грозят вступающему в нее новичку повторением чужих ошибок...

    Следует также напомнить, что - "Конспекты содержат лишь основные идеи; они лишь материал, канва для самостоятельного творчества каждого, их изучающего", - говорилось в "Наставлении к прохождению курса Национально-политической подготовки". Можно надеяться, что в качестве такого пособия этот материал будет полезен и сегодня.

    М.Н.

     

     

    I. Наш национальный кризис

    Происшедшее в 1917 году крушение российской государственности было подлинной национальной катастрофой. Вместе с этим мы должны объективно признать, что:

    1) революция 1917 года открыла новый период российской истории;

    2) революция и длящееся до сей поры владычество большевиков говорят нам о глубоком духовно-психологическом и социально-политическом кризисе, переживаемом сейчас нашим народом.

    Преодоление этого кризиса возможно лишь тогда, когда будет выяснена и понята его сущность. Только тогда будут ясны пути национального возрождения России, как и пути выполнения нашего национального долга. (...)

     

    Что произошло с Россией?

    На этот вопрос мы слышим, по существу, только два диаметрально противоположных ответа. Их мы можем грубо свести к двум схемам.

     

    1-я схема.

    Российская Империя была целостным монолитом, в котором царила свобода, справедливость и благоденствие, в котором Божественное начало стройно гармонировалось с земным и человеческим через царя, помазанника Божьего, от Бога держащего власть. Империя воплощала высшую волю и высшую правду, отражавшиеся в блеске царскосельских парадов, в святых подвижниках русской земли, в мирном пахаре, в мужике-богоносце.

    Революция же - это случайно удавшийся бунт, удавшийся заговор "темных сил" и крамольных предателей. Отсюда революция это только временное наваждение, "дурной сон". Отсюда и ощущение настоящего как временного пребывания на чужбине, пока "не сгинет ненастье", после которого "возвратится ветер на круги своя".

    А пока нужно только "не прерывать традиций" и быть всегда "готовым". Вот откуда появились и эмигрантские придворные приемы, и эмигрантские "Армия и флот", и вся эта зарубежная общественность. Отсюда же мечта о грядущей "железной руке" уже своего правительства и о "жандармском аксельбанте".

     

    2-я схема.

    Довоенная Россия - это страна произвола и насилия, тяжелого социального и экономического положения низших слоев населения, малоземелья крестьянина, страна "власти тьмы".

    Революция была неизбежна; она - сорвала сковывавшие народ оковы, она даровала живительную свободу всем творческим силам его. Но "проклятое наследие царизма" - темнота и косность - повлекли за собой то, что народ опьянел от свободы. Ею воспользовались циничные большевики, которые, захватив власть, и задушили ее.

    В самой же идее коммунизма есть много верного и справедливого. Плохи и аморальны только методы и приемы его осуществления в жизнь. Отсюда: вера в "эволюцию" комвласти (постепенно-де большевики исправятся сами; сама жизнь заставит), отрицание необходимости революционной борьбы с ней, позиция благожелательной критики по отношению к изуверской власти.

    Мы не можем и не смеем принять ни одной из этих схем. (...) Русская революция не есть ни "случайный бунт", ни "историческая неизбежность", - она величайшая катастрофа, которой могло и не быть. Ответственность за нее несут все, без исключения, сейчас живущие русские. Причины этой катастрофы лежат не в "пороках проклятого царизма", не в заговоре жидо-масонов (отрицать второстепенное эпизодическое значение некоторых из этих утверждений не приходится). Причины ее глубже и серьезнее.

    Россия была загублена диким разгулом нашего родного озорства, искалечена антинациональным, сухоумным и нежизненным теоретизмом, предана внутренней никчемностью и дряблостью ведущих слоев нашего народа. (...)

    Здесь мужественно и нелицеприятно должно сделать основной вывод: русский народ переживает жесточайший кризис своего духовного, национального и социального самосознания. Причины нашего национального падения именно и лежат во внутреннем ослаблении современного российского поколения. Оно как бы оказалось несостоятельным наследником великого исторического достояния и, вольно и невольно, растратило и загубило его - свою Россию.

    История России - история тяжелого труда, великого напряжения и больших жертв наших предков на протяжении веков. Еще сравнительно до недавнего времени вся социальная структура нашего государства носила суровый служилый характер - не прошло еще двухсот лет от времени освобождения дворянства, нет и ста лет от раскрепощения крестьянства.

    В напряженном труде, в постоянной опасности, в неустанной борьбе с природой и пространствами, с набегами и нашествиями диких орд кочевников и татар, с натиском Запада - были преодолены все трудности, поборены все опасности и была создана великая Империя. Наши предки достойно выполнили свою национальную задачу.

    Когда изучаешь материалы войны и революции, когда внимательно вглядываешься и вслушиваешься в нашу русскую современную действительность - нельзя не признать, что многим и многим современникам эти грозные события и дела оказались просто не по плечу.

    И неотвратимо встает перед нами вопрос о причинах слабости, а зачастую и никчемности современного россиянина. Что же произошло с нами? Что так обессилило нас, сейчас живущих русских?

    Очевидно, что причина глубинна. Она, несомненно, где-то глубоко внутри нас, в основе того, что является отправной точкой формирования и выявления человеческой личности. Таковым первоисточником является наше мировоззрение. В нем-то и заключаются ответы на все эти основные вопросы для человека: о смысле и сути жизни, вещей и явлений; откуда мы и зачем пришли в этот мир; зачем и для чего живем? За ними следуют и другие, уже "практические" вопросы: что же мы должны делать и как же жить? к чему стремиться и чему служить нам? что есть для нас Россия, чего ждет она от нас и каков долг наш перед ней? (...)

     

    Наши недуги

    Их много. Задержимся лишь на четырех главных из них.

     

    1. Плен материализма

    Ощущая всю нелепость и позор нашего состояния и желая как-то оправдать наше бессилие и проистекающее из него бездействие, очень многие из нас зачастую принимают, сами того не замечая, материалистическую теорию исторической предопределенности. При этом не отдают себе отчета в том, что во имя этой ядовитой марксистской, а по существу еврейской теории [здесь это имеется в виду не в политическом смысле, а в духовном - в каком еврейские корни марксизма и социализма, рассматривали В. Соловьев, С. Франк, Г. Федотов, Н. Бердяев, а также еврейские мыслители, например, Мартин Бубер, считавший, что еврейский народ "создал мессианский идеал, который впоследствии превратился, опять-таки при решающем вкладе евреев, уже измельчая и обретя конечность, в то, что названо социализмом" (М. Бубер. Избранные произведения. Иерусалим, 1979, с. 48). См. также с. 65. - Сост.] и порабощена наша страна.

    Из-за своего гонора и для своего самооправдания многие хотят верить и убеждают себя и других, что повернется, наконец, таинственное и магическое "колесо истории", что откачнется в противоположную сторону фантастический маятник судьбы, что все само собой образуется, помимо нас, но именно так, как мы хотим и мечтаем. В подкрепление этих своих утверждений обычно приводятся доводы и доказательства экономического и чисто материального порядка.

    И не замечают в таких, случаях или, вернее, не хотят замечать, что кругом нас зарождается новый мир, в основе которого лежит идея, а во главе - сильные личности;

    закрывают глаза на все современные сдвиги и события. Так борцы с полонившим нашу земли марксизмом легкомысленно и бессознательно содействуют закреплению в умах исторического материализма - одной из догм марксизма.

    Могут ли они в таком случае бороться с марксизмом?

     

    2. Отрыв от действительности

    Всякая эмиграция, покинувшая родную землю, всегда теряет психологическую связь с ней, если обрываются духовные узы ее с народом. Не избежали к мы этой участи.

    Эмиграция в массе до сих пор не поняла: почему же пошел в свое время за великим обманщиком Лениным наш народ, за что борется он сейчас против соввласти, что представляет он сегодня собою, о чем мечтает, к чему стремится? Не разобрались не потому, что не могли, а потому, что не хватило и не хватает решимости отказаться от своих предвзятостей, от собственной самоутешающей и успокаивающей доморощенной теории, не имеющей никакой связи с действительностью.

    Оторвавшись от современной российской действительности, мы горделиво замкнулись в своем собственном особом мирке - в "былой России в миниатюре" (одни в до-февральской, другие в послефевральской). Вся у нас свое - и русские магазины, и школы, и театры, и церкви, и журналы, и газеты, и, наконец, социалисты I и III Интернационала, и либералы, и даже Императорский Двор.

    А там, на далеких российских просторах, в ином и, увы, уже для многих чуждом мире - развертываются жуткие и трагические страницы борьбы не сдающегося нашего народа с преступной комвластью. За двадцать с лишним страшных лет - "лицо изменила земля, народы сменили народы". Встает там новое поколение, рожденное и взращенное в голодные годы, в пожаре "военного коммунизма", в угаре первой пятилетки, в кошмаре коллективизации и террора.

    Они встают, борются и умирают за Россию, но не за нашу прежнюю, а за свою новую, вымученную, выстраданную в эти тяжелые годы. Они ждут помощи и поддержки, взывают о ней. Но что может предложить живущий прошлым тому, кто устремляется к новому будущему? Может ли помочь и что-либо дать от себя тот, кто не понимает, кто так далек духом от них?

     

    3. Отсутствие веры в свои силы и осознания своего личного долга

    Оторванность от современной российской действительности и полное непонимание ее создают превратное и ложное представление о чудовищной мощи большевиков, о вездесущии и дьявольской проницательности ее органов, о полной невозможности участия отсюда в борьбе нашего народа.

    В данном случае мы имеем дело с самовнушением. Ибо, если признать противное, то за этим признанием логически последует вывод о возможности собственного участия и о собственной ответственности. Здесь мы сталкиваемся с непреодолимыми, для большинства, психологией забитости приниженного и нищенского беженства, как и с психозом поражений и неудач в прошлом.

    Зарубежье, должно признать, за эти долгие годы не примирилось с большевизмом, но и борьба не стала основным стимулом его жизни и деятельности. В нем не раз делались попытки организации борьбы; в нем всегда находились одиночные смельчаки и герои, отдававшие себя подвигу борьбы и проникновения в стан врага. Но отсутствие духовного бодрствования и идейной напряженности легко открыло доступ советской провокации в эмигрантские организации и общественность. Провокация - явление во всякой революционной борьбе неизбежное и даже нормальное - на столько помешала фактическим этим начинаниям борьбы, не столько скомпрометировала саму идею борьбы, сколько морально обезоружила Зарубежье, дала формальное оправдание его пассивности, узаконила отход от политики, преобладание личных интересов и культурничество.

    Это моральное разоружение породило в массах беженства безнадежный пессимизм. миф о несокрушимом всемогуществе врага и полное отсутствие веры в свои силы. Последнее же является, по существу, моральной капитуляцией.

    Раз признано, что борьба почти невозможна, что попытки в этой области - безнадежное безумство, то снимается с каждого рядового зарубежника его ответственность. Сейчас я ничего не могу, а значит ничего и не должен делать. Когда же "придут события" (они-де все время "приближаются"), когда "начнется" - тогда только смогу я выполнить свой долг. Сейчас же на мне лежит обязанность лишь подготовить себя к этому моменту.

    Но сможет ли такой ждущий "прихода событий" (как будто можно себя законсервировать и не дряхлеть с годами физически и духовно) дать что-либо от себя? Когда придет это время? И кто же должен "начинать", кто должен создавать русские события сегодня?

     

    4. Отсутствие творческой, организующей и зажигающей идеи

    В этом нельзя, конечно, ни упрекать, ни обвинять. Но именно отсутствием ведущей и увлекающей идеи и надо объяснить неудачу борьбы против большевизма. Если эмиграция сейчас пассивна, то белое движение было полно героизма, готово на жертвы и исполнено решимости к тому, чтобы отстоять свое дело.

    Но что предполагало оно отстаивать от потока и разграбления и во имя чего оно боролось? Во имя "Единой, Великой и Неделимой"? Во имя былой славы, величия Империи, необъятности одной шестой части суши?

    В своей обращенности назад тогда не было понято, что громада жизни перемещается вперед, что прошлое и настоящее в грозе и буре революций ищут своего будущего. Борьба за бесплотную формулу не вызвала ни отклика, ни энтузиазма в массах, в материке народном.

    Только немногие из героев смутно понимали, что нужно сказать какое-то новое слово, и пели:

    "Мы былого не жалеем,

    Царь нам не кумир.

    Мы одну мечту лелеем

    Дать России мир".

    Сами они смутно представляли себе этот мир в формах отходящего либерального обихода, в неясном виде банальной республики.

    Зато губернаторы и помещики, стекавшиеся в их тылу, понимали этот "мир" совсем конкретно. Первые примеряли себе губернии и подбирали кадры уездных начальников; вторые, подбираясь позади фронта к своим имениям, восстанавливали, иногда с экзекуциями, свои права и собирали свою долю урожая за прошлый год. А на другом фланге - интеллигентском - продолжали тупо твердить: "Ни Ленин, ни Колчак". И вызывали восстания в тылу Белой армии.

    Кто посмеет сказать, что это ложь?

    Кто посмеет отрицать, что за спиной белых борцов остатки правящего и ведущего слоя, не умудренные страшным разгромом 1917 г., повторяли зады, не породив свежей идеи, не наметив даже новых путей решения социально-политических вопросов!

    Белые борцы доблестно сложили головы свои за Россию. В эмиграции руководящая роль перешла к захребетникам Белой армии - интеллигенции и представителям правящего слоя.

    И опыт второго разгрома не умудрил их. Обращенность назад осталась характерной для двадцати лет бытия русского Зарубежья. И на фоне былого величия, славы, культурных достижений прошлого только резче выделилась идейная беспомощность, неподвижность застывших форм, стеснявших все новое и молодое отсутствием пафоса, активности и последовательной ясности мышления.

    Даже наглядный урок Гитлера, Муссолини и Франко не мог вызвать ничего другого, кроме слепого подражания чужим словам и формам.

    Русский кризис ждет и требует русской национальной формулы своего решения.

    На основании вышеизложенного мы утверждаем, что Зарубежье все еще не исцелилось, все еще поражено нашей общероссийской болезнью - кризисом мировоззрения. Это он является причиной и нашего бессилия, и всей бесплодности нашего эмигрантского бытия.

    Возврат к жизни и силе доступен лишь тому, кто преодолеет этот недуг, кто свою борьбу за Россию начнет, прежде всего, с самого себя и сумеет, захочет и сможет создать из себя подлинную русскую силу.

    Но как исцелить себя и создать из себя силу?

    Здесь, прежде всего, становится вопрос о воспитании нового русского национального характера, о преодолении в себе всех внутренних недостатков, мешающих достижению цели, о создании из себя мужественной волевой личности, ясно представляющей свой жизненный путь и умеющей свои выводы и решения безоговорочно претворять в дела и действия. Задание это основное, требующее исключительных внутренних усилий и твердой решимости. (...)

    Но сильная личность может быть увлечена и злой и греховной идеей (Базаров, Раскольников, "сверхчеловек" Ницше), которые тоже могут временами давать фикцию целостного мировоззрения. Сильный человек только тогда нужен и полезен нации и может что-то от себя дать ей, если он проникнут и живет творческим национальным мировоззрением.

    Чтоб выйти из этого тумана, чтобы выбраться из блуждания среди призрачных ценностей, нужно духовно сосредоточиться и проверить ценности, которыми до сих пор жили. А проверив, нужно осознать до конца, прочувствовать, принять ценности подлинные и извечные. (...)

    Сила российского националиста покоится на стройном, ясном и целостном национальном мировоззрении - Бог, весь мир, Россия, общество, труд и творчество, личность - должны быть в нас сведены ясно и стройно в одно гармоническое целое.

    Итак, перед нами в этой области три задачи:

    1. Пробуждение в современном россиянине жажды "внутреннего возрождения".

    2. Содействие пробуждению в нем российского творческого мировоззрения.

    3. Содействие оснастке и вооружению нового российского националиста знаниями и аргументацией его национальной веры и его внутренних личных убеждений.

    Этим трем задачам и посвящен начинающийся настоящим конспектом "Курс Национально-Политической подготовки" Национально-Трудового Союза Нового Поколения.

     

    Курс Национально-политической подготовки

    Для выявления и утверждения нового российского мировоззрения необходим самый широкий охват всей современной жизненной действительности. Вот почему Курс Н.П.П. содержит в себе разбор ряда вопросов и положений современной мысли, как-то философии, социологии, экономики, истории.

    Здесь же должно, однако, заметить, что наш курс Н.П.П. наукой никак считать нельзя. Если мы и даем всестороннее освещение различных научных вопросов и направлений, то делаем это в служебных для нашей идеи целях.

    В своем приложении к действительности всякое мировоззрение порождает свою идеологию, доктрину, программу и тактику. (...)

    В области выяснения и утверждения программы и тактики курс Н.П.П. не дает окончательных выводов, а лишь устанавливает основные положения, ставит только главные вехи. Ибо никакая национально-социальная мысль не смеет прийти к статическому положению, закоснеть в оторванной от реальной жизни догме. Наоборот, она должна развиваться и совершенствоваться вместе с жизнью и развитием человеческого общества и самого человека.

    Свободное развитие творческой мысли, считаем мы, есть основное условие жизни и эволюции животворящей идеологии, каковая должна не тормозить и коверкать своими отжившими и измышленными положениями органическую жизнь, но, наоборот, - вдохновлять, освящать и возбуждать рост и совершенствование жизни государства и жизни человека.

    Целью курса Н.П.П. является и практическая идеологическо-политическая подготовка кадров Нового Поколения России - кадров начинателей, организаторов и вдохновителей революционной борьбы за Россию в настоящем и строителей ее в будущем, после Национальной Революции. (...)

    Курс Национально-Политической Подготовки содержит пять частей [до начала Второй мировой войны в окончательном виде успели выйти лишь чисти 1, 3 и 4, представленные в данном сборнике. - Сост.]:

     

    Часть 1. Основы национального мировоззрения. [1939]

    Конспект 1. Наш национальный кризис (Введение).

    Конспект 2. Идеализм и материализм.

    Конспект 3. Значение идеи и сильной личности.

    Конспект 4. Элементы государственной и общественной жизни.

    Конспект 5. Национализм.

    Конспект 6. Новый век и новый человек.

     

    Часть 2. Основы народного хозяйства.

    Конспект 7. Хозяйственные блага и их производство.

    Конспект 8. Учение об обмене.

    Конспект 9. Распределение и потребление хозяйственных благ.

    Конспект 10. Современная организация народно-хозяйственной жизни.

    Конспект 11. Значение и роль государства в народно-хозяйственной жизни.

     

    Часть 3. Социальная, экономическая и политическая жизнь. [1937]

    Конспект 12. Либерализм.

    Конспект 13. Социализм.

    Конспект 14. Земельный вопрос.

    Конспект 15. Рабочий вопрос.

    Конспект 16. Кооперация.

    Конспект 17. Солидаризм.

    Конспект 18. Устройство центральной и местной власти.

     

    Часть 4. Исторический отдел. [1938]

    Конспект 19. Историческое развитие России.

    Конспект 20. История революционных и общественных движений до 1914 года.

    Конспект 21. Общественные настроения периода 1914-1917 гг. и революция 1917 г.

    Конспект 22. Белое движение.

    Конспект 23. История коммунистической власти.

    Конспект 24. Революционно-политическая борьба с коммунистической властью.

     

    Часть 5. Национально-трудовой солидаризм. (Готовится к печати.)

    Нужно еще оговориться здесь, что предложенный выше курс может оказаться и "мертвой буквой", если "упадет зерно на камень". Он есть всего лишь вспомогательное пособие для тех, кто решился сам встать на путь подлинной борьбы за Россию и кто начал ее, прежде всего, с самого себя. (...)

     

     

    II. Идеализм и материализм

    Мы современники великих идейных и политических сдвигов. На наших глазах меняется коренным образом духовная, социальная, политическая жизнь человечества. Разрушаются старые, веками сложившиеся представления и ищется новое мировоззрение. В этом - основная характеристика переживаемой нами эпохи.

    Наша же принадлежность к России, к российской нации делает нас сугубо ответственными за то исповедание, которое несем мы в Россию. Ибо страна наша подверглась небывалой катастрофе не только хозяйственной и политической, но и духовно-моральной.

    Начиная еще с XVIII века в Россию проникало, в различных видах, материалистическое учение, и воспринималось оно русскими людьми - идеалистами по складу характера - безоговорочно, как религиозные догматы. С возникновением марксистского движения материализм получил свои законченные формы, а в 1917 году восторжествовавший коммунизм поставил его на пьедестал новой религии.

    Начиная с 1917 г., все подрастающие поколения в СССР воспитываются в духе диалектического материализма. Но сумели ли этим большевики создать новый тип человека - последовательного материалиста?

    Нет! Об этом нам свидетельствуют ежечасная борьба с властью на Родине, борьба, в которую все шире и шире вовлекается Новое Поколение России.

    Но два десятилетия принудительного воспитания в духе "диамата" принесли свои плоды: мышление подсоветского человека в значительной степени складывается по его схемам, несмотря на все отвращение к коммунизму и власти.

    Поэтому нам нужно отчетливо знать сущность диалектического материализма и материализма вообще, чтобы уметь разрушить до основания в умах наших братьев "там" отжившие схемы "диамата".

    Нам нужно и осознать сущность нашего идеалистического мировоззрения, ибо оно не есть следствие минутного настроения, а результат зрелого размышления о сущности мира и нашего человеческого призвания в нем.

    Наше духовное самоутверждение требует от нас вооруженность - необходимое условие нашей конечной, полной победы. И еще: наш Союз - движение не только политическое; политическая борьба для нас не самоцель - она средство на пути к выявлению и осуществлению служения высшим духовным ценностям в освобожденной и воссозданной Новым Поколением - России.

    Вот почему курс нашей политической подготовки начинается с рассмотрения чисто философских вопросов: вопросы духа - наши основные вопросы, духовная сущность есть краеугольный камень нашего движения.

     

    Наука, философия, религия

    [Разбирая разные теории познания, автор конспекта отмечает, что все три познавательных инструмента: чувства (школа сенсуалистов), разум (И. Кант), интуиция (А. Бергсон) - не противоречат, а дополняют друг друга. Поэтому наука, философия и религия также не могут противоречить друг другу. Однако религиозное, "интуитивное восприятие, т. е. непосредственное и душевное, есть высшая степень познания жизни"; именно этим способом познания преодолевается закрытость кантовских "вещей в себе".

    Далее, в главке "Философский материализм", дается описание исторического развития материалистических представлений о мире: от древнейших материалистов (Демокрит), считавших, что "все мышление есть не что иное, как движение атомов", - до деятелей эпохи Просвещения (Вольтер и др.), которые воодушевлялись как борьбой против "средневекового клерикализма" католической Церкви, так я научными открытиями, призванными "все объяснить материально". "За XIX век ничего существенно нового к материалистическому учению не прибавилось, но круг лиц, исповедующих материализм, значительно расширился". - Сост.]

    ...сущность не материальных, психических (душевных) явлений, характерных для органической жизни, не поддается никакому логическому объяснению с точки зрения диалектического материализма.

    Именно здесь он наиболее ярко обнаруживает всю свою несостоятельность.

    Так по Ленину, "ощущение, мысль, сознание есть высший продукт особым образом организованной материи" ("Материализм и эмпириокритицизм", с. 39), т. е. душевные процессы он рассматривает как материальное вещество, что является очевидной нелепостью.

    Это, по-видимому, сознавал и сам Ленин, т. к. в другом месте, противореча самому себе, он утверждает: "ощущение признается одним из свойств движущейся материи" (там же, с. 32). Но здесь слово "свойство", хоть я не столь нелепо, как слово "продукт", тоже само по себе ничего не объясняет: о сущности душевных процессов и всех вообще явлений органической жизни мы от материалистов-диалектиков так ничего и не узнаем.

    Запутавшись в собственных определениях материи, диалектический материализм готов даже, по меткому замечанию Бердяева, наделить ее божественными свойствами. В самом деле, разве сам от себя возникший в мертвой материи закономерный творческий процесс не есть сверхприродное, божественное свойство?

    Итак, резюмируем еще раз основные утверждения материалистов:

    1. Материалист доказывает правильность своей точки зрения тем, что существование материи очевидно и несомненно, между тем, как существование духовного лишено очевидности и нуждается в доказательстве.

    Это рассуждение материалистов несостоятельно уже потому, что существование духовного так же для всякого человека очевидно, как и материального: скажите человеку страждущему, что у него нет страдания, и посмотрите - согласится ли он с вами.

    Далее - если я вижу передо мной дерево, то я сознаю, что у меня существует и мысль об этом дереве, и эта мысль о дереве мне непосредственно дана, а о существовании дерева я знаю только благодаря этой мысли. Следовательно, сознание обладает, по меньшей мере, такой же очевидной реальностью, как и материальные вещи.

    2. Утверждение материалистов, что мысль есть движение материальных частиц, помимо того, что никогда и ничем не было доказано, - является и непонятным по существу. То, что принято называть материей, обладает непроницаемостью, протяженностью, массой и т. п. свойствами, которые мысль не имеет. Если же взять определение Ленина, что "материя есть объективная реальность", то ведь мы знаем, что мысль для нас существует субъективно. Поэтому утверждать, что мысль есть движение чего-то объективного, значит объявить субъективное объективным. Это противоречит утверждению материалистов, что только объективное существует на самом деле. Разумеется, что мысль может сопровождаться движением мозговых частичек, но "сопровождаться" и "являться" - понятия разные.

    3. Утверждение, что "мышление есть свойство материи", означает, по существу, утверждение об одухотворенности всего материального. Последовательно проводя это утверждение, материалист перестает быть материалистом, так как допускает существование такой материи, которая одарена сознанием.

    4. Утверждение, что "материя есть все существующее" (Деборин) - не есть вообще ответ на вопрос о том, что же именно существует, на который материализм обещал дать ответ.

    Мы видим, таким образом, что положения материализма противоречивы и не обладают ни очевидностью, ни достоверностью и что строить на них свое мировоззрение было бы, по меньшей мере, легкомысленно.

     

     

    *

    Мировоззрение материалистов-механистов испытывает особые затруднения, когда речь начинает идти об органическом мире и живой природе. (...)

     

    [В главке "Механизм и витализм в естествознании" приводятся данные естественных наук, опровергающие материалистическое понимание живого организма как машины. Обращается внимание на учение, снимающее противоречие между идеальным и материальным: "Органическое мировоззрение, учение об интуиции и теории идеал-реализма "; эта философская школа (Н. Лосский) "не отвергает реальности материи, но... хочет проникнуть во внутреннюю сторону, сущность явлений материального". "С развитием и распространением идей Бергсона, Дриша, Лосского и др. современных философов и биологов материалистическое мировоззрение потеряло свои командные позиции, на которых оно думало отпраздновать полную победу". - Сост.]

     

    Идеалистическо-философские основы идеологии НТСНП

    Знакомство с основными видами философских мировоззрений показывает нам, что ни механический, ни диалектический материализм не в состоянии ответить на вопрос о том, что же собой представляет мир, в котором мы живем. Больше того - материализм не столько пытается дать ответы на эти вопросы, сколько старается отклонить эти вопросы вообще, закрывая глаза на многие стороны жизни. Но вопрос о сущности жизни и стремление вникнуть в глубь мировых явлений, пользуясь всеми способами нашего познания (интеллектом и интуицией) вообще, - неискоренимы в человеке.

    Вот почему, когда человек забывает о "небе" и обращается исключительно к "земле", - это верный признак наступления эпохи упадка его духовного творчества. После периодов упадка человечество снова и снова возвращается к "небу", оплодотворяя свое жизненное мировоззрение новым положительным содержанием.

    Переживая такой период возрождения философской мысли, мы не можем стоять в стороне от этих основных и принципиальных вопросов. Будучи же движением по преимуществу национально-политическим, мы не считаем своим делом разрешение чисто философских проблем.

    Мы берем в основу нашего мировоззрения только несколько принципиальных установок, считая их неопровержимыми в свете современного развития научной и философской мысли:

    1. Материалистические теории, в любой комбинации и при любом дальнейшем развитии научной и философской мысли, не могут и никогда не смогут дать никакого ответа на вопросы о сущности мира как целого. На материалистическом фундаменте невозможно даже поставить сколько-нибудь удовлетворительной гипотезы о сущности мира.

    2. Материализм есть только отрицание духовного начала и больше никакого другого содержания не имеет. Другие направления философской мысли не отрицают ни значения атомистической теории, ни наук о материальном мире, в хотят только установить или, вернее, понять, что лежит за этим материальным миром, какова его внутренняя сущность.

    Поэтому отрицание материализма не есть голое отрицание, но и всегда положительное утверждение существования духовного. (...)

    3. Утверждая существование духовного начала, мы должны признать за ним первенство. Материальное относится к духовному, как подчиненная или производная сущность. (...)

    4. Материальное и духовное начала являются двумя сторонами одного и того же единого процесса жизни.

    Духовное действует на материальное, оживотворяет материю, побуждает ее целесообразно развиваться и дает ей смысл. (Пример - мертвые химические элементы: углерод, кислород, фосфор, сера соединяются в белки, белки образуют протоплазму, последняя составляет содержимое живой клеточки.)

    Духовное начало есть поэтому начало активное и творческое, хотя и пользуется процессами материальными. (Это положение можно было бы назвать "философским активизмом".)

    5. Духовное начало пронизывает всю окружающую нас жизнь. Оно заложено и в нас самих.

    Клеточки объединяются в сложные живые организмы, где каждая клеточка играет определенную роль. Живые существа, уже в низших своих стадиях, объединяются в организованные сообщества. (Колонии бактерий, муравьи, пчелы, леса - растительные сообщества, стада животных, стаи птиц и т. д.) Наконец, и сам человек объединяется с себе подобными в человеческое общество.

    Свойство духовного мира - согласовывать, направлять в общую сторону для преодоления внешних (материальных) препятствий, создавать совокупности - устанавливается нами как неоспоримый факт. Вопрос - почему это происходит - относится к области метафизики. Нам же этот факт указывает на существование в мировой жизни известного положения, которое можно было бы назвать "философским солидаризмом".

    Наше внимание останавливает, однако, весьма важный факт, что это взаимное притягивание никогда и не приводит к полному слиянию индивидуальностей (клетки в организме остаются все-таки отдельными клетками и т. д.; люди остаются отдельными личностями в семье, государстве и т. д.), а только к той или иной степени иерархичности.

    Признавая первенство духовного начала, мы обязаны и к определенному отношению к правилам своей деятельности, т. е. к определенному отношению к этической проблеме.

     

    Идеалистическая и материалистическая этика

    Теоретическая философия занимается вопросом: что есть мир на самом деле? Практическая философия - этика, желает ответить на вопрос - что должно быть, как себя должен вести человек в личной и общественной жизни, каких принципов поведения должен он держаться.

    Все многообразие ответов на этот вопрос можно свести к трем типам:

    1. Натуралистическая этика, которая выводит высшую цель человека из его природных качеств и естественных стремлений.

    2. Этика долга (И. Кант), которая этическое понятие долга, наоборот, противопоставляет всем естественным стремлениям человека как нечто независимое и абсолютное.

    3. Современная идеалистическая этика, которая рассматривает этику как высший вывод всей остальной философии и рассматривает этический идеал в связи с духовной - сущностью бытия.

    Натуралистическая этика возможна в двух вариантах: а) этический материализм и б) этика морального чувства.

     

    Этический материализм исходит из эгоизма, или стремления человека к наслаждению, счастью, благополучию, и известен также под названием гедонизм, эвдемонизм, утилитаризм (Эпикур, Бентам, Джон-Стюарт Милль). В более грубой форме - это учение о том, что раз человек по природе своей стремится к удовольствию, то он и должен к нему стремиться, а целью жизни потому является получение наибольшего количества удовольствия и удовольствий. Высшее благо, по учению Эпикура, - перевес счастья над страданием. В более утонченной форме - это стремление свести в свою пользу баланс удовольствий и страданий не только в личной, но и в коллективной жизни, исходя из соображения, что "когда всем хорошо, то и каждому хорошо".

     

    Этика морального чувства (Адам Смит, Руссо, О. Конт), хотя и основана на альтруизме, является развитием того же этического материализма, т. к. стремление к жертве, интерес к общему благу и т. п. рассматривает как одну из потребностей человека наравне с другими. Она утверждает наличие в человеке "общественного инстинкта", в силу которого человек может пойти, например, добровольцем на войну. Здесь, однако, не учитывается хотя бы то, что такой инстинкт, если он вообще существует, должен быть правилом, а не исключением, и что поэтому, если бы такой инстинкт существовал, все должны были бы добровольно отправляться на войну, чего, однако, не происходит.

    Можно было бы привести много примеров неувязок, которые получаются при применении натуралистической этики. Достаточно, однако, иметь в виду лишь то, что вся натуралистическая этика имеет один коренной недостаток - необоснованный скачок от наличия известного побуждения к утверждению его ценности. Она не замечает, что из того, что люди к чему-то стремятся, никак не может следовать, что они и должны к этому стремиться.

    По существу, натуралистическая этика (вообще) и этический материализм (в частности) отвергают всякую мораль и не отвечают на вопрос - к чему же должен стремиться человек, какой образ поведения ему выбрать, когда у него появляются колебания в том, как ему поступить?

    Нельзя также говорить о количестве удовольствия или страдания, так как их нельзя ничем измерить. Этика морального чувства, которая требует служить не только своему, но и чужому эгоизму, терпит крушение на простом вопросе: чем чужой эгоизм лучше моего эгоизма? Если же я служу чужому эгоизму из соображения, что когда всем будет хорошо, то будет и мне лучше, - то я никогда не пойду так далеко, чтобы пожертвовать собою, ибо после смерти я все равно этим общим повышением благосостояния не воспользуюсь.

     

    Этика долга Канта, считая мораль абсолютно независимой, не имеет недостатков натуралистической этики. Единственная ее формула морали: "действуй так, чтобы порядок твоего поведения мог быть обращен во всеобщий закон поведения".

    "Этика долга" раз и навсегда покончила, для всякого серьезно-мыслящего человека, с натуралистической этикой, и в этом ее заслуга. Но в качестве положительного учения она все же не достигает той цели, которую следует ставить этическому учению, т. к. при полном отрицании связи между тем, что есть, и тем, что должно быть, не может дать никакого общего мировоззрения. И хотя бесспорно, что должное не всегда совпадает с естественно необходимым, но при полном разрыве между ними, - этика повисает в воздухе, оставаясь неосуществимой "чистой идеей".

    Отсюда видно, что между тем, что есть и что должно быть, должна существовать какая-то внутренняя связь или, выражаясь научно, должна быть "точка бытия, объединяющая в себе эти два разнородных начала".

     

    Современная идеалистическая этика видит эту связь в человеческой воле. Конечно, лишь поскольку воля является проявлением стремления самого бытия к самоопределению и самосовершенствованию. Современная этика рассматривает цель всего бытия в его переходе от низших форм к высшим - к духовности и органичности.

    Цель человеческой жизни - не осуществление того или иного отдельного идеала, а соучастие в историческом процессе. Этот процесс есть вместе с тем вселенский, космический процесс внутреннего духовного развития бытия. Так как бытие есть единство многообразия, то его развитие должно идти в сторону наибольшего углубления единства при наибольшем развитии многообразия.

    Отсюда вытекает высший и наиболее общий идеал человеческих отношений и строя человеческой жизни - укрепление единства между людьми. Но не путем слияния всех в безразличную массу, а в связи с углублением начала своеобразия в человеческой жизни - начала развития свободной личности. Развитие личности и основанное на нем углубление и укрепление солидарности между людьми, или - что то же - духовное развитие, идущее одновременно в направлении личного духовного развития и развития общественного единства - таков общий идеал, вытекающий из онтологического обоснования этики на принципах всеединства.

    Если мы разберемся в сущности подобного взгляда на этический смысл жизни, то признаем, что современная научная метафизика пришла к выводам, которые являются перефразированными религиозными принципами, т. е. теми, что лежат в основе религиозной христианской морали. Таким образом, христианская религия и научная философия, бывшие, как казалось, на протяжении стольких веков непримиримыми противниками, снова нашли общий язык и взаимное понимание. Произошло это тогда, когда философия и наука стали на путь признания первенствующего значения жизненного духовного начала и сущности творческого динамизма.

    Это обстоятельство дает надежду, что современная культура, отказавшись от предвзятых положений и одностороннего взгляде на жизнь и природу, сможет выйти из созданного ею же самою тупика, вернувшись к своим собственным истокам. Источники современной культуры - христианские. Но от них она в свое время добровольно отказалась, не сумев отличить истинную сущность христианской этики от внешних форм, сложившихся в силу тех же исторических процессов, которые и самой культуре дали ее внешнюю форму.

     

    Заключение

    Подведем итоги и объясним, что значит термин идеализм в нашем толковании. Ибо этому термину, как и другим часто употребляющимся словам (например, свобода), придавалось в разное время и различными течениями различное значение (напр., идеализм последователей Канта не то же самое, что "идеализм" Аристотеля).

    Под словом "идеализм" в союзной ["Союз" здесь и далее означает НТС. - Сост.] литературе следует понимать признание начала первенства духа, связанное с отрицанием материализма и с другими положениями, изложенными в главе V настоящего конспекта, и как конечный вывод этих положений - требование определенной идеалистической этики.

    Вера в существование высшего духовного начала требует от нас признания оправданности и необходимости и метафизики и религии. Но разрешение вопросов метафизики и религии не входят в нашу компетенцию. Потому мы как национально-политическое движение не можем и отдавать предпочтение тому или иному течению или вероисповеданию. Это не означает нашего "равнодушия" к этим вопросам или выдвижения принципа равноценности всех религий. Нет, пусть для каждого россиянина его религия - самая лучшая и истинная.

    Для нас как членов Союза важно, чтобы религия каждого была залогом его религиозно-морального отношения к явлениям общественной жизни, без чего невозможно установление общественного идеала и стремления к нему. (...)

     

     

    III. Значение идеи и сильной личности

    (…)

    Естественные науки научили человека упрощенной трактовке всякого явления: причина, явление, следствие... Мы привыкли к показательным приборам. Как в физике, все должно быть просто и наглядно. Именно с такими методами подходят к изучению истории. Появляется соблазн - выхватить из истории человечества лишь те факты, которые можно связать в примитивную и понятную теорию.

    И вот уже теория хода истории готова. Она проста, понятна и рассудочно, казалось бы, обоснована. Открываются "всезнающим" человеком законы бытия; существует как бы готовая формула - для каждого отдельного случая необходимо лишь в нее вставить соответствующие колонки статистических данных. Так получило человечество модную ныне теорию исторического материализма.

     

    Исторический материализм

    Согласно этой теории, исторический процесс стихиен и, следовательно, не зависит от воли людей. При этом указывается, что развитие человеческих обществ протекает закономерно, как и развитие природы, но не в порядке гармонического развертывания событий, а на основе раскрытия противоречий, то есть "борьбы" противоположных тенденций. Каждый общественный строй и каждое общественное движение поэтому расценивается с точки зрения тех условий, которые их породили. Эти условия всегда и при всех обстоятельствах, согласно теории исторического материализма, создаются экономической деятельностью людей. Поэтому экономическая структура общества является основой ("базисом"), на которой развиваются все остальные, так называемые идейные факторы человеческой жизни - наука, право, государство, мораль, религия - являясь не более, как "надстройкой" над экономикой. (…)

    Но когда и где, спросим мы, фундамент определяет характер надстройки? И когда он рушится, может ли надстройка продолжать независимое существование? Сами марксисты не исключают "обратного взаимодействия" "надстройки" над "базисом". Но где мера этого взаимодействия? Субъективный фактор (сознание и воля людей) играет, говорит Маркс, активную роль в историческом процессе, но а то же время он сам определяется экономическими причинами. Что для того, чтобы мыслить, надо сначала жить - бесспорно; но определяется ли ход мыслей физическими нуждами, поскольку эти мысли к таким нуждам не относятся?

    Трудно установить преимущество экономического фактора даже на заре человеческой истории - против этого говорят огромные затраты деятельности, направленные на удовлетворение религиозных потребностей: строительство колоссальных храмов, пирамид, преобладание творчества. Человечество начало свою социальную жизнь длительным периодом религиозных цивилизаций.

    Люди, конечно, склонны сочувствовать тем именно правовым и политическим началам, которые наиболее отвечают их интересам. Но кто боролся с самодержавием в России полтораста лет - за крестьянскую свободу, за ограниченную власть, за все социальные, судебные, административные реформы? Аристократия, дворянство, интеллигенция, люди со средствами и связями, которым было наименее выгодно - экономически - то, чего они стремились достичь.

    Чтобы опровергнуть исторический материализм, достаточно примера декабристов. Ложность положений марксизма выявляет вся русская история.

    Несомненно, что поскольку речь идет о больших массах, экономика лежит в основе человеческого быта, без которой он вообще существовать не может. Потребность в пище более безотлагательна, чем потребность в познании и духовном творчестве. Что все отрасли человеческой жизни чем-нибудь друг на друга влияют, это нельзя оспаривать; но что искусство и религия зависят от цен зерна, железа или нефти - абсурд. Бытие и сознание - это та же единая, неделимая человеческая жизнь, в двух ее наиболее ярких проявлениях: говорить, что одно из них - все равно какое - обусловливает другое, нельзя.

    Экономический фактор есть такой же идейный фактор истории, как и государство, право, наука, религия, искусство и пр. В самом деле, разве весь он не есть только сложное и длящееся усилие человеческого духа приспособить внешний мир к своим внутренним требованиям?

    Правда, когда человек или общество уже достигли известных экономических результатов, например, обработали почву, накопили запасы продуктов, построили жилища, изобрели технику и пустили ее в ход в виде фабрик и заводов, - то это оказывает огромное обратное влияние и на человеческую психику, дает ей иные стимулы и иную обстановку для деятельности. Но разве среди всей этой "мертвой" обстановки "живым" деятелем, как и с самого начала, является не тот же человеческий дух? Нигде, может быть, человеческий дух так наглядно и очевидно не торжествует над материей, как именно в хозяйственных процессах, посредством которых человек материю делает своей послушной рабой.

    Интересны некоторые признания самих марксистов.

    "Не следует забывать, говорит Луначарский, что экономика есть, прежде всего, результат человеческой активности и что человечество не просто мировой рычаг в руках природы".

    Войтоловский, марксистский авторитет в области коллективной психологии, пишет:

    "Экономика, производственные отношения, вот единственный ответ ортодоксального марксизма на вопрос, отчего мирные демонстрации народных желаний так легко и так скоро превращаются, в иные моменты, в вооруженные восстания охваченных революцией масс, и тусклые неприметные будни мигом преобразуются в мировую историю, в поворотные пункты в жизни целых народов?

    Но что такое эта сакраментальная экономика? Формальная сверхчеловеческая сила, трагический рок, экономика - это сильные железные обручи, скрепляющие бочку истории. Но нельзя забывать о вине, наполняющем бочку и ежеминутно готовом хлынуть через край и опьянить горячие головы. Оперируя одной экономикой и отказываясь принимать в соображение всю совокупность общественной жизни, мы незаметно утверждаем какой-то чисто астрономический взгляд на историю...

    История - это не только убыток или прибыль, не только бухгалтерская книга -История это изнуренные трудом миллионы, это - христианские войны, французская революция, английский чартизм, парижская коммуна. Это вычисления Кеплера, это - муки Фауста и костры Инквизиции, это - свободный человеческий дух, запечатленный в длинном свитке дел и событий. Надо вернуть человечеству его законную долю в истории человеческой жизни. Ибо в процессе раскрепощения от господства экономической необходимости непосредственное участие человека, т. е. работа свободного человеческого духа, играет огромнейшую роль. И для того, чтобы уразуметь ход мировых событий и учесть в них человека, помимо механического хода вещей должны быть также изучены и признаны законы человеческих действий, т. е. законы, управляющие волей и чувствами массы" (Войтоловский. "Очерки коллективной психологии").

    Но подобные признания сравнительно редки и они мало влияют на правоверных толкователей марксизма. Обыкновенно предвзятое, чисто философского порядка убеждение заставляет марксиста препарировать историю на свой лад. Из сложного клубка событий он делает произвольный выбор причин и следствий исключительно экономического характера. Для него освобождение крестьян, например, совершилось потому, что созрели новые экономические условия: подневольный труд-де потерял свою выгодность в силу необходимости перехода государственного хозяйства к капиталистическим формам. Благородная личность Императора Александра II и целое поколение поборников народной свободы приобретают вид слепых исполнителей предначертаний рока - какого-то неуклонно-неумолимого "Духа истории".

    Но это утверждение может быть с полным правом обернуто: освобождение крестьян создало благоприятные условия перехода к новым хозяйственным формам; само оно было вызвано целым сцеплением причин идейного и экономического характера. (...)

     

    Исторический автоматизм ("самотек")

    Итак, толкование всего исторического хода событий только как следствия экономических процессов, то, что пытается сделать исторический материализм, является абсурдом. Ложность, а не научность подобного подхода давно доказана и наукой и простым здравым смыслом, и, как мы видели, даже некоторые представители марксизма решили внести известные поправки в учение Маркса-Энгельса, признав, что в создании истории нельзя умалчивать о роли самого человека.

    С другой стороны, было бы явной нелепостью отрицать значение хозяйственных факторов в жизни человечества. Удовлетворение своих потребностей, то, что в сущности является основным определением понятия хозяйственной деятельности, всегда являлось одним из важнейших двигателей человечества, начиная от первобытных ступеней его бытия.

    Чем ниже стоит человек на ступенях культурного и духовного развития, тем сильнее влияют на него внешние материальные условия. Поэтому у первобытных народов, еще "не имеющих своей истории", способы добывания себе пропитания (охота, рыбная ловля, земледелие, скотоводство) часто являются решающими при определении их характера, а также обычаев, законов и других норм общественных взаимоотношений.

    Чем больше развиваются и усложняются экономические взаимоотношения, тем больше усложняется и их влияние на жизнь народов: появляется торговля и промышленность, углубляется общественное расслоение - факторы несомненно влияющие на историю. Но вместе с тем в жизнь народов начинают врываться новые элементы, приходящие со стороны, как - войны, нашествия, новые верования и т. п., нарушающие, казалось бы, естественный ход событий и влекущие за собой исторические пертурбации и катаклизмы, гибель старых и рождение новых культур.

    Даже если на минуту допустить, что эти внешние толчки сами по себе являются следствиями чисто экономических причин, то и в этом случав они никак не укладываются в систему нормальной экономической эволюции данного народа. В жизни данного народа на том отрезке времени, на котором эти события происходят, они все же будут исторической случайностью, вне зависимости от их влияния на последующую историю. Но допущение, сделанное нами, к тому же не верно, т. к. никакие исторические события, в силу уже приведенных причин, не могут быть вызваны чисто экономическими факторами (экономической эволюцией). В их создании участвовали самые разнообразные и многочисленные факторы, в том числе и духовного порядка: идеи и личности.

    Приведем пример. "Переселение народов" (оставим в стороне причины его вызвавшие) повлекло за собой гибель римской империи и положило начало новой исторической эпохе, известной под названием "средних веков". Но всякому должно быть ясно, что средние века отнюдь не являются естественным следствием экономической эволюции римского мира и что не будь "переселения народов" - развитие общественных взаимоотношений несомненно вылилось бы в иные, чем средневековый феодализм, формы.

    То есть мы видим, что все попытки придать экономической эволюции первенствующее значение в создании исторических процессов разбиваются в первую голову о факты существования исторических случайностей. Эти случайности являются следствием многообразия факторов, делающих историю.

    В непосредственной связи с толкованием исторических событий посредством экономики стоит взгляд, признающий технические изобретения преимущественным двигателем в жизни человечества. Являются распространенными подобные воззрения: "порох сверг феодалов", "пар положил конец абсолютизму". (...)

    Конечно, влияние техники на жизнь человечества совсем не так мал?. Еще с древних времен обладание тем или иным техническим материалом давало свой отпечаток целой эпохе. Так мы знаем "бронзовый век", "железный век". В настоящее время значение технических усовершенствований, несомненно, еще более возросло, вернее захватило более широкие массы. Наличие радио, быстроходных самолетов, электрификация - все это факты, которые не могут не наложить свой неизгладимый отпечаток на психологии людей нынешней эпохи. Но в то же время они недостаточны для того, чтобы сколько-нибудь серьезно изменить людскую психологию в каком-то совершенно ином направлении, чем она была на протяжении всей предыдущей истории.

    Кроме того, технические изобретения являются продуктом человеческого творчества и внутренне руководятся идеями, в первую очередь идеей стремления к познанию, а также и другими идеями (изобретатель пороха делал свои испытания в целях мистических изысканий, изобретатель динамита Нобель руководился идеей пацифизма и т. д.).

    Следует также упомянуть о биологических и геополитических факторах, могущих влиять на историю. К первым, в первую голову, относится расовое происхождение людей. Расизм, т. е. учение, придающее первенствующее значение именно этому условию возникновения народов и наций, образовалось на основе научной теории графа Габино и получило свое политическое оформление в современных движениях национал-социализма и итальянского фашизма. Ошибка расизма заключается в том, что сложный вопрос о зарождении национального сознания, которое есть результат духовной устремленности многих поколений и исторической традиции, он хочет заменить биохимическим вопросом о крови.

    Под геополитическими факторами следует понимать внешние природные условия того края, где происходит зарождение племени, народа, нации. Климат, плодородие почвы, географический рельеф и т. п., несомненно, накладывают свой отпечаток на общий характер жителей страны и в значительной мере направляют их историческое развитие. Так, мы довольно резко отличаем характер северных народов от южных, жителей равнин и т. д. (...) Близость моря определяет склонность народа к навигации и торговле; история островитян всегда всецело связана с вопросом о морской мощи и т. д. В русской истории геополитические факторы, несомненно, играли очень важную роль в силу географической однородности великой русской равнины и во многом технически облегчили, если и не обусловили, возможность создания "империи без колоний".

    Но как биологические, так и геополитические условия имеют особенное значение главным образом в природе зарождения национальных и государственных образований. В дальнейшем развертывании исторических событий их роль значительно ослабевает, как только народы входят в соприкосновение с внешним миром, несущим новые идеи, верования, обычаи, новую культуру и цивилизацию. (…)

    Самый факт наличия стихийной эволюции - автоматизма (самотека) - в истории породил широко распространенное мнение о существовании неких незыблемых исторических законов. Чтобы ответить на этот вопрос, определим сперва, что можно подразумевать в данном случае под словами "законы истории".

    Когда известное явление постоянно следует за другим явлением и между ними человеческий разум устанавливает связь причины и следствия, принято говорить о законе, этими явлениями руководящем. И по аналогии с тем, что происходит в мире химическом или физическом, предполагается, что, имея фактическую предпосылку, можно с уверенностью прийти к известным фактическим выводам. Но то, что верно в мире законченном и неэволюционирующем, неверно, поскольку речь идет о мире человеческом - постоянно эволюционирующем и никогда не законченном. Поэтому можно говорить о том, что произойдет при данной химической реакции, или в движении небесных светил, или в жизни муравьев или пчел - там, где нет истории - но никогда нельзя предсказать с уверенностью, какое направление возьмет история человечества или какие события она будет содержать.

    (…) Причина этого лежит в непосредственности человеческой личности, в свободе человеческого духа, в силе осуществляемой им идеи.

    Поэтому мы избегаем говорить о "законе истории", признавая, однако, наличие известных органических тенденций эволюции, находящихся в непосредственной связи с человеческой личностью и видоизменяющихся в своих формах, в зависимости от эволюции общественной психологии.

     

    Значение авторитарного (самовластного) фактора

    Человеческая личность, в силу своих психических качеств, в силу свободы своего духа, не может мириться с ролью одного из многочисленных слагаемых, из которых складывается процесс автоматической эволюции. Наделенная волей и руководимая идеями личность стремится проявить свою волю и осуществить эти идеи, а для этого ей приходится преодолевать внешние препятствия. Эти препятствия создаются из тех же механических факторов, о которых шла речь выше, а также и противоположных идей и волеустремлений других людей.

    Свойство личности преодолевать внешние препятствия, в том числе и косность окружающей людской среды, ставит ее в общественной жизни на роль активирующего, организующего, оживотворяющего и одухотворяющего фактора. Мы уже указывали, что даже в такой, казалось бы, механическо-автоматической стихии, как экономика, - личность исполняет задание именно подобного фактора (личная инициатива, организация, план). Это обстоятельство наглядно рушит старую легенду о "материалистичности" экономики. Весь процесс автоматической эволюции выявляется нам тогда не в виде слепой, бездушной, всепоглощающей машины - рока, как ее пытаются представить материалисты, а как одна из форм проявления органической жизни. И как и все в жизненном процессе, она в какой-то степени наделена внутренней согласованностью (солидаризмом), целеустремленностью и сознательностью.

    Но человеческая личность в своей дальнейшей творческой устремленности ищет выхода вообще из рамок автоматизма. Она хочет не только следовать за историческими процессами, но и направлять их, руководить ими по своему усмотрению; если нужно, то и противостоять им или создавать новые события, новые процессы. Таким образом, ко всему сказанному о значении личности в общественной жизни надо прибавить ее роль как авторитарного (самовластного) фактора в истории.

    Само собой разумеется, что не всякая личность способна быть авторитарным фактором истории. Здесь мы говорим о тех, кого в общежитии принято называть сильными личностями, т. е. о тех, кто может вести за собой массы, возглавлять движения, создавать события. (...)

    Значение сильных личностей становится еще более наглядным на обратных примерах, когда отсутствие этих личностей отзывается катастрофически в периоды кризисов и смут на судьбах народов и государств. Примером может служить Россия в Февральскую революцию.

    Здесь может возникнуть вопрос: какая личность является сильной, какая нет? Такой вопрос будет праздным. Само собой разумеется, что под "сильной личностью" мы подразумеваем не какое-либо строго определенное понятие; этим термином мы охарактеризовываем всякую личность, которая как авторитарный фактор истории может быть противопоставлена факторам механически-автоматическим.

    Сильная личность не тождественна понятию "вождя". "Вождь", несомненно, в какой-то мере должен являться сильной личностью, но сильная личность может проявить себя и в иной форме. Столыпин - типичный пример сильной личности, но вождем он, конечно, не был. Авторитарный фактор истории может выражаться в группе людей (напр., группа революционеров), связанных какой-то общей идеей и воплощающих как бы коллективную сильную личность.

    Одно из самых характерных проявлений авторитаризма в истории - это революция. Революцию следует отличать от восстания, мятежа, государственного переворота. Последние являются лишь внешним выявлением революционного процесса, который в своей сущности является психологическим протестом против создавшегося в автоматически-эволюционном порядке положения вещей. Это - самовластный (авторитарный) и действенный протест, протест свободных личностей против сложившихся обстоятельств, требующий немедленного и коренного их изменения. Отсюда - характерные свойства, отличающие революцию от эволюции, ее кратковременность, сосредоточенность, динамизм.

    Другое важное свойство революции - это ее радикальность, требования коренных изменений. В этом революция захватывает более широкую область общественных взаимоотношений, чем какая-либо другая форма проявления авторитаризма. Поэтому и внешних препятствий у нее гораздо больше, в том числе и общественные устои и традиции, которые относятся к элементам автоматической стихии. Для преодоления этих препятствий революционному процессу необходимы большие внутренние силы, которые выражаются в революционных идеях. Эти идеи должны быть не только психологическим двигателем для "сильных личностей" революции, но и захватить собой массу, которая также относится к элементам стихии автоматизма. Таким образом, у революции как бы оказываются два фронта борьбы с силами автоматизма: фронт внешний - против внешних препятствий, чтобы их побороть, и фронт внутренний - против массы, чтобы ее покорить и при ее помощи победить.

    Вопрос о взаимоотношениях сильных личностей и масс касается не только революции. Сильная личность, как фактор истории, всегда обращена к массам, и в этом ее и сила и слабость.

    Сила - так как через массы и при помощи масс она влияет на историю (через революционную толпу, войско, гражданство). Слабость - так как обращенность к силам автоматизма ограничивает ее возможности творчества в общественной жизни.

    Массы идут за сильными личностями, но для этого надо, чтобы их идеи были им приемлемы и соответствовали их материальным и духовным запросам. Чтобы победить, ведущий должен найти благоприятную обстановку или создать ее. При всем своем уме и таланте, Наполеон не наложил бы такого мощного отпечатка на историю Франции, если бы, явившись на свет на пятьдесят лет раньше, он нашел Францию мирной, богатой и спокойной. Уиклиф и Ян Гус пришли слишком рано и ни политически, ни идеологически они не сыграли той роли, какая выпала на долю Лютера, пришедшего, когда времена и сроки назрели. Другие приходят слишком поздно: ген. Врангель получил верховное командование, когда гражданская война была уже бесповоротно проиграна.

    Есть люди, нужные в известный момент стране независимо от их духовного уровня: в столетнюю войну Францию спасла святая Жанна д'Арк, 9-го термидора - негодяй Фуше. Есть люди, нужные массам независимо от их действительной внутренней ценности: крупнейший государственный ум - Столыпин никогда за пять лет своего правления не пользовался такой популярностью, какая выпала Керенскому за пять месяцев его власти. Но духовная величина и идейная ценность находят свое, хотя бы и позднее, вознаграждение в народной памяти и вечен их вклад в историю своей страны.

    Ведущий может проявить себя только тогда, когда масса чувствует, сознательно или подсознательно, пользу творимого им дела: только тогда она идет за ним. Здесь под пользой дела надо понимать не только чисто материальную сторону, но и соответствие основным духовным запросам. Каждой эпохе присущи, наряду с известными материальными требованиями, но часто без взаимной зависимости между ними, известные идеологические настроения, течения, искания. Человек, нашедший идеологическое выражение этих стремлений, смутно желаемых и полуосознанных массой, - может, при известных личных качествах, стать вождем. И действие его будет тем сильнее, чем ярче и лучше он сможет эту идею выразить и осуществить. (...)

    Итак, говоря о силах авторитаризма, или по нашей терминологии о сильных и ведущих личностях в истории, необходимо отметить, что эти силы в своем проявлении тесно сопряжены с силами автоматизма. Насколько свободная личность может быть независима на поприще чисто духовного творчества, настолько она связана в области социального творчества. Но, с другой стороны, отрицать существование авторитарного фактора в истории и сводить весь процесс развития общественных взаимоотношений к механическо-автоматической эволюции, означает утверждать противное очевидности.

     

    Исторический автономизм (самоутверждение)

    Мы установили, что исторический процесс складывается из двух основных элементов: механических факторов (экономика, биологические и геополитические факторы) и человеческой личности. Человеческая личность, как мы видели, может проявляться двояко: как авторитарный фактор истории (сильная личность, руководимая свободным духом - своей идеей) и как масса. Масса и ее составной элемент - отдельный индивидуум - "обыватель", вместе с механическими факторами составляют стихию автоматической эволюции.

    Эта эволюция слагается из последовательного чередования причин и следствий. Человеческий элемент, который и в стихии автоматизма играет роль активного и динамического начала, психологически руководится необходимостью (сознанием пользы дела), или "так должно быть", или "так всегда было". Подобное сознание может быть ошибочным и ложным, но это не меняет сути дела, т. к. сущность хотя бы ошибочной психологической предпосылки остается та же.

    Стихия авторитаризма проявляет себя путем психологического воздействия сильных личностей на массы. Наличие этого воздействия не определяет ни глубину, ни высоту самих идей. Наоборот, как мы видели, массы падки на всякое упрощение, краткие и неглубокие лозунги. Часто легче бывает захватить массы призывом к разрушению, чем созидательной идеей.

    С другой стороны, идейность сильной личности так же не является чем-то совершенно бесспорным: очень часто идейность переплетается с личным честолюбием, а иногда и просто его прикрывает.

    Схема, которую мы сейчас изобразили, ни в коем случае не претендует на законченность. Было бы крайне ошибочным предполагать, что между двумя полюсами - сильной личностью и массой - находится пропасть. В действительности такой пропасти нет и между исторически сильной личностью и ведомой массой существует некая прослойка из людей, которых было бы слишком смело зачислять в "вожди" историческо-общественных процессов, но, с другой стороны, неверно относить их к разряду "обывателей". Этот слой людей фактически определяет характер современной им эпохи. Их отличительные черты: глубоко заложенное творческое начало, носителями которого они являются, и значительная доля психологической независимости как от "вождя", так и от массы. Эта независимость явно указывает, что они наделены свободой духа, как и те, кого мы назвали историческими сильными личностями. С другой стороны, они еще теснее, чем "сильные личности", соприкасаются с массой и являются как бы ее "элитой".

    Проследив за развитием любого государства или народа в любую эпоху, мы не можем обойти молчанием обстоятельство, что именно на этом среднем слое лежала вся тяжесть созидательной работы. История говорит, что великую Британскую империю строили "вторые сыновья лордов", которые, будучи лишены прав наследства (майораты), уходили в заморские владения и там осуществляли британскую мощь. Это те, о которых Гумилев сказал: "чья не пылью затерянных хартий, солью моря пропитана грудь". Русскую имперскую государственность строили "штабс-капитаны", а русскую культуру и общественность создавали "интеллигенты". История многих народов указывает на то, что в периоды национального угнетения со стороны иноземной власти роль хранителей народного самосознания выполняло духовенство (Польша, Сербия, Карпатская Русь). Подобную же роль сыграл "народный учитель" в возрождении Германии.

    Все эти примеры, число которых может быть неограниченно, указывают на исключительное значение творческой "элиты", которая выполняет роль общественного и народного водительства.

    Что же выделяет "элиту" из массы? Общественная психология учит, что толпа рабочих и толпа профессоров равноценны. Это значит, что профессора, обращенные в "психологическую толпу", имеют те же качества механическо-автоматической стихии, как и всякая другая толпа. Что же заставляет "элиту" сохранять свою высоту и оставаться над массой? На этот вопрос есть лишь один ответ. Это - осознанная творческая или нравственная идея. Можно сказать и просто творческая, т. к. всякая нравственная идея предполагает за собой духовное совершенствование, что есть духовное творчество.

    "История мира есть история идей". Христианство обновило древний мир, создав новые связи и новые отношения между людьми, и без христианства необъяснимы ни социальный строй Средневековья, ни Возрождение, ни психика русского народа, лежащая в основе всей его истории. Постепенное извращение сущности учения Христа превратило его в орудие авторитарной и автоматической стихии. Вспомним инквизицию, индульгенции или обратную сторону "крестовых походов" - честолюбие вождей, грабежи, бессмысленные кровопролития. Результат - идея религиозной реформации, ставшая самым важным историческим фактором в XVI веке, и гуманизм - идея освобождения личности от оков мертвых традиций и косности конца Средневековья.

    Гуманизм, породивший всеобщий духовно-культурный расцвет в эпоху Возрождения, а течение сравнительно небольшого периода времени захватил весь культурный мир и стал общепризнанным мировоззрением, каковым он оставался до самого последнего времени. Но и он утерял чистоту своей идеи, став жертвой автоматическо-авторитарных сил. Более того, его уродливое толкование вылилось в крайнюю степень материализма и не только в виде марксизма ("марксизм - детище либерализма", см. III часть, главу "Либерализм"), но и как умеренный "реализм" Массарика-Бенеша. Настоящая эпоха - время искания новой творческой идеи, борьба с захватившим мир, в самых разнообразных формах, материализмом - суррогатом творческой идеи.

    Каждая творческая идея, могущая захватить широкие круги, проходит через стадии зарождения, расцвета и, наконец, упадка, когда она бывает полностью захвачена силами автоматизма-авторитаризма. Часто этот упадок ощутим только изнутри, вовне же идея продолжает захватывать новые массы, иногда даже в более широких масштабах, чем в период ее расцвета, т. е. когда она наиболее напряжена. Но если идея имеет здоровые корни, она может снова возродиться, т. е. начать свой цикл с исходной точки, нового зарождения и т. д. В главе "Идеализм и материализм" указывалось на то, что в современных идеологических исканиях многие лучшие представители философской мысли стали возвращаться к первоисточникам христианства.

    (...) Разрушительная или вообще не творческая идея может увлечь массу, но на короткий срок. Потом наступает реакция, или период "безыдейности", или увлечение массы переключается на новую идею.

    Успех марксизма во многом объясняется тем обстоятельством, что это учение, носящее явно разрушительный характер, имеет псевдотворческие цели и носит характер новой религии.

    Самое парадоксальное в марксизме - это элемент веры в материалистическом мировоззрении. Марксисты верят в мессианство пролетариата, несмотря на то, что пытаются вывести достижения социальной справедливости на базе чисто материальных процессов.

     

    Как зарождаются и распространяются идеи? (...)

    Логичнее всего предположить, что идеи зарождаются в том среднем слое, который мы назвали "элитой" и который является носителем общественного творчества. Идейные водители выделяются из этой же среды. Они оформляют то, что зародилось в общественном сознании в форме четких идей и ведут за собой сначала представителей элиты (сознательный элемент общества), а через них уже и массы.

    Таким образом, история мира есть и история идейной элиты. В начальные периоды истории, в силу общего низкого культурного состояния людей, возможность принадлежности к элите ограничивалась узким кругом приближенных вождя. При этом личность вождя почти всегда совпадала с личностью монарха. Монарх был тот, кто вел народ в области и политической, и военной, и культурной, а часто и в религиозной. С поднятием общего культурного уровня, шедшего параллельно с политическим и социальным развитием народов, этот узкий постепенно расширялся. Возникали целые ведущие сословия, которые были исключительными носителями общественного сознания и творчества. С развитием торговли и промышленности появилось и третье - буржуазия.

    Остальные слои населения все еще оставались пассивной массой, лишенные ясного самосознания, что давало повод ведущим слоям презрительно называть их "чернью". Даже вспышки "народного гнева" носили характер стихийности и непоследовательности и были вызываемы, главным образом, местными социально-экономическими причинами. Известное самосознание было у крестьянства, но оно носило свой специфический узко сословный характер и долгое время не укладывалось в рамки общегосударственного самосознания. С течением времени сословные перегородки стирались, образовывалось смешанное сословие интеллигенции, что уже открывало широкий доступ в ряды ведущего слоя.

    Начиная с конца XVIII столетия в жизни народов начинают играть все большую и большую роль народные массы. Целый ряд обстоятельств, как, например, развитие фабрично-заводской промышленности, распространение печатного слова, демократизация политического строя, всеобщая воинская повинность и т. д., стоят в тесной связи с процессом пробуждения общественных низов из состояния инерции. XIX век весь проходит под знаком этого процесса. В XX веке можно уже сказать, что народные массы стали важнейшими элементами общественной жизни. В настоящее время всякое политическое движение, всякая государственная политика должна быть обращена к ним (Гитлер, Муссолини).

    Увязывая это положение со всем выше сказанным, мы должны прийти к заключению, что общественные низы перестают быть инертной массой, что в них пробуждается творческое самосознание. Этот процесс еще далеко не завершился, но уже стерлись перегородки, строго разграничивавшие "интеллигенцию", "полуинтеллигенцию" и "простонародье". В настоящее время носителем творческой идеи может быть в равной мере и профессор, и мелкий служащий, и рабочий, и крестьянин.

    Возможность принадлежать к идейной элите больше не связана с положением на сословной лестнице. Мы стоим перед проблемой оформления этого процесса, т. е. создания такого строя, когда общественное водительство будет принадлежать всецело людям высоких духовных качеств, т. е. создания духовной элиты.

    Когда в общежитии говорится о пробуждении "самосознания в массах", то тут, конечно, происходит путаница в терминологии. Чтобы избежать ее, надо за понятием массы сохранить ее основное значение. Несомненно, что всякая масса творчески пассивна, автоматична. Но к массе может принадлежать и высоко образованный человек, если он в душе "обыватель". Не пробуждение в массах самосознания несет процесс, о котором мы говорим, а освобождение от состояния массы, пробуждение личности, ее самораскрытие. В результате этого процесса не повышается качество массы, которое всегда остается неизменным, а наоборот, масса количественно уменьшается, а растет и ширится элита.

    Этот утвержденный нами исторический процесс есть процесс самоопределения -автономизма. Он имеет, как мы видим, поступательное движение и постепенно захватывает все более широкие общественные круги.

    Процесс расширения ведущего слоя стоит в тесной и непосредственной связи с процессом отбора, дифференциации ведущего слоя, многостепенного выделения "лучших". Этот отбор происходит в строгом соответствии с творческой идеологией, которая является связующим фактором ведущего слоя. Происходит он в порядке того же идейного самоопределения, а поэтому и он автономичен. Таким образом, наряду с процессами автоматическими и авторитарными, мы видим, что в истории существуют и процессы автономические, которые в отличие от двух первых, не стихийны, являются продуктом общественного самосознания.

    Процесс отбора, о котором мы только что говорили, является также продуктом общественного сознания, своеобразным психологическим "мандатом доверия" лучшим людям. В результате его из ведущего слоя или, точнее, из расположенных в концентрическом порядке слоев, выделяется более узкая правящая группа, обладающая более широким горизонтом, активностью, большей идейно-творческой напряженностью и организованным навыком. Эта группа является уже не только носителем творческой идеи, но и активно ее осуществляет, при поддержке всех слоев элиты. Завершение этого процесса можно усмотреть в выделении из состава правящей группы возглавления, в очень ограниченном числе лиц или в лице одного возглавителя - "вождя".

    Чтобы быть точными в своих утверждениях, мы должны сразу же оговориться, что и возглавление и правящая группа могут появиться и в порядке авторитарной воли сильных личностей и в силу сложившихся обстоятельств (в автоматическом порядке). Более того, они должны будут таким образом возникнуть, если силы автономизма не смогут проявить себя в должной степени. Но в первом случае и возглавление и правящая группа будут кратковременны и чужды, если и не враждебны, остальным общественным слоям. Во втором случав они будут или вообще нетворческими, или слабо творчески выраженными. Примером этого случая могут послужить "200 семейств" Англии, Франции, США.

    Сила автономизма в том, что он не исключает явления автоматически-авторитарного порядка, в прибавляет к ним элемент идейности и общественного творческого самосознания.

    Д ля того, чтобы силы автономизма могли себя выявить, необходимо наличие соответствующего духовного уровня культуры. Поэтому в первобытных стадиях исторического бытия общественная жизнь двигается преимущественно силами автономиэма и авторитаризма. Автоматично-авторитарным был по существу культурный античный мир, но уже в нем появляются пионеры идеи автономизма в лице Сократа, Платона и их последователей.

    Первой победой сил автономизма явилось распространение христианского мировоззрения, имевшее конкретный результат и на социально-политическом поприще -уничтожение рабства. Христианство, несмотря на его искажения в эпоху средних веков и на его изгнание в эпоху новой истории, определило весь ход культурного развития современного мира, поставив проблему личности на первом месте среди всех остальных проблем. Еще, быть может, более характерно оно отразилось на русской культуре, создав идею "Святой Руси", которая в своей социальной сути глубоко автономична.

    Второй крупной вспышкой сил автономизма было появление в эпоху Возрождения идеи освобождения личности от пут автоматизма и авторитариэма средних веков. Ошибка гуманизма заключалась в том, что, борясь с уродливостями средневекового католичества, он вошел в конфликт с христианством, что послужило причиной его уклона в сторону рационализма, а затем и материализма. Как общественное движение он вылился в либерализм, который, теоретически отстаивая принципы автономизма, практически сделался жертвой авторитарно-автоматических сил капитализма и парламентской демократии.

    Третьим крупным историческим сдвигом в области общественной психологии, где себя проявил принцип самоопределения, было зарождение и осознание идеи национализма. Сознание своей принадлежности к нации и гражданского долга перед нацией легло в основу всякого государственного творчества и тем его в значительной мере более одухотворило. Государство же, построенное на принципах национализма, более, чем какое-либо государство иного типа, может обеспечить развитие принципов автономизма: расширение ведущего слоя, отбор "лучших" и свободу личного творчества.

    Победа идеи национализма в государственном сознании совпала по времени с расцветом либерально-демократического строя и капитализма. Это обстоятельство наложило свой отпечаток на национализм того времени, ограничив его вопросами чисто политического характера, в то время как целый ряд социальных вопросов, как, например, проблема труда, - остались по-прежнему без внимания.

    Первые попытки разрешить социальные вопросы на основах автономизма принадлежат т. н. "социалистам-утопистам" (Фурье, Оуэн и др.) и все еще относятся к области фантазии. Но они породили движение кооперации, которое сейчас охватывает десятки миллионов трудящихся и в недрах капитализма мирно осуществляет основы трудового сотрудничества. К сожалению, кооперация, показавшая столь огромные практические успехи, ограничена в своих возможностях. Потому современный мир ищет новые формы, которые смогли бы полнее охватить всю структуру общественных взаимоотношений, возникающих на базе автономизма,

    В порядке этого искания возникают различные течения трудового солидаризма. Но окончательное разрешение этой проблемы находится еще далеко в идеале будущего, и для того, чтобы приблизиться к этому идеалу, необходимо сначала перебороть стихию автоматизма и авторитаризма в области социальных взаимоотношений, т. е. добиться, чтобы их регулировало творческое сознание человеческой личности.

    Это возможно лишь в порядке воспитания многих поколений. Путь же к этому лежит через создание такого строя, который бы создал возможность, путем постоянной, планомерной и последовательной реформации, постепенно регулировать общественные стихии в таком направлении, чтобы они не были препятствием на пути осуществления идеала автономизма - освобождения и самоопределения личности.

     

    Краткие выводы

    Отвергая исторический материализм как одностороннее и предвзятое толкование исторических фактов, имеющее своей исключительной целью подвести псевдонаучный фундамент под искусственные построения социальной теории Маркса - мы убеждаемся, на основании объективного исследования, в многообразии факторов, творящих историю. Эти факторы как материальные, так и нематериальные и, наконец, чисто духовные, - составляют неотъемлемые части органической и сверхорганической жизни, которая одновременно охватывает и сознание, и бытие. Подробно разбирая сущность этих факторов и классифицируя их, мы приходим к выводу, что исторические процессы мы можем разбить на три типа: на автоматические, авторитарные и автономные процессы, что нам облегчит понимание внутренней сущности и взаимной зависимости происходящего в истории.

     

    Автоматические процессы ("самотек") включают а себя элементы исторической стихийности и творятся факторами механическими (как следствие экономических, биологических, климатических и пр. условий) и психологическими. Человеческий элемент в них представлен в виде человеческой массы механического коллектива. Но и в этих условиях личность проявляет себя как активное начало, как организатор и регулятор общественного механизма - постольку, поскольку она психологически исходит из сознания необходимости.

     

    Авторитарные процессы (самовластные) являются следствием волевого проявления свободных и сознательных личностей, стоящих над общим уровнем коллектива ("сильные личности"). Они всегда имеют перед собой определенную цель - осуществление некой идеи, вне зависимости от внутренней сущности этой идеи. Сила проявления и успех процесса зависят здесь исключительно от качеств сильной личности, от ее умения воздействовать на окружающую среду и на массу. Самый процесс заключается в столкновении личной воли и внешних препятствий. Это столкновение вызывает к действию массивные силы исторической стихии, что придает и самому процессу отпечаток стихийности (напр, революции, войны).

     

    Автономные процессы (самоутверждения) - процессы самоопределения - есть результат развития общественного самосознания. Проявляются они в двух направлениях - с одной стороны, расширяя границы "ведущего слоя", поднимая качественно и количественно сознательные и творческие элементы общества, раскрепощая личность, и, с другой стороны, производя отбор "лучших" для водительства общественными силами. Сами по себе они не столько творят самые события (события создают, главным образом, автоматические и авторитарные факторы), сколько влияют не них, придавая им осмысленность и идейно-творческую целеустремленность.

    Весьма трудно, а может быть, и невозможно установить строгие границы между этими тремя типами исторических процессов. Происходит это, главным образом, в силу того, что отдельные исторические события обыкновенно включают в себя элементы всех трех типов. Но это и не столь важно; важно их соотношение и согласованность, которые влияют на исход и характер событий.

    Сравнивая между собой типы исторических процессов, мы должны констатировать, что, вопреки утверждениям исторического материализма, во всех трех фигурирует элемент сознания: сознания идейной цели в авторитаризме и автономизме. Активным осуществителем сознания во всех трех случаях является личность.

    Наиболее полное развитие личность получает в системе автономизма, где она непременно связана с творческой идеей. Это обстоятельство заставляет нас идеологически встать на позиции автономизма и стремиться к созданию такого общественного строя, где силы автономизма смогут найти, соответственно данной обстановке, свое наибольшее практическое развитие.

    Таковым строем, по нашему убеждению, явится строй Национально-Трудового Солидаризма. Но прежде чем мы сможем перейти к творчеству строительства, мы должны преодолеть внешние препятствия, заключающиеся в наличии в России коммунистической власти. Национально-трудовой реформации должна предшествовать Национальная революция.

    Таким образом, наша ближайшая задача авторитарна. Но с ней тесно связана и безусловно необходима и автономическая задача: создание освободительного движения, подготовка будущего "ведущего слоя" строителей России, строителей нового общества, отбор лучших и годных.

    В "Задачах Союза" эти мысли выражены так:

    "а) Подготовка и воспитание сильных духом, волею, исповеданием идеи, знаниями и умением людей - жертвенных, культурных и нравственно-дисциплинированных носителей идеи Российского Национально-Трудового Движения и создание из них организованного и спаянного кадра революционных борцов и будущих строителей Национально-Трудовой России.

    б) Оформление в Союзе национально-трудового движения, создание из Союза действующего, организующего и ведущего центра борьбы и привлечение созданных кадров к осуществлению и обслуживанию Национальной Революции".

    Наша Родина переживает сейчас эпоху величайшего порабощения личности, ибо идеальный тип гражданина в СССР - это безликий автомат, не только действующий, но и мыслящий по указке властей.

    Авторитарное начало в СССР доведено до крайних пределов и свободная автономная личность принесена в жертву коллективу. Национальная Революция будет актом раскрепощения личностей; она явится великим историческим событием в судьбах России и надолго отметит пути дальнейшего развития.

    Но долг осуществления этой Революции ложится непосредственно на нас.

    Ведь нельзя забывать, что история не знает неизбежностей, что в судьбах народов есть лишь неисключенные возможности. И если без Национальной Революции России не быть, то наш долг возможность Революции осуществить в ближайший срок, чтобы затем приступить к творческой реформации.

    Жизнь народов - сумма бесчисленных, но неравных слагаемых - действий отдельных лиц. От нас зависит дать такие по своему значению слагаемые, чтобы победила наша воля, наше мировоззрение, наша Россия.

    И никто не в праве отговариваться тем, что, дескать, "все образуется само собой", что есть какое-то "колесо истории". Великими историческими событиями движут великие идеи, и в истории человечества сохраняются примеры подвигов и творческих дел. А совершать подвиги и творить дано только личности в полном смысле этого слова.

     

     

    IV. Элементы общественной и государственной жизни

    (...) Изучая строение общества, прежде всего замечаем, что оно не случайно и бесформенно, а наоборот, состоит из определенных образований (семья, народы, союзы, общества, расы и т. д.). Современная общественная жизнь очень сложна: каждый отдельный член общества часто входит одновременно в несколько разных общественных образований. Общественные образования разных рангов, входя одни в другие, образуют более сложные сообщества.

    Две отличительные черты имеют, однако, все человеческие общества: во-первых, у их членов должно существовать связывающее их сознание сродства, какого бы то ни было вида (родственная связь, общий враг, общий интерес и т. д.); и, во-вторых, это сознание побуждает к тем или иным действиям, составляющим "жизнь общества".

     

    Личность и общество

    Неоспоримость существования личностей-индивидов, физически независимых друг от друга, не дает основания отрицать и существование коллектива-общества как образования тоже вполне реального, имеющего свое определенное жизненное назначение, а не представляющего собой лишь случайную арифметическую сумму индивидов.

    Теория крайнего индивидуализма, отрицающего значение общества, не основывается на каких-либо опытных данных и не выведена при помощи логических построений.

    Распространение идей индивидуализма на учение о возникновении государства и общества было изложено в XVIII веке Жан-Жаком Руссо в его сочинении "Общественный договор". Руссо полагал, что человеческая личность по своей природе совершенна, а что недостатки и пороки людей всегда являются продуктом стеснения свободы личности внешней средой (обществом). Иными словами - чем свободнее человек и чем большую независимость от общества оставляют за ним условия их взаимоотношений, тем больше у него возможностей развить природой заложенные в нем добрые качества.

    Понятно, что при этом убеждении взгляд Руссо на государство мог быть только отрицательным. За государством Руссо не оставляет никаких прав на человека, а роль его, поскольку оно в настоящее время вообще не может быть уничтожено, сводится к техническому обслуживанию граждан там, где отдельный человек не может обойтись без поддержки других людей. Границы общественного вмешательства должен определять, в каждом отдельном случае, сам человек, который в любой момент может приостановить это вмешательство. Таким образом, взаимоотношения между личностью, государством и обществом являются как бы частными договорами между людьми для совместного совершения каких-то определенных действий. Эти договоры должны потерять свою силу, как только одна из сторон выскажется за их расторжение, т. е. пожелает освободиться от данных ею обязательств.

    Руссо полагал, что в основу образования государства лег именно такой свободный договор между людьми, а потому государство должно было бы собой представлять нечто подобное свободному кооперативу иди товариществу, из которого каждый член имеет право выйти, как только перестанет в нем нуждаться. И только злая воля отдельных единиц, стремившихся использовать этот свободный союз для своих корыстных целей и власти, превратила государство в систему принуждения.

    Привлекательная сторона такого учения заключается в поощрении каждого человека чувствовать себя вполне самостоятельным, самодовлеющим, свободным и независимым, а главное - ничем не обязанным по отношению к другим людям.

    Однако жизненная слабость и неустойчивость изолированной личности слишком очевидна. Даже небольшая группа, объединившаяся для общей цели и общего действия, настолько сильна, что обособленный человек перед нею совершенно беспомощен.

    Идеи Руссо дали наставление общественной и политической мысли последующих за ним поколений в лице представителей либерализма, заботившихся, по мере возможности, "об освобождении личности от пут государства и общества". С этой точки зрения, парламентарно-демократическое государство было признано наиболее отвечающим типу "договорного государства". Однако дальнейшее историческое развитие вскрыло ложность подобного взгляда. "Договорное государство" (парламентарно-демократическое) прежде всего - фикция само по себе. Государства, считавшиеся таковыми, на гамом деле, если и заключали в себе элементы договора, то лишь об условиях дальнейшего сожительства граждан. Совокупность же этих граждан и государственные рамки ях заключающие к моменту договора уже существовали и создались вовсе не "общественными договорами", а иными путями.

    Далее, такое государство лишь в весьма незначительной степени отвечает и тяготениям обособленной личности: власть осуществляется по желанию большинства граждан. Таким образом, для данной личности совсем не обеспечена возможность устраивать свою жизнь по собственному способу, ибо как только она окажется в "меньшинстве" - воля "большинства" ей будет просто-напросто навязана. Но даже если личность окажется в большинстве, то и тогда персональные вожделения ее будут в значительной степени ущерблены, так как и для создания большинства необходимы какие-то личные жертвы отдельных его членов. Что же касается "необязанности" по отношению к себе подобным, то она заменяется в таких случаях весьма ощутительными обязанностями и зависимостью по отношению к государству "большинства" -большинства, создавшегося часто случайно и даже, по существу, мнимого.

    Далеко не осуществляя, таким образом, претензию личности на полную независимость, "договорное государство" в действительности не отвечает и тому заданию, для которого оно, по существу, и выдумано: именно защите договорившихся от опасности извне. Если это задание все же успешно выполняется и "договорным государством", то совсем не в силу какого-либо "договора", а в силу сознания гражданами своей общей национальности; реже - в силу иной общей идеи, захватившей данную страну и воспламенившей энтузиазмом население. Нужно ли говорить, что и в государствах недоговорных граждане защищаются с не меньшей, если не с большей готовностью и с самопожертвованием. В силу же одного только "договора", всегда более или менее устаревшего, проливать свою кровь, пожалуй, никто не согласится.

    Но несмотря на свою несостоятельность, обнаруженную логическим и опытным путем, индивидуалистический взгляд на общественную жизнь держался очень долго и упорно, держится и сейчас еще в сознании людей. Тем, что индивидуалистическому взгляду удалось удержаться и по сию пору, он обязан, главным образом (помимо причин, изложенных выше), появлению противоположного ему и несостоятельного во всех отношениях мировоззрения - марксизма. Марксистский коллективизм, противопоставивший себя индивидуализму, своими представлениями о механизированном обществе, в котором коллектив совершенно подавляет личность, исключая вообще свободу, индивидуальное творчество и инициативу личности, - вызвал реакцию, заставив людей сторониться и самого понятия коллектива-общества.

    Между тем, обнаружение ложности представления о предмете не может служить доказательством того, что этот предмет не существует вовсе, в ином виде. И как ложность утверждения индивидуализма о полной самостоятельности личности и независимости ее от общества не опровергает существование личности как чего-то в известных рамках цельного и самостоятельного, так и лживость марксистского учения о пролетариате как единственно положительном коллективе не опровергает реальности существования общества вообще.

    Для того, чтобы прийти к правильному представлению об обществе, нельзя бросаться из одной крайности в другую, и от одного искажения истины к исканию ее в противоположностях. Надо лишь, оставив отвлеченные рассуждения, обратиться к реальной жизни и беспристрастному исследованию ее проявления. Тогда реальность общественного элемента в жизни явится для нас во всей своей неопровержимости так же, как выяснятся и наши возможности творческого действия в деле усовершенствования того общества, членами которого мы являемся.

    (…)

    [В опускаемых главках "Развитие понятий о личности и обществе", "Социология и социальная жизнь", "Основные проявления социальной жизни" отдается дань недавно появившейся тогда науке - социологии, "описывающей явления общественного развития". В качестве основных проявления "заложенного в человеке, неотторжимого от него элемента общественности" рассматриваются "язык, религия (и мифология), обычай, право, этика, искусство и пр." - как немыслимые без взаимного влияния людей. На этом основании авторы конспекта говорят о существования "социального разума" и "социальной памяти".

    В главке "Состав и устройство общества" речь идет о наличии в обществе общественных групп разных рангов - эта классификация, приводимая ниже, лежит в основе последующих конспектов о солидаристической структуре общества. - Сост.]

    1. Группы, которые в отдельности настолько совершенны, что могут в течение некоторого времени вести и независимую жизнь - как, например, семья, племя, народ. Ими определяется общественный состав.

    2. Группы, возникшие "преднамеренно", главным образом, в порядке разделения труда и зависящие друг от друга. Это группы общественного устройства. Таковы кооперативы, общины, земства и т. д.

    Высшей и объединяющей формой общественного состава является нация, а общественного устройства - государство.

    Государство управляет общественным составом на определенной территории, сочетает (координирует) деятельность более мелких "преднамеренных" ассоциаций (организации общественного устройства) и имеет поэтому, в известной мере, всеобъемлющий характер.

    Частные преднамеренные общественные группы бывают четырех родов:

     

    1. Политические организации. Они объединяют людей одинаковых политических взглядов, преследующих одни и те же политические цели.

     

    2. Экономические организации. Паевые и акционерные общества, кооперации.

     

    3. Профессиональные и отраслевые организации, имеющие своей целью защиту интересов членов своей профессиональной группы или отрасли. Таковы, например, рабочие синдикаты.

     

    4. Культурные организации. Религиозные общества, научные и воспитательные организации, благотворительные общества, клубы.

    Нередки и организации, соединяющие элементы указанных типов. Эти организации (особенно политические и культурные, но иногда и профессиональные, и даже экономические) могут возникнуть на основе общепризнанных идей, но могут появиться и в процессе творческого оформления новой или воскресшей идеи. Тогда мы имеем дело с "движением". Наш Союз является движением - политической организацией, оформляющей и проводящей в жизнь идею воскресающего Российского Национализма.

     

    *

    Следует обратить внимание и на то, что государство и частные общества дублируют функции друг друга (т. е. часто стремятся к одинаковым целям) и, в особых случаях, даже могут заменить друг друга, что часто спасает нацию от гибели. Так, например, Минин и Пожарский по своему частному почину взяли на себя функции государства. Другой пример - добровольчество эпохи нашей гражданской войны.

    Если бы государство взяло на себя все общественные функции (этатизм), то оно превратилось бы в неповоротливую бюрократическую машину. С другой стороны, частные организации не могут заменить государство, т. к. они стали бы мешать друг другу и наступила бы анархия. Искусство управления государством состоит поэтому в значительной мере в умении поддерживать равновесие между государственной и частной общественной инициативой.

     

    Классы.

    В процессе дифференциации и разделения труда, как уже было сказано выше, образуются разные группы общества. Поэтому можно по-разному делить членов общества на классы. Например, если делить их по влиянию на жизнь общества, то мы получим классы политические (правители, выборщики, рабы и т. д.), если подходить с точки зрения социальной - социальные классы (класс социальный, несоциальный, антисоциальный), далее экономические классы - капиталисты, рабочие и т. д.

    Все эти классификации одинаково не объемлют всех существующих особенностей отдельных групп и, в этом смысле, одинаково искусственны. Примером такой искусственной классификации является деление на классы Карла Маркса. По его мнению в истории фигурируют четыре класса:

    1. Феодальная аристократия (помещики);

    2. Мелкая буржуазия (городские ремесленники и мелкие торговцы);

    3. Крупная буржуазия (капиталисты);

    4. Пролетариат.

    Власть постепенно переходит, по мнению Маркса, от первого класса к последующим, пока, в конечном счете, не окажется у пролетариата, при этом все классы, хроме пролетариата, должны исчезнуть. В этой схеме нет места ни для крестьянства, которое марксисты беспомощно стараются причислить к городской мелкой буржуазии, ни для свободных профессий и трудовой интеллигенции. Эти последние две группы они относят к "непроизводительным профессиям", считая их как бы ненужными для общества. Ясна партийная недобросовестность такого деления людей.

     

    Сословия

    Это слово в русском языке употребляется в двояком смысле:

    1. Группа, наследственно передающая свои права и обязанности по отношению к государству (например, бывшее дворянство).

    2. Группа, исполняющая особые функции в обществе (например, адвокатское сословие, духовное сословие и т. д.).

     

    Трудовые группы

    Этот термин введен НТСНП. Мы не делим труд на производительный и непроизводительный. Доктор, преподаватель, инженер, хотя не производят хозяйственных благ непосредственно, но косвенно они тоже участвуют в производстве. Без их труда стал бы непроизводительным труд чернорабочего. Достаточно указать на то, что только в результате деятельности кабинетных ученых физиков и химиков, открывающих новые законы этих наук, стал возможен технический процесс и невиданное доселе увеличение производительности труда в сотни и тысячи раз.

    Для нас всякая группа лиц, имеющая особые функции в современной общественной жизни и принимающая активное участие в развитии экономики или культуры страны, - есть трудовая группа.

     

    Общественный отбор

    Группы населения, играющие главную роль в управлении общественных и государственных организаций, называются "общественным отбором".

    В период истории, когда просвещение стояло очень низко, а государство делилось на почти самостоятельные княжества, такой отбор имел форму феодальной наследственной аристократии и духовенства, имевших сословные привилегии. Проникнутые чувством долга и религиозными идеями, они пронесли через тьму средних веков культурные ценности христианства. Но постепенно, как и всякое замкнутое общество, эта среда выродилась и круг культурного отбора стал пополняться свежим притоком новых сил. В России боярство пополнилось вначале старым дворянством (XV-XVI вв.), затем новым петровским дворянством и, наконец, "разночинцами" (XIX-XX вв.).

    Свежий приток сил в правящий слой общества - залог и культурного и экономического развития. Когда население перестает быть способным пополнить правящий слой новыми силами, возникает опасность вырождения общества. Искусственные препятствия для пополнения правящего отбора - величайшее преступление по отношению к своему народу. Вот почему в современных государствах установлено:

    1. Отрицание сословных привилегий.

    2. Отрицание сословий как наследственных каст.

    3. Равенство возможностей для всех граждан.

    Единственное исключение делается иногда (Германия) для крестьянства в смысле его преимуществ на владение землей, дабы избежать его пролетаризации.

     

    Власть

    Ни группы общественного состава, ни тем более общественного устройства, не могут существовать на началах анархии, т. е. безвластия. Для того, чтобы достичь своих целей ими выдвигаются (сознательно или нет - это другой вопрос) отдельные лица, повелевающие остальными или, как говорится, осуществляющими власть. Чрезвычайно важно отметить именно эту активную особенность власти: власть является таковой, только поскольку ее право приказывать может осуществляться и осуществляется.

    Под властью понимается также самый аппарат ее, покоящийся на моральном авторитете и на находящейся в его распоряжении физической силе, своей или чужой. Наиболее полна и всеобъемлюща власть государства. Соответственно поэтому и аппарат ее наиболее развит.

    Олицетворяя государство как целое, государственная власть может вступать в разнообразные отношения с отдельными гражданами. Если государство участвует в этих отношениях как частное лицо, то эти отношения частно-правовые и подлежат регулированию правилами частного права. Если же отношения эти принимают характер публичной власти, то получают публично-правовой характер и определяются правилами административного порядка, которые имеют принудительный характер.

    Вопрос устройства центральной и местной власти столь обширен и серьезен, что выделен в отдельный конспект (см. III часть курса). Здесь же мы остановим наше внимание лишь на формах правления и соотношения их с реальным внутренним содержанием государственного устройства.

    Вопрос о классификации форм правления имеет свою историю.

    Еще Аристотель различал:

    а) Правильные (положительные) и неправильные (отрицательные) формы правления, по различию цели руководящие деятельностью власти. Если правители, кто бы они ни были, имеют в виду не свое частное, а общее благо - это правильная форма. Если, напротив, деятельностью правителей руководит стремление к своему личному благу, которому они подчиняют благо общее, то получается неправильная, искаженная форма правления.

    б) наряду с этим различием по цели Аристотель различает формы правления по различию состава правительства, смотря по тому - правит ли государством один, меньшинство или большинство.

    Получается, таким образом, в сочетании этих двух принципов, шесть различных форм правления:

    1. Если правит государством один и при том руководится требованиями общего блага - это будет монархия.

    2. Если, напротив, единоличный правитель имеет в виду осуществление своего личного блага - тирания.

    3. Правление меньшинства в интересах общего блага образует аристократию.

    4. Правление меньшинства в интересах своего частного блага - олигархию.

    5. Правильная форма господства большинства - полития. [Сегодня в этом значении употребляют слово "демократия". - Сост.]

    6. Неправильная, когда большинство стремится к своим корыстным целям - демократия. [Соответственно сегодня это называют "охлократией". - Сост.]

    С появлением либеральных идей различные формы правления ставятся в зависимость от различия способов осуществления власти.

    Кант, с этой точки зрения, делит все государства на республики и монархии. По Канту, республика вовсе не то же, что демократия. Республиканизм заключается лишь в отделении исполнительной власти от законодательной. Республиканское устройство предполагает свободу всех граждан, подчинение их всех общему законодательству и равенство. Деспотия (монархия), напротив, предполагает соединение исполнительной власти с законодательной, приводящее к несвободе граждан. По учению Канта, и монархия может быть республикой, если законодательная власть будет в ней отделена от исполнительной и тем обеспечена свобода граждан.

    Лоренц Штейн видит различие форм правления в противоположении государства и общества. Идея монархии для него не в том, чтобы правил один, а в том, чтобы власть была независима от общества. Государство и общество - две существенно различные формы человеческого общения. В основании общества лежит человеческое неравенство, зависимость неимущих от имущих, следовательно, начало несвободы. В основе государства, наоборот, нравственное начало свободы.

    Между государством и обществом поэтому существует неизбежный антагонизм. Государство, стремясь к осуществлению свободы, естественно охраняет слабого: общество стремится его подчинить владеющему. Осуществить свое призвание государство может, если в нем имеется наследственная, независимая, то есть самостоятельная, власть. Такое государство - монархия. Если же государственная власть несамостоятельна, а подчинена господствующему общественному классу - это республика.

    Итак, классификации форм правления весьма разнообразны в самых своих основаниях. Одни кладут в основу различия в организации правительства, другие - отношение государственной власти к отдельным личностям, третьи - отношение государства к обществу.

     

    Монархии разделяются на абсолютные и конституционные.

    Если монарх сосредоточивает в своих руках всю полноту, все функции государственной власти, получается монархия неограниченная или абсолютная. Власть монарха не ограничивается тут никакою другою властью. Все функции государственной власти осуществляются или самим монархом, или по его полномочию.

    Монархии абсолютной противополагается конституционная, т. е. такая, где власть монарха ограничивается другою, независимой от него, властью - властью, принадлежащей народу.

    Республики делятся на парламентские и президентские.

    В парламентских республиках народ поручает осуществление верховной власти национальному собранию, состоящему из двух палат: сената и палаты депутатов (законодательная власть). Палата и сенат, по правилу, заседают и функционируют отдельно. Соединенные заседания образуются только для выбора президента и для обсуждения предполагаемых изменений конституционных законов. Правительство ответственно перед парламентом и в случае высказанного недоверия большинством подает в отставку.

    В президентских республиках (пример - США) народ поручает осуществление верховной власти президенту, который избирается всенародным голосованием.

    Итак, мы можем сделать определенный вывод. Классификация форм правления на монархии и республики не связана с внутренним содержанием государственного устройства, а сводится, главным образом, к наличию коронованного монарха. (...) Возьмем другой пример - Англию: "Король царствует, но не управляет". По своему внутреннему содержанию Англия может скорее служить классическим образцом того, что принято называть республиканско-демократическим устройством государства.

    Вот почему уже и раньше была тенденция квалифицировать государства согласно их внутреннему устройству, деля существовавшие тогда государства на два типа: 1) правовое государство и 2) полицейское государство.

     

    Правовое государство

    Родоначальником теории правового государства является Монтескье. Он впервые в разделении властей усматривает необходимое условие - гарантию политической свободы,

    Под политической свободой гражданина он понимает спокойствие его духа, проистекающее из уверенности в собственной безопасности, в неприкосновенности своих прав. С резкой категоричностью указывает Монтескье на опасность, грозящую политической свободе от соединения законодательной, исполнительной и судебной власти в одних и тех же руках.

    Почему же разделение и взаимное сдерживание органов власти обеспечивает свободу? Потому, говорит Монтескье, что каждый имеющий власть, склонен ею злоупотреблять. Для того же, чтобы нельзя было злоупотреблять властью, надо, чтобы власть сдерживала власть.

    Государства, в которых был проведен принцип разделения властей, с того времени стали именоваться "правовыми государствами". Остальные, в которых этот принцип проведен не был, получили презрительное название "полицейских государств".

    В действительности нет государства, где бы законодательство, суд и исполнение были строго обособлены друг от друга. И в тех государствах, где конституции провозглашают безусловное разделение властей, на деле оно не смогло полностью осуществиться. Зато возведение права в "священное и неприкосновенное", где возможно не только употребление, но злоупотребление своим правом - было проведено в жизнь полностью.

    Однако постепенно стала нарастать реакция против одностороннего преклонения перед одними правами и полным пренебрежением обязанностями граждан. Кроме того, уже Молль указал, что раздробленный государственный организм превращает единство в раздробленность и практически ведет к анархии и разрушению.

     

    Общественное развитие (социальная эволюция)

    (…)

    Здоровая физически и духовно нация, в своем стремлении продолжить себя, имеет тенденцию к дальнейшему увеличению населения. Эту тенденцию некоторые социологи считают главным и единственным мотором прогресса и совершенствования. В действительности же, двигателем к совершенствованию нации и движению вперед по пути культуры и цивилизации является не нажим вновь рожденных членов нации, а ее здоровое стремление как к физическому, тек и к духовному укреплению и усовершенствованию. Увеличение населения есть только признак этого стремления. Цивилизация, облегчая физическую сторону жизни человека, увеличивает для него возможности этого физического и духовного совершенствования.

    Всегда в жизни нации существуют две возможности: или население не способно совершенствовать свою жизнь (тогда начинается застой и вырождение), или же население способно творчески реагировать на новые условия (тогда оно способно и к дальнейшему физическому росту). Из истории мы знаем примеры как одного, так и другого рода. Это относится и к отдельным личностям: бытие определяет сознание у слабых и безвольных, для сильных же и стойких применимо выражение Пушкина:

    "Так тяжкий млат,

    Дробя стекло, кует булат".

    Процесс социальной эволюции можно рассматривать, не только исследуя зарождение, развитие и угасание отдельных общественных (государственных или национальных) объединений, но и пытаясь уяснить себе ту эволюцию в ее общем смысле. Не заключается ли в социальном развитии всего человечества некоторая непрерывность и преемственность?

    Такой подход к вопросу представляет глубокий интерес потому, что он может дать указание на общий смысл человеческого существования на земле.

    Следует ли рассматривать многовековое чередование поколений как улучшение самого человечества и условий его существования?

    В этом отношении в поле зрения социологии входит понятие прогресса, столь занимавшее человеческую мысль, давшую о нем несколько разноречивых теорий.

    В античном мире, например, преобладала очень долго пессимистическая точка зрения относительно прогресса: смена веков - золотого, серебряного, медного и т.п. низводит человечество на всё более низкие ступени благополучия. Однако, по мнению позднейших греческих философов, мифологическая смена веков - вымысел, и золотого веке никогда не было.

    Начиная главным образом с Платона, стала утверждаться теория круговорота: нет ни общего улучшения, ни общего ухудшения - есть лишь бесконечное чередование состояний, идущее то по восходящей, то по нисходящей линии. Позже, к подобной точке зрения приблизился Макиавелли.

    Настоящий оптимизм в отношении прогресса появился в XVIII веке (Кондорсэ), но в ином смысле. Весьма категорически утверждал наличие прогресса еще бл.Августин, который учил, что мировая история состоит в постепенном и неуклонном осуществлении человечеством евангельских заповедей.

    Не меньшим разнообразием отличаются и мнения о самом содержании прогресса. Прогресс может обозначать улучшение условий человеческого существования - как моральных, так и материальных. Под ним можно подразумевать также совершенствование самого человека. Развитие техники тоже рассматривалось в свое время как осуществление прогресса, между тем как современная неоромантика (Шпенглер) видит в нем как раз ярко выраженный регресс (движение назад) и упадочность.

    Но во всех теориях прогресса неизбежно присутствует элемент счастья, которое должно осуществиться то нравственным совершенствованием самого человечества (бл. Августин), то его умственным развитием и образованием (Кондорсэ, энциклопедисты), то предоставлением ему материальных благ, то облегчением его труда при помощи все более совершенных машин.

    Однако для социологии как объективной науки такой подход к вопросу не может быть предметом исследования как вследствие чрезвычайной относительности понятия о счастье вообще, так и в силу того, что социология изучает явления социальные, а индивидуальное счастье далеко не всегда согласуется с благополучием общества. Поэтому, с точки зрения социологической, прогресс может быть определен лишь как осуществление все большей гармонии взаимодействия общества и личностей, обеспечивающее обществу крепость и устойчивость, личностям - возможности, защиту и поддержку общества.

    Не пытаясь здесь разбирать весьма спорный вопрос о фактическом существовании прогресса, мы можем все же утверждать настойчивое присутствие этого понятия в человеческой мысли и неугасимую надежду на его осуществление в жизни. В частности, чаяние все более совершенной социальной правды завоевывает себе первенствующее место в человеческом мировоззрении, совершенно независимо от результатов социологических исследований.

     

    *

    Как видно из предыдущего, социальная жизнь отличается необыкновенной сложностью. Для полезного служения обществу, а особенно на руководящих ролях, необходимо много знаний, нужна способность тонкого психологического наблюдения и, в особенности, рационально неуловимое ощущение полной психической принадлежности к данному обществу, неразрывное духовное родство со своим народом.

    Обилие иностранцев, главным образом немцев, на российской государственной и общественной службе в XVIII и XIX веках принесло значительную техническую пользу, благодаря их большой культурности. Но это было так же одной из причин и значительного социального разлада, т. к. иностранцы никогда не понимали России и не могли учитывать особенностей российской психологии, а вместе с тем не могли и переделать Россию на свой лад, ибо в нашей нации заложено слишком крепкое и устойчивое духовное своеобразие.

     

     

    Наши утверждения

    Значение духовного начала

    Положив в основании нашей идеологии принцип примата духа над материей, мы во всех направлениях нашей активности сообразуем наши действия с этой верой в духовную силу человека. Во всех областях изучаемой нами жизни мы стремимся, прежде всего, найти этой вере оправдание - и находим его.

    Общество (нация), если оно не хочет умереть, должно быть духовно крепким, и высота его "духовного идеала" должна соответствовать ступени духовного прогресса современного ему человечества.

    Между тем, уровень духовного развития общества, как и человека, пропорционально зависит от степени возвышения его духа над материальной стороной жизни.

    Принцип примата духа над материей, с точки зрения социологической, приобретает новую силу и убедительность. Он уже не только удовлетворяет тяготения наших душ - он является самым мощным фактором и необходимым условием для создания, сохранения или возрождения национального величия.

     

    Социальная идея

    Разумный человек не может действовать, не имея представления о смысле и цели своих действий. Во всех предпринятых им начинаниях он, прежде всего, создает себе более или менее точное и полное представление о вещах, с которыми ему придется иметь дело, а также и о характере самых действий, и имеет в виду определенную конечную цель.

    В деятельности более широкой и тем более не ограничивающейся его личной целью и не вмещающейся в рамки его краткой жизни человеку необходима общая, оправдывающая усилия и жертвы идея.

    В стремлениях и деятельности общества необходимость идеи еще ощутительнее, ибо каждый член общества работает здесь не только для себя (иногда для себя меньше всего) и часто даже не только для общества в его настоящем составе, но и для будущих поколений данной общественной организации. В такой деятельности идея должна быть прежде всего общей не только для участвующих, но и для всего общества, включая сюда и его будущий состав, каким он в данный момент может предполагаться. Если же данная деятельность имеет специальной целью осуществление более совершенного внутреннего устройства общества, то идея, вдохновляющая такую деятельность, будет социальной (в широком смысле слова).

     

    Взаимодействие личности и общества

    В непосредственной связи с верою в духовную силу человека находится и вера в свободу личной воли, без которой всякое устремление, а тем более всякая деятельность теряет свой смысл.

    Но личность духовно (идейно) изолированная, несмотря ни на какие способности и силу воли, заложенные в ней, принуждена пребывать в бездействии, будучи лишенной источника, из которого могла бы черпать жизненные идеи, вызывающие ее на действия, а также и возможности приложения своей воли и способностей для идейного воздействия на общество. Иными словами - идейно изолированная личность лишена как возбудителя, так и реальной силы для своего действия.

    Таким образом, огромное значение личности в процессе социального действия не только не является противоречием реальности общества, а, наоборот, делает это значение еще более очевидным и неоспоримым. Это же и устраняет ложную несовместимость коллективизма и индивидуализма, наглядно представляя сосуществование личности и общества, их взаимодействие и их неразделимость.

    Личность, изолированная от общества себе подобных, утратила бы поле действия для стольких своих способностей и стремлений, что ее по справедливости можно было бы назвать "обрубком" человека. Коллектив, удушающий индивидуальное развитие своих членов, лишает себя живых источников своего собственного существования и развития; умертвив их, он умер бы и сам.

    Как и всякое свойство человека, социальное сознание в нем способно временами терять свою ясность. Влияние увлекательных идей бывает особенно ощутимо в этом отношении. Ведущие слои западноевропейских государств в прошлом веке, под влиянием либерало-индивидуализма, выбросили из своего обихода понятие о социальной жизни. Но отрицанием данного элемента (социального) мы не уничтожаем его, в лишь выпускаем из своих рук. Пока гг. Тьер и Гизо строили свои политические планы на индивидах и их "искусственном" объединении – государстве, – заброшенный ими социальный элемент был подхвачен сначала фантазерами, вроде Леру или Фурье, а затем и великим фальсификатором мысли – Марксом. Пораженные либералы очутились перед мощным и разрушительным искажением того, что могло бы быть стимулом творческого развития, если бы ему своевременно было отведено надлежащее внимание и место в политическом строительстве.

    Заботой всякого правительства должно быть поддержание социального чувства в народе. Долг каждого гражданина – не угашать в себе социального сознания, ибо отказ от участия в социальной работе граничит с бесчестностью; это неплатеж должного обществу, от которого мы всегда получаем полагающееся нам.

    (…)

     

    Нация – как высшее реальное социальное объединение

    Принимая реальность социальной психологии за основание общественных образований, мы считаем эту психологию вполне жизненной, определенно выраженной и действенной, не только в отношении внутриобщественного развития, но и в отношении общеисторических процессов.

    Мы отрицаем полноту марксистской классовой психологии не только потому, что классов в марксистском понимании не существует, но и потому, что существующие "классы" (по-нашему: "слои") не имеют строго разграниченных психологий. В них перекрещиваются психологические черты общие какому-то высшему объединению, в котором осуществляется всевозможная полнота общественной психологии.

    Наивысшее реальное общественное объединение есть – нация.

    Это она объединяет в себе все стороны человеческой деятельности, все общественные состояния и всю эволюцию общества как по широте и полноте (схватывая психологические черты всех групп и слоев населения), так и по глубине ее (накопляя в себе результаты стремлений и деяний многих поколений).

    Классовая марксистская психология столкнулась в жизни с национальным фактором такой силы, что от прямой борьбы с ним пришлось отказаться и обратиться к бесплодным, в конечном результате, обходным, точнее обманным, действиям.

     

    Роль государства

    В порядке внешнего определения, государство состоит из власти, населения и территории. Принимая нацию как объединение людей можно было бы, на первый взгляд, отнести ее лишь к одному элементу государственности, именно к населению. Что же такое нация для государства и что такое государство для нации? Принципиально, нация является самой высшей и самой желательной формой одного из элементов государства – населения. Население, сплоченное в нацию, представляет собой самый устойчивый надежный оплот государства – однако при условии солидарности между населением и властью. Если же власть чужда нации и держится главным образом силой (организацией государственного принудительного аппарата), тогда ей выгодней иметь расчлененное население, – неспособное оказывать единое сопротивление.

    Государство (власть) может быть и врагом для нации, препятствием для ее свободного и нормального развития, душителем национального духа и творчества, если силой исторических событий государственная власть не национальна. Зато государство национальное, власть национальная, не только по имени, но и по всей внутренней сущности глубоко чувствующая свою нацию, – есть насущная потребность для нации, обеспечение и защита ее развития, необходимый организационный аппарат для солидного проведения в жизнь национальных стремлений и творчества.

    Точное определение взаимоотношения нации и государства можно дать так: нация есть высшее социальное объединение, национальное государство – необходимая организация для осуществления нормальной полной и творческой жизни нации.

     

    Заключение

    Подводя итоги всему сказанному здесь о социальной жизни и характере ее элементов, выразим кратко те положения, которые мы принимаем как истинные и руководящие в нашей деятельности.

    1. Присутствие элемента общественного сознания ("общественности") в человеке и невозможность личного развития вне и без помощи общества.

    2. Вполне реальное существование общественной психологии - "сознания" или "разума", определенного и действенного двигателя социальной жизни.

    3. Неразрывное сосуществование и взаимодействие общества и личности, которые могут быть моментами противопоставлены, но не по природе своей, а в силу неудачной организации их взаимоотношений, неправильно понятых взаимных прав и обязанностей или под влиянием ложной, соблазнительной для одной из сторон идеи.

    4. Необходимость равновесия между обществом и личностью, обеспечивающее и той и другой стороне максимум возможностей развития.

    5. Достижимость социальной гармонии силой и творчеством самого общества в целом, и всех членов его, каждого в отдельности.

    6. Духовно-этический принцип взаимоотношений личности и общества, как основной и единственно действительный для осуществления крепкого объединения и гармоничного взаимодействия.

    7. Нация как высшее и самое полное реальное общественное объединение, и национальное государство, обеспечивающее нации максимум возможности самовыражения и развития.

     

     

    V. Национализм

     

    Чем победим: значение национализма в настоящее время

    Двадцатый век без сомнения – век торжества национализма. Если прежде играли первенствующую роль религиозные союзы, группы народов, объединенные династиями, территориальные союзы, племена и пр., то теперь главнейшей основой государственных образований стали нации. И если интернационалистический социализм и пытается выдвинуть на первый план классовые группы (главным образом, по социально-экономическому признаку), – то это ему не удается.

    В периоды глубоких национальных потрясений и великих опасностей, грозящих их существованию, во многих народах пробуждается острое ощущение всей ценности и значения своей национальной самобытности.

    За весь период нашей истории теперешнее страдание нашего народа, его страшное национальное унижение и позор являются одними из самых значительных, если не самыми значительными. Могучий организм тяжело переживает опасную болезнь.

    Мы часто любим говорить о величии России, о величии русского народа. Но когда задумываешься над этим двумя десятками лет унизительной, жалкой и какой-то беспросветной жизни нашей страны, нашего народа, то начинаешь сомневаться: да неужели великий народ может допустить такой страшный позор, уж не выдумка ли простая пресловутое "величие русского народа"?

    Жили в душе нашего народа вечные ценности, не умерли в нем они как будто и сейчас. Жило всегда в русской "душе" стремление к правде, к справедливости; сколько проявлял он самопожертвования; сколько большого мужества и верности долгу являл он! Мы ощущаем и всю ценность русской культуры. Создали русские и великое государство на 1/6 части суши. Знаем мы, что много ценных вкладов сделано Россией в сокровищницу мировой культуры…

    И как-то трудно нам сейчас совместить это великое и высокое прошлое с позорным и низким настоящим. Можно порой, ощутив весь ужас совершающегося на Родине, пасть духом и потерять веру в России, в народ, посчитать положение безвыходным. Мы знаем ведь из истории, что погибали великие нации, сходили на нет или исчезали с лица земли (Вавилон, Египет, Греция).

    Россия в большой опасности. Над нами нависла угроза потери духовного, культурного, государственного и политического единства. Мы это знаем и сознаем. И все же верим в Россию, но не в какую-то отвлеченную, абстрактную, чужую, постороннюю нам Россию, а в Россию, заключающуюся в нас. Мы верим в Россию, потому, что носим в себе потребность и волю к "русской" жизни. Верим потому, что страстно хотим "осуществить Россию".

    Все, что заставляет снимать ответственность с себя и перекладывать на кого-то другого, противно нашему национальному самосознанию. Хорошо отмечает В. Синеоков в своем труде "О любви к отечеству и народной гордости" вредное психологическое значение "варяжской теории": "…проповедовать ее теперь, говорит он, когда надо внушить русскому человеку веру в его силы и способности (иначе, дать испить Илье Муромцу чашу в полтора ведра), – это значит в зародыше убивать всякое поползновение освободить родину от третьего Интернационала. Ибо она, эта теория, как кислота, разлагает всякую силу, всякую веру в самих себя…".

    Несмотря на все падение и унижение России, мы чувствуем, что ценности России побеждают в нас ничтожное, жалкое и позорное. Мы, сыны России, это осознаем, чувствуем, мы имеем волю к жизни, к жизни России, – а это значит, что будет Россия. Не может не быть, покамест мы осуществляем Ее сознание. Ее бытие.

     

    Учение о нации

    Слово "нация" в настоящее время понимается несколько иначе, чем, напр., в XIX веке. Но и теперь в обыденной речи оно употребляется в самых различных значениях. Так, часто употребляются как равнозначащие понятия: нация, народ, национальность, народность, раса, племя, государство. Нужно постараться, как можно яснее представить себе содержание этих понятий и различия между ними, чтобы избежать неточностей в терминологии, рождающих путаницу и недоразумения в толковании.

     

    Народ. Это слово употребляется в нескольких смыслах:

    1. Народ понятие этнографическое – совокупность людей, объединенных обычаями, языком, общим "народным" характером, а зачастую и кровным сродством.

    2. Народ понятие политическое, т. е. население страны, государства – т.н. политический народ (тут кровное родство и обычаи не принимаются во внимание).

    3. Народ понятие социальное – низшие слои населения, противопоставленные правящим и ведущим слоям; в наше время уже почти что никогда не употребляемое.

    Национальность и народность – почти однозначащие понятия и означают то же, что и народ в первом смысле. Понятие народности употребляется также часто и при желании показать, что данная группа людей является самобытной частью народа (или нации), но не превратилась в отдельный народ или слишком малочисленна. Например: русский народ – белорусская народность.

     

    Раса (употребляемая в двух смыслах).

    1. Группа людей, имеющая общие анатомические, физиологические (и связанные с ними психические) свойства. Физический тип – определяемый по крови, росту, форме и величине черепа, цвету глаз, волос, кожи и т. д. – понятие антропологическое. (...)

    2. В другом смысле понятие раса употребляется как историческая и культурная группа человечества, связанная общими основаниями языка и культуры (понятие лингвистическое). Общность языков еще не доказывает общность происхождения (напр., арийская языковая группа).

     

    Племя - также употребляется в двух смыслах:

    1. Соединение родов. Оно, как и род, основывается на общности происхождения.

    2. Группа близких, родственных в кровном и языковом отношении друг к другу народов: славяне, германцы, романцы (понятие, близкое к расе).

     

    Государство – есть соединение людей данной властью на данной территории. Государство может строиться на чисто религиозной основе, династической и национальной. Эти основы могут быть и смешаны.

    Государство может быть рассматриваемо как высшее проявление социально-общественного творчества нации. Государство есть оформленная нация. Без своего государства нация не может жить достаточно полной жизнью.

     

    Нация

    Нации обыкновенно приписываются следующие признаки:

    1) общность языка, 2) общность быта, внешнего уклада жизни, 3) общность происхождения, 4) религии, 5) территории, в) подданства, 7) общий сознательный руководящий слой, 8) общность духовных идеалов и культуры (литература, искусство, философия) и, наконец, 9) общность национальных убеждений, т. е. национального самосознания.

     

    1. Язык. В целом ряде случаев внутри самой нации наблюдаются по крайней мере столь же большие языковые различия, как между языком данной и другой нации. Например, простолюдин из Нормандии и житель Прованса принадлежат оба, и совершенно бесспорно, к французской нации, но не могут объясниться друг с другом, если не прибегнут к французскому литературному языку, который ни для того, ни для другого не является ни родным, ни разговорным. Подобные же языковые отношения мы наблюдаем между сицилианцем и венецианцем, жителем, южной Баварии и Гамбурга, и еще во многих других случаях.

    Поэтому значение языкового фактора для нации может заключаться только в общности языка руководящего слоя (в большинстве случаев интеллигенции). Но и это не всегда имеет место (Швейцария). Наконец, совершенно не нужно, чтобы каждая новая нация имела свой национальный язык. Американцы, англичане, австралийцы и либерийские негры говорят на том же английском языке, но все же бесспорно представляют собою четыре различных народа.

     

    2. Внешний уклад жизни. Так же не может быть решающим признаком для определения нации внешний уклад жизни, хотя бы потому, что на территории одной и той же крупной нации можно наблюдать большие различия в укладе жизни, не только в разных слоях населения, но и в том же слое в разных местностях. (...)

     

    3. Происхождение – точно так же не может быть признано решающим для определения нации. Наука о расах, т. н. расоведение, учит, что большинство не только наций, но и народов, в особенности крупных, являются конгломератом самых различных рас. К таким смешанным национальностям относятся и русский народ, в тем более российская нация.

     

    4. Религия. Вероисповедание иногда играет роль отличительного признака некоторых наций, но как раз наиболее крупные из наций, например, немцы, англичане, китайцы, исповедуют целый ряд самых разнообразных религий, причем ни одна из них не может считаться преобладающей. Вследствие этого нельзя вводить вероисповедание как признак для определения нации.

     

    5. Территория. Общность территории, конечно, не может быть признаком нации, ибо на одной и той же территории, находящейся в ведении одной власти, может вмещаться несколько наций.

     

    6. Подданство. Введение подданства, т. е. государственной принадлежности, в определении нации еще не везде изжито. Это может быть объяснено, главным образом, империалистическими стремлениями отдельных наций, принудительно старающихся включить в себя другие нации и народы. В действительности, подданство является лишь формальной (паспортной) принадлежностью к определенному государству и как признак ничего общего с нацией не имеет. Доказательством этому служит хотя бы факт существования национальных меньшинств в пределах государства с иной господствующей нацией, которые остро ощущают чуждость того государства, к которому они принадлежат, и стремятся более или менее откровенно к собственной государственности.

     

    7. Общий сознательный руководящий слой есть, несомненно, одно из самых важных условий существования нации как таковой. Части нации, порой принудительно разъединенные, могут иметь каждая свой сознательный руководящий слой, в котором, однако, живет национальное сознание и стремление к общности.

     

    8. Общность духовных идеалов и культуры составляют "душу" нации, ее "социальную память" и традиции. Эти духовные идеалы не одинаково сознаются всеми членами нации, так же, как и культурное развитие ее членов весьма различно. Тем не менее, эти духовные идеалы и культурные ценности вполне реально живут в нации, особенно в среде сознательного руководящего слоя.

     

    9. "Национальные убеждения". Сущность национальных убеждений сводится к более или менее ясному сознанию, что люди, принадлежащие к той же нации, представляют собою в своей совокупности некое единое целое. В менее сознательных людях, принадлежащих к данной нации, эти национальные убеждения очень слабы и иногда совершенно отсутствуют. В более сознательных, наоборот, достигают полной ясности и сильной яркости и выливаются в стремление к собственной национальной государственности. Это автономное стремление сознательного руководящего слоя является самым ярким выражением национальных убеждений и самым характерным признаком в определении понятия "нации".

    Таким образом, мы видим, что одного какого-либо признака в отдельности еще недостаточно для определения понятия нации, что таковое определяется совокупностью признаков: притом есть признаки первостепенные и второстепенные. То или другое сочетание признаков необходимо, чтобы была налицо нация.

    Что же именно при этом необходимо? Каждый признак – язык, территория, религия и т. д., необходим тогда и постольку, когда он становится средством общения между людьми или результатом их длительного взаимодействия. Понятие "взаимодействие" есть основное психологическое понятие, лежащее в основе социологии. Отсюда наш ближайший вывод: нация есть явление социально-психологическое. Будучи продуктом живого общения и совместной деятельности данной группы людей, она существует, лишь пока продолжается или ощущается общение. Она выявляется, когда общение достигает известной деятельности и напряженности. Нация, следовательно, существует только в динамическом процессе. Она постоянно изменяется: развивается, развертывается, может и разложиться.

    (…)

    Нация есть объединение людей в неразрывное целое в силу общности духовных и культурных ценностей, государственных и экономических интересов, исторического прошлого и единства устремления в будущее.

    Итак, в современном понимании нация есть духовное объединение, фактор социально-психологический. Чем больше людей, объединенных в нацию, сознательно воспринимают этот союз, тем нация крепче.

    Нация есть понятие социальное (и автономистическое). Люди являются в полном смысле членами нации тогда, когда они равноправны, и сознают и ценят свою принадлежность к нации. Современная нация – союз равноправных, равных перед законом – хозяев и служащих в одно и то же время. Когда только часть союза-нации сознательна и находится в привилегированном положении, а другие в положении париев, – нации в полном и современном смысле слова еще нет. Есть нации – но не подлинные, не полноценные. При крепостном праве нации в России, в подлинном смысле слова, еще не могло быть. Современное понятие нации требует еще большего; это должен быть союз личностей, по своему сознанию принадлежащих к данной нации.

    Нация есть понятие динамическое. Нация не есть что-то стоячее; нация – жизнь, нация – творческое развитие традиции. Она есть прошлое, настоящее и будущее, но ни в коем случае только прошлое. Нация живет, видоизменяется, развивается.

    Нация стремится оформить себя в государственный союз. Достойное существование нации предполагает наличие творимой ею национальной государственности. Национальная же государственность тесно связана с суверенной никому другому не подвластной территорией.

    Нация – есть коллективный организм, больше того – нация есть коллективная личность: именно личность, а не только безличный коллектив.

    Выдвигая это положение, мы высказываем свое убеждение в том, что в объединении, каковым является нация, кроме органического, есть еще элемент сверхорганический – стремление к духовному единству.

     

    Историческое развитие национальной идеи

    В эпоху, предшествовавшую Французской революции, каждый монарх исповедовал с большей или меньшей степенью убеждения, формулу Людовика XIV "L'etat c'est moi" – "Государство это я". Это была пора, когда интересы государства обобщались с династическими интересами монархов. Это был пережиток феодальных воззрений, когда каждый владетельный князь считал государство своим поместьем ("вотчиной") и стремился его расширить и укрепить, чтобы увеличить богатство и силу своего дома.

    XIX век является эпохой выявления и оформления национальной идеи. Она выявляется после Французской революции. Тогда впервые были осознаны и выдвинуты интересы нации в целом, в противовес интересам привилегированных сословий и династий, которые часто заставляли нацию служить своим сословным или династическим интересам.

    До последнего времени национальная идея тесно была связана с идеей народного суверенитета (народовластия) и с политическим либерализмом. Во всех странах Европы, где Французская революция пробудила национальную идею (Италия, Бельгия, Польша, Чехия, Венгрия и др.) вожди национального движения были в то же время апостолами идей Французской революции. (...)

    Во второй же половине XIX века, с развитием либерального строя, с одной стороны, и с появлением на сцене марксизма как его отрицания, с другой стороны, - роль национальной идеи в жизни европейских народов совершенно изменяется. Поборниками национальной идеи становятся консервативные элементы, а ее противниками делаются "передовые" - революционные элементы - социалисты-интернационалисты, отрицающие национальную идею как вредный "биологический" пережиток.

    В этот период истории социализм и интернационализм сделали огромные успехи не только в рядах фабричного пролетариата, но и в широких кругах интеллигенции и представителей свободных профессий. Только среди народов, находившихся еще под чужеземным игом (славянские народы Австрии, Польша, Финляндия и др.), национальная идея продолжала гореть ярким пламенем и объединять все слои населения.

    В социалистически-интернационалистических кругах о "зоологическом национализме" не принято было отзываться иначе, как с насмешкой и презрением, ибо он почитался симптомом отсталости и реакции. По марксистскому учению, национальная идея, подобно религиозным учениям, была только средством эксплуатирующих классов для удержания пролетариата в своей власти, дабы заставить его служить целям этих привилегированных классов.

    Социальная идея в лице социализма столкнулась с национальной и, не желая совмещать социальность с национализмом, обрушилась на последний.

    Подводя итоги вышесказанному, мы видим:

    1. Национальная идея, как сознание духовного единства нации, впервые выявилась и оформилась в период Французской революции.

    2. В первой своей стадии она явилась одним из элементов новой формы либерального государства и служила революционным лозунгом в борьбе с абсолютизмом.

    3. Во второй половине XIX века с того времени, когда на историческую арену выступил марксизм, национальная идея получает характер консервативный. К концу XIX и началу нынешнего века, как общее правило, все защитники либерального демократического строя в своих официальных программах проповедуют национализм, а противники этого строя - социалисты - являются интернационалистами. И только, в виде исключения, в либерально-демократических кругах России национализм не был в большом почете.

     

    [Как можно понять из замечаний в исторических главах данного курса, приведенная в конспекте схема развития национализма относится скорее к Западной Европе, чем к России. На Руси с принятием христианства "Русское самосознание от самых пелен своих как-то сразу вознеслось на свою предельную высоту" (А.В. Карташев) - это, например, отражено в "Слове о законе и благодати" митрополита Иллариона, в "Слове о полку Игореве", в духовно-национальном смысле Куликовской битвы, в идеологии "Москва - Третий Рим" (т. е. перенятой от Византии ответственности православной России за судьбы христианского мира). Русское национальное самосознание было неразрывно связано с христианским пониманием общечеловеческой истории - и уже отсюда исходило понимание своей национальной задачи в ней.

    Петровские рационалистические заимствования нанесли по этому самосознанию ощутимый удар, внесли разлад в осознание своей национальной задачи ведущим слоем. А развитие в этом слое либерально-демократического движения в XIX явке уже было явно подражательским по отношению к западной "прогрессивной" мысли - поэтому-то оно и не было национальным. - Сост.]

    Послевоенный национализм. После Великой [Первой мировой. - Сост.] войны в ряде государств Европы национализм возродился в новых формах, которые сильно изменили его сущность и значение. Национализм становится вновь передовым революционным движением.

    Новый национализм вмещает в себе и солидарность. Таким образом он примиряет и синтезирует два основных фактора современной общественной жизни: любовь к своей нации и стремление к социальной справедливости.

    Новый национализм динамичен. Для него нация есть живой организм, развивающийся на основах прошлого, но живущий не прошлым, а настоящим и будущим. Нация для него не есть нечто созданное раз и навсегда и потому законченное. Она находится в непрерывном процессе творческого роста. В этот процесс творчества должен быть вовлечен весь народ со всеми своими силами.

    Послевоенный национализм тоталитарен. [Имеется в виду "целостен". Слово тоталитарный" в те годы еще почти не использовалось в сегодняшнем мрачном значении (как производное от термина "тоталитаризм"), предупреждение против опасности которого, однако, уже содержится в данном абзаце и далее. - Сост.] Он входит во все области жизни, он требует от каждого всех сил. Он требует, чтобы каждый член нации весь отдался своей нации, в не частично, не "постольку поскольку". Тут он зачастую претендует на полное подчинение себе даже личной жизни, т. е. доходит до полного этатизма.

    Послевоенный национализм у многих наций заходит настолько далеко, что почти что обожествляет нацию, делает из нации кумир.

    Новый национализм бескомпромиссен к своим врагам.

    На основах этого нового национализма построены: Италия, Германия, Турция, Португалия, Испания, Греция, отчасти Польша. Но в той или иной мере идеи нового социал-национализма влияют почти на все государства. У всех перечисленных государств есть общее в их национализме. Но наряду с этим общим у каждого национализма есть свои особенности. И это совершенно естественно, ибо каждая нация индивидуальна. (...)

     

    Космополитизм и интернационализм

    Космополитизм. Космополитизм - гражданство всего мира. Один из русских революционеров - Ткачев - в своем журнале "Набат" так объяснял сущность космополитизма:

    "Между образованными людьми, между людьми психически развитыми нет и не может быть "ни эллинов, ни иудеев" - есть только люди... Интеллектуальный процесс стремится уничтожить... национальные особенности, которые именно и слагаются из бессознательных чувств, привычек, традиционных идей и унаследованных предрасположений... Государство, наука, торговля, промышленность, все они стремятся... смешать людей в одну общую и одноформенную массу, общечеловеческий тип... Социалист глубоко убежден, что с повсеместным торжеством принципов социальной революции... всякие племенные и национальные различия между людьми должны исчезнуть... Принцип национальности несовместим с принципом социальной революции, и он должен быть принесен в жертву последнему. Это одно из элементарных требований социальной программы и им определяется отношение социалиста к существующим национальностям".

    Так думают космополиты… Но нет ни одного человека, совершенно похожего на другого, нет шаблона человека. Нет безличного человека, есть люди с более или менее ярко выраженной личностью. Подобно отдельным людям и группы людей являются как бы коллективными организмами, имеющими свои особенности, обусловленные наследственностью, общением, взаимодействием, влиянием природы и прочим. Национальность, народ, нация - не выдуманы, они реально существуют, они природны, ибо созданы долгой исторической жизнью.

    Космополитизм никогда не охватывал большого числа последователей. Более всего космополитизм был свойствен в свое время русским интеллигентам.

     

    Интернационализм. Вот характерный для интернационалиста взгляд, высказанный социалистом-революционером Лавровым в XIX веке:

    "Различие национальностей никаких определенных обязанностей на социалиста не налагает...

    Национальность - не враг социализма, как современное государство. Это не более, как случайное пособие или случайная помеха деятельности социализма. Национальная разделенность есть лишь внешняя особенность, играющая совершенно второстепенную роль в социалистической борьбе... Социальная революция настолько, по-видимому, надвигается ближе и ближе, что образование новых политических целых (т. е. объединение новых национальностей) - вопрос, несомненно, важный в прошлом, - едва ли может сделаться столь же существенной предварительной задачей для социалиста, как вопрос об изменении политического и юридического строя нынешних государств".

    Интернационализм не отвергает национальных признаков, но стремится объединить народы во всемирную федерацию. Признавая национальность, интернационализм не усваивает, отвергает сущность нации - ее "душу"… И потому, не понимая сущности нации, он стремится "смазать", стереть перегородки и, в конечном счете, превратить федерацию народов во всечеловеческое общество с общей культурой. Он не видит индивидуальных ценностей нации; для него национальная разделенность есть лишь внешняя особенность.

     

    Всечеловечность. Не следует смешивать космополитизм с идеей всечеловечности. Космополитизм отрицает нацию, не видит ее. Всечеловечность ценит нацию, ценит как коллективную личность, создавшую всечеловеческие ценности, служащую всему человечеству. Всечеловечность, в противовес "эгоистическому национализму", видит в национализме средство служить высшим идеалам, а не только самоцель. Такой взгляд на нацию можно назвать также "сверхнационализмом".

     

    Ксеномания - пристрастие ко всему иноземному. Ксеномания не отказывается от нации вообще, но недооценивает национальную самобытность и чрезмерно обольщается чужими достижениями. Ксеномания признак поверхностности, отсутствия глубины национального воспитания.

     

    Национализм

    Ни космополитизм, ни интернационализм не поняли сущности нации. К существу нации, "ее сердцу" - подошел национализм. Национализм имеет разные оттенки.

    Мы знаем понятия: патриотизм, народолюбие - народничество, расизм, шовинизм, ксенофобия и, наконец, подлинный национализм.

     

    Патриотизм (patria - отечество). Патриотизм - чувство любви к своему отечеству, к своей стране, к своему государству, зачастую проявляющееся также в виде верности династии или властям, управляющим данным государством, и сопряженное с желанием их защищать. Объектом патриотизма, таким образом, может быть: 1) страна - местность, 2) государство - государственный аппарат, 3) династия. Проявляется он, главным обрезом, в минуты, угрожающие целости и невредимости объекта. Патриотизм зачастую может быть равнодушен к народу - к людям, составляющим этот народ. [Во второй половине XX в. слово "патриотизм" воспринимается однозначно положительно. Тогда как понятие "национализм" - который в данных конспектах 1930-х гг. имеет безоговорочно благородный смысл - сегодня вызывает разнотолки, вплоть до отрицания. Переименование Союза из "национально-трудового" в "народно-трудовой" в 1966 голу было сделано по этой причине, что, однако, не меняет отношения сегодняшнего НТС к духовной ценности нации. - Сост.]

    Народолюбие - народничество есть исповедание любви к народу, к людям, составляющим данный народ, вернее, даже к простонародью, независимо от государства, а зачастую соединенное с враждебностью к нему. Понятие русское.

     

    Расизм - есть сознание принадлежности к своей расе, желание сохранить чистоту расы и стремление содействовать развитию и усилению расы и достижению ею главенствующего положения.

    Согласно теории расизма, основой всех национальных особенностей является непосредственно анатомия и физиология - естественно историческая "раса". Такую теорию развивали защитники превосходства "белой" расы, отожествленной с "германской".

    (...) Превосходством "высшей расы" оправдывается всякое угнетение "низших рас", как и насильственная ассимиляция порабощенных национальностей "господствующими". (...)

    Но нет совершенно чистых рас, как нет и совершенно чистых народов и наций (чистота крови лучше всего соблюдена у евреев), французский народ состоит из нескольких частей - народностей - и нескольких рас. Немецкий также, что доказывается различием языковым и антропологическим. Отождествление нации с расой не соответствует действительности, а потому и национализм, основанный на расизме, содержит в себе нездоровое начало - жизненную неправду.

    Большевики расценивают людей по классовому происхождению, расисты - по расовому: непролетарское происхождение мешает быть хорошим большевиком; непринадлежность к главенствующей, преобладающей расе мешает быть хорошим "нацистом".

    Нельзя, конечно, отрицать значение чувства расовой - кровной - общности в национализме, но тем более нельзя пренебрегать "духовным" фактором (социально-психологическим). С нашей российской точки зрения, расизм уже национализма - он есть лишь элемент национализма, да и то не всякого. Он может иметь значение лишь в том случае, когда нация более или менее однородна.

     

    Шовинизм - чрезмерная любовь ко всему своему только потому, что оно является "своим". Это нездоровое, уродливое проявление национализма, доходящее до идолопоклонства перед собственными качествами. Шовинизм вреден - он тормозит развитие государства, ибо зачастую преклоняется перед тем, что уже стало исторической ветошью.

     

    Ксенофобия - ненависть ко всему чужому. Такое же уродливое проявление национализма, как и шовинизм. Обыкновенно эти два явления связаны между собой. Ксенофобия - противоположность ксеномании. Будучи слепой ненавистью, ксенофобия является признаком некультурности.

     

    Национализм. Национализм больше и выше, чем расизм. Он шире и глубже и народолюбия и патриотизма. Шире потому, что содержит в себе и народолюбие и патриотизм. Глубже потому, что включает в себя осознание сущности своей нации и ее исторических задач, а осознав, развивает и углубляет всесторонне вечные ценности нации.

    Национализм можно определить как осознанное естественное ощущение принадлежности к данной нации и потребность творчески ей служить.

    Таким образом, как мы уже говорили выше, основным элементом национализма является чувство - ощущение принадлежности к данной нации. Чувство это может обусловливаться кровным родством и общими социально-духовными связями, культурной общностью, воспитанием. Наличие кровного родства не обязательно для того, чтобы образовалась нация. Но наличие социальной общности - необходимо.

    Осознанность является одним из признаков национализма.

    "Национальное самосознание есть сознание самого себя как части своей нации... Это то же, что чувство собственного достоинства у отдельного человека. Весьма важно, чтобы это сознание было связано с сознанием личного участия в строении культурного уклада родины на благо этой родины...

    Таким образом, громадная разница лежит между национальным чувством и национальным сознанием. Национальное чувство есть принадлежность к физической и душевной организации; оно инстинктивно и, как таковое, обязательно. Национальное сознание - акт мышления и вытекает из национального бытия нации. Сплошь и рядом национальное сознание зиждется на почве национального чувства, но оно не самобытно и является сознательным последствием первого" (проф. П. Ковалевский).

    Проф. И. Ильин в своей брошюре "Основы борьбы за национальную Россию" говорит так:

    "Итак, национальное чувство есть любовь к историческому облику и к творческому акту своего народа.

    Национализм есть вера в его духовную и инстинктивную силу; вера в его духовное призвание.

    Национализм есть воля к творческому расцвету моего народа - в земных делах и небесных свершениях.

    Национализм есть созерцание своего народа перед лицом Божьим, созерцание его истории, его души, его талантов, его недостатков, его духовной проблематики, его опасностей, его соблазнов и его достижений.

    Национализм есть система поступков, вытекающих из этой любви и веры, из этой воли и этого созерцания.

    Вот почему истинный национализм можно описать как духовный огонь, возводящий человека к жертвенному служению, а народ - к духовному расцвету. Это есть восторг от созерцания своего народа в плане Божием, в дарах Его Благодати".

    Итак, основой национализма является чувство - ощущение принадлежности к нации и любовь к ней. Это первостепенно, остальное уже только из этого вытекает.

    Любовь естественно вызывает потребность проявлять себя. Отсюда является стремление послужить, послужить во имя любви на благо нации.

    Служение нации - момент волевой, действенный. Стремление послужить реализуется, дает результат только при наличии воли, т. е. способности осуществить задуманное и желаемое.

    В чем же состоит служение нации? Оно заключает в себе:

    1. Охранение вечных основных ценностей нации - незыблемых основ.

    2. Историческую преемственность, которая заключается в связи с прошлым ("Настоящее есть сын прошлого и отец будущего"), в развитии ценностей прошлого. Полный разрыв с прошлым есть движение назад, потому что прошлое много дало нам и для настоящего. Если мы все из нее отбросим, то принуждены будем все начинать сначала. Историческая преемственность есть развитие творчески ценного в прошлом и могущего быть ценным в настоящем. Однако нужно ясно учитывать, что не все прошлое может быть творческим и полезным в настоящем.

    3. Создание новых ценностей. Нация не есть что-то стоячее, незыблемое, спящее; нация во времени, и она есть постоянное движение - понятие динамическое, а не понятие статическое.

    4. Постоянство в творчестве, постоянное систематическое участие в развитии нации, а не только в особые моменты (как патриотизм).

    5. Социальность. Подлинный национализм может быть только социальным. Подлинный национализм стремится к тому, чтобы все члены нации любили свою нацию, служили ей и были обслуживаемы ею, чтобы любовно и сознательно относились к своей нации, друг к другу. А это без наличия социальной справедливости невозможно.

    Нет подлинного национализма там, где нет социальной справедливости, где одна часть нации - рабы, а другая хозяева. Нет подлинного национализма и подлинной нации там, где один народ насилует другие. Подлинная нация создается из личностей любящих, сознательных и верных. Нет истинного национализма там, где люди организованы страхом: страхом ничего истинного и подлинно здорового не может быть создано, а тем более не может страх создать нацию. (...)

    6. Национальная государственность. Каждая нация стремится себя оформить в государство. Ибо только государство может обусловить достойную жизнь нации. В государстве развертывается и проявляется вся сущность и полнота нации.

    Элементами же национального государства являются нация, территория и власть. Без своей территории и своей власти нация не может принять форму национального государства. Вот почему СССР не является государством национальным. В настоящее время при наличии своей территории Российская нация имеет чуждую власть, т. е. власть, не отвечающую сущности и задачам нации, в чужую психически и исторически. Таким образом, для сознательного националиста коммунистическая власть так же "иноземна", какой бы была власть эксплуатирующих иностранцев. (...)

     

    Оправдание национализма

    Национализм такая же реальность, как народ и нация. Но нужен ли он и нельзя ли без него обойтись? Может, он только "искусственно" поддерживается некоторыми людьми для своих корыстных целей? И, наконец, морален ли национализм? Не является ли национализм явлением антиморальным и антикультурным?

    Многие видят в национализме вред для человечества и культуры. Так называемый "зоологический национализм", якобы, разрушает культуру и создает ненависть.

    Рабиндранат Тагор так говорит в своей книге "Национализм":

    "...И вот именно идея нации является одним из лучших наркотических средств, придуманных человеком. Под влиянием национального угара целый народ способен провести в жизнь систематическую программу самого беззастенчивого эгоизма, совершенно не сознавая всей своей нравственной испорченности, и мало того, он даже глубоко возмущается, если кто-нибудь обращает на это его внимание... Мы видели в повседневной жизни, как даже небольшие деловые и профессиональные организации превращают людей, не злых от природы, в совершенно бесчувственных, и мы можем легко представить себе, какой громадный ущерб наносится нравственному миру, когда целые народы в безумном усердии организуются в целях завоевания власти и богатства. Национализм - это очень серьезная опасность. В течение многих лет он является причиной всех страданий Индии".

    По мнению Тагора, следовательно, национализм порождает и развивает эгоизм, жестокость и злобу, ненависть, бездушие, оправдывая все это "благом нации". А оправдывая все это, он разлагает, развращает и разрушает человечество, культуру и организованность.

    Действительно, с национализмом часто связаны: ненависть к врагам своей нации, допустимость всех средств в отношении к врагу, стремление его уничтожить. Это может у некоторых народов незаметно перейти в личную вседозволенность и индивидуально развратить человека. Закрывать на это глаза, конечно, нельзя. Но нельзя брать в явлении только одну составную часть и притом в обязательно изуродованной форме. Для верной его оценки необходимо брать все явления в целом.

    Ненависть и злоба - тесно связаны с любовью и добротой. Это старая истина. Кто умеет крепко любить, тот и ненавидит сильно. Национализм несет с собой не только ненависть, не только злобу. Он несет с собой и любовь, и служение. Национализм несет с собой самопожертвование, творчество, культуру. Национализм несет с собой и духовную красоту.

    Зная и признавая в некоторых проявлениях национализма наличие злого начала, мы утверждаем, что в нем высокое торжествует над низким, ценное берет перевес. И потому мы исповедуем национализм.

    Но национализм не только несет с собой ценное, он сам в основе служит высшему. Каждая нация стремится не только жить, существовать, но и создавать, творить.

    "Истинный национализм открывает человеку глаза и на национальное своеобразие других народов: он учит не презирать другие народы, а чтить их духовные достижения и их национальное чувство, ибо и они причастны дарам Божьим, и они претворили их по-своему, как могли. Он учит еще, что интернационализм есть духовная болезнь и источник соблазнов и что сверхнационализм доступен только настоящему националисту: ибо создать нечто прекрасное для всех народов может только тот, кто утвердился в творческом лоне своего народа. Истинное величие всегда почвенное. Подлинный гений всегда национален.

    ...Есть закон человеческой природы и культуры, в силу которых все великое может быть сказано человеком или народом только по-своему, все гениальное родится в лоне национального опыта, уклада и духа. Денационализируясь, человек теряет доступ к глубочайшим колодцам духа и к священным огням жизни. Ибо эти колодцы и эти огни всегда национальны: в них заложены и живут целые века всенародного труда, страдания, борьбы, созерцания, молитвы и мысли. Национальное обезличение есть великая беда и опасность: человек становится безродным изгоем, беспочвенным и бесплодным скитальцем по чужим духовным дорогам, обезличенным интернационалистом, а народ превращается в исторический песок и мусор.

    Всей своей историей и культурой, всем своим трудом, созерцанием и пением каждый народ служит Богу как умеет. И для этого служения каждый народ получает свыше дары Святого Духа и земную среду для жизни и борьбы. И каждый по-своему приемлет эти дары и по-своему создает свою культуру в данной ему земной сфере" (проф. И. Ильин).

    (...) История жизни мира, история культуры человечества слагается из историй жизни отдельных наций. История нации является нам как бы отдельным целым кирпичом, камнем в большом, огромном здании истории человечества. Сложилось это так, очевидно, не случайно.

    (...) Каждый человек из миллиардов живущих, живших и еще не родившихся имеет свое место, свою точку в космосе. Она - в жизни своей нации. Так, лишенный своей естественной среды - нации, человек не может жить. Ему остается существовать: есть, пить и спать или... примкнуть к рядам чужой нации.

    Достойное существование нации предполагает наличие творимой ею национальной государственности. Она рождена и проведена жизнью. Посему с жизнью не расходится, ее не коверкает. Национальная государственность направляет и улучшает целое, тем творя благо и для каждого отдельного члена нации. Она отвечает глубинным потребностям человека послужить, давая реальную, близкую и родную среду жизни и труда его, естественную среду бытия, дающую гарантию максимального расцвета и выявления его творческих дарований, т. е. того, что дает миру каждый человек.

    Национальная государственность есть единственная возможность и гарантия выполнения нацией того задания, которое предопределено ей выполнить. Она непристрастная, родная и близкая каждому из членов нации, только она сможет понять и праведно разрешить сложнейшие "узлы" жизни. И, наконец, национальная государственность есть осязаемая и существующая реальность - не фикция, не выдумка человеческой фантазии. Она естественна, как природна сама жизнь.

    Здесь появляется неизбежное возражение. Ибо существует один соблазн - диктатура государства, жестокий "этатизм", убивающий свободу, а тем и личность. Этатизм есть поглощение государством всех сторон общественной и хозяйственной жизни страны. В таких случаях появляется противопоставление свободы и национальной государственности. Это противопоставление является, по нашему глубокому убеждению, следствием переживаемого "обнищания духа". Ибо спорящие понимают свободу как своеволие, а национальную государственность - как безыдейное насилие коллектива.

    Надо выяснить эти понятия.

    Р. Тагор сказал устами одного из своих героев, что свобода в государстве измеряется количеством испытывающих страх. Свобода царит там, где страх испытывают только лишь преступники. Свобода же не есть своеволие, а понимание и внутреннее приятие человеком своего права выбора, и признание границы поступков, оберегаемой страхом. Такая свобода - непременное условие творчества и созидания. Сила и власть государства не в грубом насилии, а в его авторитете, во внутреннем признании его прав. Авторитет страха не рождает и потому не может ущемить свободу. Посему свобода и истинно национальная государственность взаимно сопряжены по своему существу.

    Голый же и насильственный этатизм и ничем не оправдываемое своеволие отдельного индивидуума, как порождения духовной нищеты, подражания не заслуживают и при построении национальной государственности в расчет идти не могут.

    Каждая нация живет потому, что имеет волю к жизни и осуществляет эту волю. Внешние силы и факторы могут или помочь или помешать, но жизнь нации обусловливается в основном своими внутренними силами.

    Каждая нация делает свое дело, творит свои ценности и вместе с тем творит и общечеловеческие. Подлинный национализм основан не на том, что ненавидит чужое, а на том, что любит, ценит и развивает свое. Следовательно, сущность национализма не в ненависти, что не обязательно, а в любви - что обязательно. Всякая великая нация живет идеями, имеющими общечеловеческое значение. Великий народ тем-то и велик, что он дает миру, что вкладывает в общечеловеческую культуру.

    Итак, подлинный национализм ищет себе обоснования в духовном мире, живет им, стремится проявить себя в общечеловеческом масштабе и прославляет себя не тем, что восхваляет, а тем делом, которое его само прославляет.

    Подлинный национализм, по нашему пониманию, есть прежде всего понятие духовное. "Истина не может быть национальной, истина всегда универсальна, но разные национальности могут быть призваны к раскрытию отдельных сторон истины" (проф. Н. Бердяев).

    Нация, однако, взятая сама по себе без ее служения, не есть самое высшее и всеобъемлющее. А потому нельзя ее самою считать абсолютной ценностью, что было бы уже идолопоклонством.

    Подлинный национализм проистекает не из обожествления государства или народа, а из устремления к служению извечным высшим ценностям - совокупности духовных, политических и социальных идей, нацией несомых, ею осуществляемых и от нее неотделимых.

    Для нас - это идея Божией и социальной правды, идея Национально-Трудовой России.

     

    Российский национализм

    (...) В период после образования Государственной Думы национализм в России начинает приобретать социальную окраску и приближаться к современному национализму. (Большой ошибкой, правда, является его "русскость", т.е. выделение русского народа из всех остальных, входящих в состав России, с целью подчеркнуть его первенство и необходимость привилегий по отношению к другим, что озлобляло остальные народности и развивало у них сепаратизм.)

     

    Российская нация (Народы России)

    Население России состоит из 150 народов, принадлежащих к нескольким расам и нескольким религиям. Все эти народы находились и находятся на разной степени своего национального самосознания и культуры. В разное время вошли они в состав Российской Империи. Все эти данные сильно усложняют взаимоотношения народов России, мешают созданию единства и монолитности.

    Россия является единственной в своем роде "империей без колоний". Россия до революции все время росла, увеличивая население и территорию. Но духовный, культурный, политический, социальный рост и развитие шли значительно медленнее.

    Два особо важных вопроса стояло перед российской нацией: вопрос социальный и вопрос национальностей. Предстояло разрешить: земельный вопрос, рабочий вопрос, украинский, польский, кавказский и т. д. Вопросы были только поставлены. Они не были разрешены. Революция над всеми этими более мелкими вопросами поставила самый большой вопрос из стоявших до сих пор - вопрос бытия российской нации.

    Старые вопросы не исчезли, они только слились в один громадный вопрос, поставленный перед Россией. Сумеет ли Россия - Российская нация его разрешить? За это ответственно теперь будет наше поколение.

    Зрелость нации обусловливается осознанием "гражданственности" всеми членами нации, наличием идейно сильной элиты (ведущего слоя), равенством граждан перед законом и равенством возможностей, отсутствием сословных, классовых и прочих привилегий.

    Зрелость нации определяется и сознанием единства. У нас и это в полной мере не было осуществлено. Доказательство тому - всевозможные самостийные движения.

    Было бы несправедливо упрекнуть российское государство - российскую власть, что она только притесняла народности России. Нет, Россия много дала своим народам и в культурном и в экономическом отношениях. Россия никогда не делила своих граждан (по признаку принадлежности к народам): на граждан 1-го и 2-го сорта. Теперь особенно ясно, что политика российской власти была во многом гуманнее политики и больших и малых государств мира.

    Но ошибки были, притом чрезвычайно крупные. Национальная политика двух последних царствований была ошибочна. Она стремилась заменить российский национализм - русским. Конечно, в построении Российского государства главную культурно-политическую роль сыграл русский народ в целом и Православие. Но Россия это не только русские славяне, это не только православные; нет, Россия - это и татары, и армяне, и грузины, и калмыки; Россия - это и мусульмане, и буддисты. Так сложилась исторически Россия. Хорошим россиянином может быть не только русский и не только православный. Сыны всех народов России могут быть хорошими россиянами, не отрекаясь от своего народа и от своей веры.

    Следя за историей развития нашего национального самосознания, мы обращаем внимание на тот факт, что огромное большинство идеологий, пытавшихся разрешить национальную проблему России, были проявлениями "русского", а не "российского" национализма. Произошло это вовсе не потому, что русский народ стремился угнетать, денационализировать, насильственно ассимилировать другие народы, входящие в состав Государства Российского. Вся тысячелетняя наша история указывает на то, что подобные тенденции, если в отдельных случаях и имели место, то отнюдь не характерны для общей картины исторического развития России. В общем и целом, политика Российского правительства носила имперский, а не империалистический характер. Надо точно уяснить себе разницу между этими двумя понятиями. Империализм - это ничем не оправдываемое стремление государства расширить свою территорию путем захвата чужих земель и навязать покоренным областям "железом и кровью" свою культуру и свою государственность.

    Империалистической была политика средневековой Испании в отношении покоренных ею южноамериканских народов. Империалистической была Австро-Венгрия в отношении покоренных славян.

    Имперская же политика, или имперскость, есть творческое объединение различных племен и народов в одно целое, в одну единую империю, при сохранении за каждой народностью ее культурно-бытовых особенностей. Государство, проводящее такую политику, является Империей в подлинном смысле этого слова.

    Империей был Рим. Империей является современная Франция с ее колониями. Империей, но без колоний была и Россия.

    Известен такой случай. На балу в Зимнем дворце император Николай Павлович, последний из русских государей, последовательно проводивший имперскую политику, дал наглядное объяснение одному дипломату значения слова "Россия": "Вот здесь стоит немец, там грузин, там татарин, там русский, а все вместе - это Россия".

    Империя объединяет силой влияния и притяжения своей национальной государственности, культуры и духа, ею носимого и в ней заключаемого. Проникновение государства за границы этого влияния и притяжения - рождает зло и противоестественно. Основной порок империализма заключается в том, что силу государственной культуры он заменяет силой оружия и голым насилием.

    Чем же объяснить тот факт, что "русское" национальное, вернее народное, самосознание получило серьезное философское обоснование, в то время как "российское" самосознание его почти не имело? Вернее всего здесь предположить, что представители национальной мысли брали основы для своих утверждений из иностранных источников. В однородных государствах Западной Европы термины "народный" и "национальный" обозначают почти одно и то же. Для России здесь происходит путаница понятий.

    По существу же, житейское национальное самосознание было российским, не делая разницу между народами и племенами. Надо признать, что различаемые нами термины "российскость" (обозначающая принадлежность к российской нации) и "русскость" (обозначающая принадлежность к русскому народу) недостаточно были уяснены в общежитейской речи. Термин "русский" имел более широкое распространение и, кроме своего точного значения, часто употребляется в значении "российского" и даже "великоросского".

    Все это лишь указывает на то, что российская нация была уже фактически создана, но не была окончательно осознана и первейшей задачей российских националистов является ускорить и завершить процесс развития российского национального самосознания. Для выполнения этой задачи нужно предварительно разрешить все накопившиеся вопросы как национальные, так и социальные. Без разрешения этих вопросов немыслимо построить единую, здоровую и крепкую Нацию - Империю.

     

    [Предложенная здесь структура Российского государства, включающего в себя разные народы, кажется неизбежной и сегодня, ибо многие народы не захотят, да и просто не смогут физически отделиться от России. Однако слово "нация" здесь имеет скорее значение государственного единства, чем национального. Признавая решающими факторами для образования нации духовную общность и общность судьбы, авторы конспекта не задаются вопросом, как может быть достигнута такая общность мусульман, буддистов и христиан, укорененных в разных культурах. Авторы верно отмечают отсутствие философского обоснования многонациональной и многорелигиозной "Российской Нации", но и сами затрудняются дать таковое.

    Авторы не включают в число факторов, определяющих наци”, ее понимание как соборной личности, о которой и сверху существует замысел Божий (идеал, который нация может интуитивно открыть и следовать ему, но может и не выполнить своего призвания). Способна ли сложносоставная "Российская Нация" тоже иметь такое личностное качество? Думается, правильнее для обозначения такой общности использовать другое понятие - федерация, конфедерация, союз, содружество наций - как объединение сверхнациональное. Тем более, что авторы признают сохранение самобытности всех входящих в "Российскую Нацию" народов.

    Невозможно отрицать, что Российская империя действительно создавалась на более гуманных принципах, чем другие. Но в XX в. стало очевидно, что и этого недостаточно для сохранения империи в условиях свободы самоопределения народов. Ведь и в данном конспекте выше сказано: "Каждая нация стремится себя оформить в государство". Сейчас в документах НТС говорится уже не о "российской нации", а о народах многонациональной России, границы которой должны быть определены референдумами. Независимо от границ будущего Российского государства несомненно одно: в нем добровольно останутся только те народы, для которых этот союз будет иметь духовную ценность, а не только экономическую выгоду. - Сост.]

     

    Русский народ

    Русский народ произошел от племен восточных славян, живших главной своей массой в Восточной Европе, а частично и в Средней - в нынешней Галиции, Карпатской и Пряшевской Руси. В дальнейшем своем историческом развитии и расселении он в значительной степени смешивался с другими народами, главным образом, финской, тюркской и монгольской расы, а также и с западными соседями - с другими славянами, в первую голову поляками, и еще с литовцами, немцами и т. д.

    В результате сложных и многообразных исторических процессов и событий сложилось настоящее лицо русского народа, состоящего из четырех индивидуальных ветвей: великорусской, малорусской, белорусской и карпаторусской.

    Добросовестное и объективное изучение истории русского народа, взаимоотношений его ветвей на протяжении веков приводит к следующим выводам:

    1. Все ветви происходят из единого корня. Утверждения обратного характера, как, напр., о том, что малороссы-украинцы происходят от некоего неизвестного племени "укров", явно вымышлены и прямо противоположны утверждениям науки.

    2. В первые периоды истории русского народа, а затем на протяжении многих веков единство русского народа не вызывало никаких сомнений. Все "сепаратистские" стремления относятся к более позднему времени - к периоду новейшей истории.

    3. Русский литературный язык, язык руководящего слоя русского народа, сложился соответственно историческому развитию России. В основу его лег московский говор, так как Москва оказалась объединяющим центром, но в его создании участвовали все части русского народа, в особенности было сильно южнорусское влияние.

    Если мы указали на то, что развитие самосознания Российской нации еще не закончено, то то же можно сказать, хотя и в значительно смягченной степени, про развитие самосознания русского народа. На это указывает существование "украинского" и белорусского (а в самое последнее время и "казачьего") сепаратизмов. Появление сепаратистских движений повлекло за собой ожесточенную политическую и идеологическую борьбу между ними и большинством русского народа, сохранившим общерусское самосознание.

    Если на минуту оставить в стороне эту политическую борьбу, которая сама по себе является чрезвычайно важным фактом, требующим к себе самого внимательного отношения, то картина взаимоотношений заметно упрощается. Нельзя отрицать возможности, что в течение истории части одного народа могут приобрести очень высокую степень самобытности и народной индивидуальности. Какое в таком случае надо к ним применять название: ветви, племени или даже народа - есть спор о терминологии. А как мы уже видели, вполне точная терминология в национальном вопросе еще не выработана.

    Если часть малороссов (историческое понятие) или украинцев (географическое понятие) хотят называть себя народом, то, оставаясь верными сынами российской нации, они не приносят ей ущерба. Они, даже считая себя народом, исторически остаются частью русского народа, как и великороссы. Положение усложняется тем, что великороссы не имеют своего "великоросского" сознания, отождествляя великоросскость с русскостью. Таким образом, как бы нарушается равновесие. Малороссы-украинцы - имеют три степени самосознания: украинско-малороссийское, более широкое - русское и самое широкое - российское. То же самое можно отнести и к белорусам. Великороссы же имеют только две степени: русскую и российскую, но и их соединяют воедино.

    Само собой разумеется, что подобное положение вещей может осложнить русский национальный вопрос, но отнюдь не должно быть причиной полной политической непримиримости, вплоть до взаимоистребления (вспомним Талерхоф, петлюровщину, последние события на Карпатской Руси). Причины непримиримости между т.н. "украинцами" и русской ориентацией лежат в стремлении первых оторваться от Российской нации и создать свою новую "украинскую" нацию.

    Но, как мы установили в первой части этой главы, для создания нации нужны очень многие предпосылки, а многих из них они пока еще не имеют. Самые важные из этих предпосылок - это отсутствие широких кадров руководящего слоя и отсутствие своей государственной традиции и "социальной памяти". Правда, в последнее время в спешном порядке их пытаются создавать, в чем имеется большая помощь со стороны иностранцев, а также и в известной мере советской власти. Но такие искусственно созданные элементы ничтожны по сравнению с Российской исторической государственностью и культурой.

    Будущее покажет, как разрешится эта борьба. Ее решение находится в значительной степени в руках самих украинцев-малороссов. Мы же имеем все основания верить, что она окончится победой российской национальной традиции. В противном случае Украина сделается объектом для иностранной экспансии.

     

    Российский Трудовой Национализм

    Учитывая все особенности России, ее исторические и органические потребности, мы утверждаем наш национализм на следующих основах:

    1. "Российскость" - гармоническое сочетание всех равноправных народов Российской Империи в единое целое. Россия должна быть матерью всех своих народов.

    2. Социальность - как все народы равноправны, так и все социальные слои и трудовые группы равны перед законом и перед лицом нации.

    3. Гармоническое сочетание личности и общества. Мертвящий коллективизм так же неприемлем для нас, как и анархическая антисоциальная личность. Здоровая нация может быть создана только свободными личностями, ограниченными (но не порабощенными) обязанностями по отношению к обществу и государству. Интересы отдельного гражданина и государства должны быть гармонически сопряжены.

    4. Российский национально-трудовой солидаризм. Все эти три основных положения сливаются в понятии: российский национально-трудовой солидаризм. Это есть и рос-сийскость, и социальность, и свобода, и гармония личности и общества.

     

    Национальное воспитание

    Мы знаем, что Российская нация еще не окончательно самоопределилась и что Россия может быть сильной только тогда, когда закончится созревание нации.

    Нация же создается автономным процессом идейно-творческого самораскрытия. Путь к нему лежит через национальное воспитание.

     

    Самовоспитание руководящего слоя

    Ведет и олицетворяет нацию руководящий слой. Можно сказать, каков руководящий слой - такова нация.

    В настоящее время ядром руководящего слоя нации является ее интеллигенция. Она должна ясно осознавать духовные, культурные и политические задачи нации. Эти задачи она должна претворить в форму национальной творческой идеи, которая должна руководить государственной и общественной жизнью и строительством нации. Глубина и степень осознанности национально-творческой идеи являются условиями прогресса и внутренней силы, а через них внешней мощи нации.

    Поэтому на интеллигенции лежит особенная ответственность, которую она сможет оправдать перед нацией лишь путем напряженного идейного самовоспитания. Но идеи могут оставаться и впредь неосуществленными в жизни, если люди, которым надлежит претворять их в действие, окажутся неспособными к этому. Следовательно, помимо идейного самовоспитания, так же необходимо воспитание в себе волевых качеств и способности применяться к жизненным условиям, в основном оставаясь всегда верными установленным идеям и методам.

    Являясь органом "социальной памяти" нации, интеллигенция, или лучше сказать элита - руководящий слой, должна строго блюсти историческую преемственность поколений, избегая острых разрывов между прошлым и настоящим, охраняя национальную традицию. Вместе с тем, необходим строгий учет недостатков и ошибок прошлого, стремление, по мере возможности, их не повторять, как и не делать из традиций ненужной обузы, замедляющей нарастающее продвижение вперед. Традиция не должна становиться удобным прикрытием для безыдейного обывателя. Наоборот, она должна быть оружием в руках творческой элиты нации, направляющим их силы на благо нации по примеру "славных отцов и дедов".

    Элита нации, являясь тем слоем, в котором осуществляется "связь поколений", где на основании опыта и творений прошлого разрешаются вопросы настоящего и устанавливаются целеустремления для будущего, - может выполнить это свое назначение лишь при ясной оценке внутренних свойств и качеств своей нации, как и понимании ее духовного, культурного и политического назначения среди других наций и народов. Указания на это черпаются из внимательного изучения национальной истории, культуры, в проявлениях народной души, в народном творчестве и т. д.

    Но задача национальной элиты не ограничивается только изучением этих элементов.

    В этом лишь одно из условий успешного и правильного пути в деле национального самораскрытия и самоопределения. Главное же назначение руководящего слоя - в дальнейшем развитии национальных ценностей и качеств, в их углублении и передаче последующим поколениям.

    Исключительно осторожным и бдительным должно быть отношение ко всякого рода заимствованиям. Особенно это касается заимствований идеологического характера, через которые в организм нации часто вносятся совершенно чуждые элементы, не соответствующие, даже противоречащие ее индивидуальным свойствам и мировой миссии, вызывающие болезнь и разложение нации. Потому в задачу руководящего слоя входит также и охрана души нации от всевозможных идейных зараз путем ясного учета среди заимствований - того, что может обогатить сокровищницу национальных ценностей, и того, что является чуждым, ненужным и даже вредным.

    Руководящий слой России в периоды, предшествующие революции, и во время самой революции был далеко не на должной высоте, что и было главной причиной российской катастрофы. Отвечай он своему назначению, не только была бы невозможна победа большевиков, но и не было бы самой революции, т. к. все вопросы, которые ее вызвали, были бы своевременно разрешены.

    Наученные горьким опытом, первейшей своей задачей российские националисты должны поставить: работу по созданию нового руководящего слоя, новой элиты, новой интеллигенции, которые бы всецело отвечали своему назначению и были бы выражением духовной и идейно-творческой сущности Российской нации.

    В этом направлении должно идти духовное, морально-этическое, культурное и политическое самовоспитание нового руководящего слоя.

     

    Воспитание масс

    (...) В нашей литературе уже указывалось на то, что к руководящему слою может принадлежать и интеллигент, и рабочий, и крестьянин. В настоящее время принадлежность к руководящему слою не связана с положением человека на общественной лестнице и определяется исключительно его идейно-творческой сознательностью. Цель национального воспитания в том и заключается, чтобы приобщить к руководящему слою как можно более широкие круги и слои, вырвать их из состояния аморфной массы и обывателя превратить в сознательного участника национального строительства.

    Для этого в национальном государстве имеется широкое поле деятельности. Воспитание бойца в армии, молодежи в учебных заведениях и спортивных организациях, крестьянина в кооперации, рабочего в профессиональных и других трудовых организациях и т.д. - должно стремиться к единой цели: развитию индивидуальности, повышению духовного, культурного и национально-политического уровня и вообще ко всему, что поднимает от состояния "обывателя" и приобщает к творческой элите. Поэтому в первую голову надо заботиться о том, чтобы люди, в руках которых находится дело воспитания - военные начальники, преподаватели, деятели общественных организаций - сами бы по своей духовной и идейной сущности безусловно относились к этой элите.

    Поэтому создание такого строя, в котором бы осуществлялось широкое приобщение представителей из всех слоев населения к руководящему слою, может гораздо больше дать в деле национального воспитания, чем массовая пропаганда и агитация. Неотъемлемым условием для приближения к такому строю является предоставление равенства возможностей для всех граждан страны. Лишь при полном соблюдении этого условия можно говорить об отборе "лучших и способнейших" для руководящих положений в жизни нации.

     

    Наша историческая задача

    Ни перед одним поколением России не стояло такой ответственной задачи, как перед нашим.

    Опасности, угрожающие России, велики и многочисленны:

    1. Нация растлевается духовно III Интернационалом.

    2. Физическое и биологическое ослабление народа.

    3. Наличие сепаратистских стремлений.

    4. Внешняя опасность - угроза территориальных потерь.

    Для того, чтобы решить основную задачу, спасти Российскую нацию и создать новую Россию, нам нужно прежде всего: пробудить у русского народа веру в свои силы, создать руководящий слой, отвечающий всем своим назначениям, и, наконец, воспитать в массах основы национализма.

    Только по выполнении этих условий Россия может снова вступить на исторический путь прогресса, величия и славы и осуществить свою миссию в истории мира.

     

     

     

    VI. Новый век - новый человек

    (…)

    Можно скептически относиться к мечтательному оптимизму, строящему воздушные замки будущего, но отрицать прогресса в прошлом нельзя даже из упрямства.

    Возьмите наудачу первое, что придет вам на ум: средства передвижения (живая тяга, пар, электричестве, самолет), житейские удобства (вей более доступные массам), медицина (искусство хирургии, гормонотерапия), чудеса техники с машинными усовершенствованиями, радио.

     

    Прогресс духовный, нравственный

    По поводу материального прогресса никто не рискнет спорить. (...)

    В духовной жизни человечества изменения менее заметны. Только тогда, когда мы возьмем большие отрезки времени, мы со всей ясностью увидим, как многое изменилось в человеческой душе, как расширился умственный кругозор, облагородились его нравственные взгляды.

    Мы настаиваем на слове "облагородились", несмотря на раздающиеся вокруг нас жалобы на нравственный упадок современности. Оглянемся назад. Разница духовных и нравственных свойств каннибала и среднего культурного человека настолько велика, что не стоит ее даже и доказывать.

    Возьмем, для примера, историю законодательства, страшный закон - "око за око, зуб за зуб" - был на протяжении веков мерою человеческих отношений. Самое суровое и нелиберальное современное законодательство так мало имеет уже общего с законами Хаммураби, Моисея, греческого Дриконта! (...)

    А как изменился к нашему времени взгляд на женщину! Чтобы дойти до признания самостоятельности и права решать самой свою судьбу, она прошла через ступень рабыни, гаремной затворницы, безответственного несамостоятельного члена семьи. Лет семьдесят назад еще считалось, что образование ей не нужно и даже вредно (давно ли отошло в прошлое немецкое: "Kinder, Kьche und Kirche" - как удел женщины?).

    С большими усилиями, и совсем не так уж давно, отказалось человечество от рабства.

    Разве нет разницы между нравственностью языческой и христианской? В христианстве человек впервые услышал о божественности своего духа, о своем сыновстве Богу, о высоком звании человека, о нравственных обязанностях перед Богом и собою, по отношению к ближнему, об этическом смысле жизни.

     

    Духовная жизнь Европы

     

    Эпоха древнего мира

    Понимание истории как прогресса человечества не было свойственно основателям культуры - грекам. При эллинском "статическом" понимании мира философия истории не могла возникнуть.

    (...) Отсутствие исторического сознания связано в эллинской культуре с отсутствием сознания свободы, с античной покорностью року, судьбе, с преобладанием поклонения форме (правда, художественно идеальной), а не содержанию.

    Языческий Рим также не внес в духовную жизнь человека ничего нового. (...)

     

    Свет христианства

    Христианство впервые принесло в Европу сознание свершения, однократности и неповторимости событий. В древнем мире такое понимание истории было установлено впервые персами, а развилось и в ветхозаветной истории еврейского народа. Однако, несмотря на ясное историческое сознание ветхозаветного еврейства с его ожиданием Мессии, еврейское понимание исторической судьбы имело коренной недостаток: это сознание не вмещало личность человека, его свободу духа и судьбу - назначение.

    Так же, как и социализм XIX и XX веков, древнееврейское историческое сознание считало настоящее положение (бытие) средством для устроения счастья поколении будущих. Это сознание обладало типично коллективистическими чертами; в нем не было идеи личного бессмертия, а потому, поскольку шла речь о справедливости, то таковая должна была осуществляться здесь же на земле (книга Иова).

    И этого было достаточно, чтобы еврейство не смогло воспринять христианского учения, несмотря на то, что христианство базировалось на библейских идеях исторического свершения. Отвергши Христа, еврейство не потеряло своей идеи исторического свершения, но ожидание Мессии обратилось в ожидание, по существу, Лже-Мессии, т.е. в идею, которая пребывает в еврействе и по настоящее время, влияя на судьбу не только еврейского народа, но и всей мировой истории.

    На взаимодействии еврейского ветхозаветного понимания: исторического движения и динамизма и арийской догматичности, созерцательного углубления и личного начала, - создалось христианское мировоззрение. Но в христианстве было начало, не известное дотоле ни античному миру, ни ветхозаветному еврейству. Это начало, принесенное самим Христом, - есть начало духовной свободы. Христианство отвергло всякое принуждение и несвободное осуществлении высшей Божьей воли и высшей Божьей правды. Оно отвергло и совершенствование человека как результат процессов необходимости или принуждения. Великий Инквизитор ("Братья Карамазовы"), не смогший вместить идеи духовной свободы, обращается к Христу со словами: "Ты возжелал свободной любви человека, чтобы свободно пошел он за Тобой, прельщенный и плененный Тобою".

    Избавляя личность человека от принуждения со стороны даже Высшего Начала, христианство освободило его и от духовного рабства перед природой. Человеку двадцатого века может показаться это малозначительным, но достаточно вспомнить тот мифический ужас, в котором древнее человечество находилось перед демонами и духами природы, олицетворявшими неумолимые стихии, - чтобы понять, какое огромное внутреннее и психологическое значение имела перемена, внесенная христианством в миропонимание тогдашнего человечества. Человек, переставший быть рабом природы, переставший себя считать только частью ее, а овладение силами природы - грехом перед Высшим началом (миф о Прометее), - освобожденный человек был психологически подготовлен к овладению силами природы, которое и началось в эпоху великих открытий и изобретений.

    Христианство, освобождая духовно человека от Рока, властного ранее и над внутренней праведностью его и над греховностью (миф об Эдипе), - внесло идею личной ответственности и значение личной духовной судьбы каждого человека.

    Неверно поэтому упрощенное толкование эпохи Возрождения, считающее, что только оно возвысило личность человека, ибо, как удачно замечено проф. Бердяевым, образ монаха и рыцаря предшествовал эпохе Возрождения. А без этих образов человеческая личность никогда не могла бы подняться на должную высоту.

    Эпоха древнего мира была эпохой по преимуществу автоматизма (самопроизвольности) (см. конспект: "Значение идей и сильных личностей") - человек был рабом стихии, рабом Высшего Начала, рабом своего земного благополучия. Христианство внесло в мир начало автономизма (самоутверждения). Но это начало не могло сразу покорить мир, минуя развитие авторитарных (самовластных) начал, которое, по существу, есть автономизм для немногих: автономизм ограниченный, в котором еще много остается от автоматизма и у самих властителей и водителей, и тем более у подвластных и ведомых.

     

    Средневековье

    Эпоха средних веков была по преимуществу эпохой авторитаризма. На путях авторитаризма думало средневековое общество осуществить свободный идеал христианства. Христианство как движение необычайной, сверхъестественной силы не могло не сообщить Средневековью достаточно динамичности. Но, как мы только что указали, в самом "смысле" Средневековья крылось внутреннее противоречие.

    Идея Средневековья, с необычайной ясностью вскрытая Достоевским в "Великом Инквизиторе", была идеей принудительного осуществления Царства Божьего через теократию, через схоластическое миросозерцание, через отрыв от природы.

    Средневековая аскетика укрепила человеческие духовные силы, сосредоточила и дисциплинировала их, но силы эти не были отпущены для испытания в свободном автоматическом творчестве культуры.

    Средневековое христианство связало "природного человека", оно сковало человеческие силы, отвратило человека от природы в нем самом и от природы в окружающем мире.

     

    Эпоха Возрождения

    Возрождение возвращает человека к природе и к связанной с природой античности (древнему миру). Разумеется, это не было возвращение к миропониманию древнего мира: христианство раз и навсегда освободило человека от преклонения перед природой. Человек эпохи Возрождения возвращался к природе уже как господин, в сознании собственной силы к ее овладению.

    В начале Возрождение не было враждебно католичеству и сами римские папы были его первыми покровителями, особенно в искусстве. Основную закваску истории Возрождения и последовавшей за ней эпохи дал гуманизм.

     

    Век гуманизма

    Гуманизм, по своему смыслу и наименованию, означает вознесение человека, постановку его в центр природы, его утверждение и раскрытие. Но уже в самом начале гуманизм крыл в себе новое противоречие, которое рано или поздно должно было привести к концу гуманистической эпохи, так же как и конец средневековой эпохи явился следствием ее внутреннего противоречия.

    Внутреннее противоречие гуманизма заключалось в отрыве "природного" человека от духовного. Человек постепенно отрывается от внутреннего смысла жизни, от Божественного начала, от глубины самой природы человека.

    Так гуманизм, начав с возвышения и вознесения человека, рано или поздно должен был дойти до принижения его. Ибо самоутверждение человека в том виде, как это делал гуманизм, неминуемо вело к принижению, к ненужности его, к иссяканию его творческих сил и духовных возможностей. Процесс этот в "Новой истории" совершался постепенно. Этапы его - Реформация, энциклопедисты, Французская революция, социализм. На этих этапах постепенно истощалась энергия Возрождения и иссякал его творческий дух. Мы присутствуем уже при закате его.

    На двух "фронтах" показал свое банкротство гуманизм, наследие Возрождения - на "фронте" индивидуалистическом и на "фронте" коллективистическом.

    На "фронте" индивидуалистическом его завершителем был Фридрих Ницше, последовательно выводивший из предпосылок гуманизма о человеческом самоутверждении и - отрицание человека. Еще Заратустра изрекает, что "человек есть стыд и позор, он должен быть преодолен". И это преодоление мыслится Ницше не в новом откровении любви и свободы, а в образе "сверхчеловека" - изверга, которому все дозволено. Недаром Цезарь Борджия, эта гнусная фигура эпохи кризиса папства, им идеализируется и возводится на сверхчеловеческий пьедестал.

    Карл Маркс, коллективистический антипод Ницше, логически доводит гуманизм до абсурда в другом направлении, но по существу раскрывает все то же противоречие, лежащее в основе "Новой истории". Его кумир - коллектив, пролетариат, на который переносятся им древнееврейские мессианские черты. Во имя этого страшного, нечеловеческого и безличного коллектива, утверждение человека, от которого он исходит вслед за Фейербахом, обращается у него в отрицание человека.

     

    *

    Ядом разложения некогда великого движения - гуманизма заражены все движения современной европейской мысли и жизни. Слишком сильно и велико было это движение, питавшее на протяжении полутысячелетия науку, искусство и технику, ставшее религиозно необходимым, чтобы его легко можно было преодолеть и изжить. Мир еще болен его грехами.

     

    Русская жизнь

    Предметом этой главы не является последовательное рассмотрение исторического пути развития России как государства. Здесь, в духе настоящего конспекта, мы наше внимание останавливаем лишь на жизненных силах, двигавших Россию по пути прогресса и, в их искажениях, к национальному несчастью. (...)

    Духовная жизнь дохристианской Руси целиком заполнялась и исчерпывалась религиозными верованиями русских славян - язычеством. Но и язычестве наших предков не было стройной религией с четкой мифологией, как у древних греков и римлян. (...) христианство в русском славянине-язычнике нашло девственную душу и разум, не отравленный, как у эллинов, парадоксами отвлеченной философии, и ограниченного восприятия мира как завершенного космоса, и как у римлянина - плотской пресыщенностью и духовным безволием.

     

    Православная Русь

    В то время как христианство не могло уже вызвать Элладу и Рим к новому творению ни в духовно-культурном, ни в общественно-государственном развитии, - для Руси оно обозначило пути новой жизни по всему ее фронту; от семейного быта до идеи княжеской власти. Оно несло с собой не только духовное содержание жизни, но часто и формы ее; восполнило новой моралью личную, общественную и государственную жизнь (дурное обращение с рабом стало почитаться "грехом", княжеская власть направлялась "на казнь злым, а добрым на милование").

    Христианство на Руси, будучи воспринятым по существу, не оторвалось от жизни, но, напротив, как бы приземлившись, вошло во все ее области, внося свой свет. И само христианство через это вылилось у нас в замечательное по своей высоте и по жизненной силе - Русское Православие, ставшее не только прибежищем душ верующих, но и истоком и культурного и политического развития государства.

    Идеи, проводимые Церковью, о власти, данной Богом князю - "слуге Божьему", о социальном служении ее ("воспрещать злым и казнить разбойников"), о равенстве перед Богом всех людей, и раба, и господина, и признание в рабе по-христиански - свободного человека, о справедливости, о помощи беззащитным - нашли пути к сознанию и отклик в народе и в княжеской власти. Так, например, в "Поучениях Владимира Мономаха князьям" - наследникам внушается: "ни права, ни крива не убивайте", "гордости не имейте", "куда же ходяще путем по своим землям, не дайте пакости деяти отрокам, ни своим, ни чужим, ни в селех, ни житех, да не кляти вас начьнуть", "худаго смерда... не дал есмь сильным обидети".

    Игорь Святославович, увидев бесчисленные и непобедимые рати половцев, говорит князьям и боярам: "Еже побегнем, утечем сами, а черныя люди оставим, то от Бога ны будет грех сих выдавше: пойдем, но или умрем, или живи будем на едином месте".

    Несколько позже в одном из характерных для психологии русского прошлого "Житий" сказано о прислужниках: "Такие же люди, как и я. Хоть и в рабство нам их Бог поручил, но души их больше наших душ цветут".

    Уже при самом принятии христианства св. князь Владимир почувствовал всю несообразность смертной казни с высоким учением, которым просветился, и тем доказал, что более проникся духом его, чем его учители и наставники, софистическими доказательствами сумевшие устранить великодушные сомнения великого князя. "Русская Правда" Ярослава Мудрого - первый судебный сборник русского законодательства - не знала смертной казни; так же думал о ней и Владимир Мономах.

    А в это же время Европа переживала эпоху средневекового варварства. Христианство там насаждалось огнем и мечом. "Святейшая инквизиция" возвела в степень "христианских" принципов нетерпимость и насилие.

    Просвещенные европейцы охотились за неграми и продавали их как товар, порой выбрасывая их за борт как опасный балласт. Их "христианство" привело к варфоломеевской ночи. Зато интересы "мира" долгое время мешали освобождению христиан из-под власти турок.

     

    Основные черты русского характера

    История Руси, позже России, знает, как и другие страны, случаи насилия и насильников, но никогда, вплоть до большевистского режима, насилие не было принципиальным.

    Человечность как прирожденная гуманность является основной и руководящей чертой русского характера. И поэтому моменты самого сурового бытия России отличались большей терпимостью, гуманностью и внутренним отвращением к насилию, чем самые светлые дни Европы ("Не в силе Бог, а в правде" - выражение глубокого внутреннего убеждения). В этом наша сила, но и наша слабость: ибо когда эти черты переходят в непротивленчество, разгильдяйство и беспомощность, они становятся гибельнее всякого насилия (февраль 1917 года).

    Однако нет другого народа, который бы так тяготел к истинной свободе, к правде, к общественной справедливости, как народ русский. Даже Разин и Пугачев не были просто разбойниками. В их бунтарстве проступал мотив социального протеста, заглушенного, правда, невежеством, озлобленностью и анархичностью. Зато Ермак, Семен Дежнев, казачество в свободе находят формы служения государству; а последнее, казачество, - еще и формы социального устроения быта по своему разумению правды и справедливости.

    Как и все слагаемые русского народного мировоззрения, русское понимание свободы имело своим истоком Православие. Будучи неразрывно связанной с пониманием и внутренним исповеданием справедливости, милосердия, терпимости, - русская свобода на своих исконных путях развития никогда бы не породила и не оправдала, подобно Западу, ни капиталиста-эксплуататора (порождение либерализма), ни человека-зверя Ницше, ни бездушного душителя личности - коллектива Маркса.

    Русский народный характер предуказал другой путь, на первых этапах которого уже начал вырисовываться психологический тип русского трудового хозяина (столь ненавистного большевизму "кулака"), опирающегося на религиозно-моральные устои. Это в области личной жизни, которую дальше нужно было сочетать с общественной и государственной жизнью. Эта задача ложилась на ведущий слой.

    Только в силу этих основных черт нашего национального характера Русь могла перестроиться в Россию, русскость вырасти в российскость. И опять - закрепить в сознании народном пройденный этап и наметить дальнейшие естественные пути национальной жизни - было задачей ведущего слоя. Но он возжелал свободы европейской, несшей нам великое разрушение государственности и рабство личности в коллективе.

     

    Ведущий слои - образованное общество

    Выразителем жизненных стремлении народа является его ведущий слой. Мы говорим, разумеется, не о слое только административно-управляющем народной жизнью, а о том слое, который выявляет эти стремления, оформляет их в идеи, идеалы и образы, творит народную культуру, ищет и указует пути осуществления идеалов в жизни, в политических и социальных формах.

    В русской жизни таким слоем было русское образованное общество - интеллигенция.

    Понятно, что этот слой, чтобы иметь силы и возможность выполнить свое назначение, корнями своими должен уходить в самые недра психики своего народа и не отрываться от нее ни духом, ни разумом.

    В русской жизни не произошло отрыва духа ведущего слоя от души народной (ибо как бы иначе творилась русская культура?), но произошел отрыв разумом, как и разрыв двух миров - духовного и разумного - в самом ведущем слое.

     

    Внутренний разлад ведущего слоя

    Мы настаиваем на этом диагнозе болезни русского образованного общества, ибо как иначе объяснить стихийные патриотически-волевые подъемы его в Отечественную войну, в войну за освобождение славян и, наконец, в начале Великой войны, в 1914 году? Как объяснить желание Петра Великого и Л. Толстого в последние часы их земной жизни, в преддверии мира иного, примириться с Православной церковью, одухотворяющей русскую душу и психику? (...)

    Русская же психика сама по себе, в своем существе, оставалась всегда неиссякаемым источником духовно-культурного делания и силой, создающей как свои ценности, так и преображающей в национально-самобытные формы заимствованные из общечеловеческих истоков культуры. Как христианство в русской душе преломилось в русское Православие, так и другие духовные ценности, почерпнутые из общих источников, преображены и вновь явлены миру в новом свете нашей национальной культуры, не потеряв при этом своего мирового значения...

    Но только то, что входило в нашу жизнь через наше духовное, а не только разумное восприятие и преображение, переставало быть чуждым нам и не вносило разлада в наш внутренний мир.

    Вот почему нас миновало мрачное средневековье Европы, а наш раскол в Церкви не зажег костров "святейшей инквизиции". Зато одолела нас западноевропейская философия после эпохи Возрождения, ибо вошла в нашу жизнь мимо нашей души, обратившись только к разуму русского образованного общества, овладела им и раздвоила внутренний мир его.

    Это начало истории, а вместе с тем и болезни русской общественной мысли. Естественную гуманность (человечность, человеколюбие), воспитанную в русском народном характере Православием, в идеологиях русской общественной мысли сменил западноевропейский гуманизм; исповедание духовной свободы личности заменено было в ней либерализмом; стремление к общественной справедливости - коллективизмом... Естественное гармоничное развитие личности оборвалось. (...)

    Разлад, вызванный в русском образованном обществе увлечением крайними философскими и политическими воззрениями Запада, не мог не отозваться и на административно-управляющем слое. Теоретические крайности первого вызвали реакцию второго - совсем не консервативного на практике.

    Так, например, в постановлении Правительствующего Сената, изданном 31.Х.1861 г., т.е. в самый разгар великих преобразований русской жизни, имеет место и такая фраза: "Обращает на себя внимание особенною дерзостью и важностью злоумышления... возбуждение свойственных будто бы России социальных устремлений". Это противоречие самому существу проводимых реформ, отрицание их нужности, раз России "не свойственны" стремления, удовлетворяемые этими реформами.

    Так разлад в духовно ведущем слое сообщил всему развитию русской жизни характер противоречий между теорией и практикой жизни. Говорилось не то, что делалось; делалось не то, что говорилось; часто не понималось то, что говорилось и делалось.

    Ведущий слой, хотя и был выделен русской жизнью для ее духовного водительства, оторвался от сущности этой жизни. Если и были попытки вновь вернуться к ней, то в них скорее работала механика реакции на чужеземное идейное засилие, чем осознание необходимости ненарушаемой духовной связи с истоками народной жизни.

    Явлением такого порядка было славянофильство. Славянофилы справедливо указывали на ценности исконных русских начал, но делали это без учета эволюции народной жизни и сознания. Они просмотрели, что русскость переросла в российскость, патриотизм - в национализм, что социальные вопросы переросли компетенцию религиозной морали и стали основными вопросами внутренней государственной политики и основанием национальной крепости. (...)

    Но жизнь не стояла. И в силу необходимости и практически функции административного управления русской жизнью и ее идеологического обслуживания (народное просвещение, армия) осуществляла бюрократия. К чести ее надо сказать, что делала "на это лучше, чем от нее можно было бы требовать. И не ее вина в том, что "Россия переросла форму существующего строя" (из доклада гр. Витте Государю) и стремилась к разрешению вопросов, поставленных самим развитием жизни.

    Бюрократия могла как-то удовлетворять непосильным, по существу, для нее требованиям, пока в жизни России не было творческой и самобытной российской идеи и ее кадров, способных принять на себя ответственность за судьбы своей страны. Она могла противостоять и шатаниям русской общественной мысли, раздвоившей личность члена своего общества и создавшей систему противоречий русской жизни, которые подготовили почву для захвата этой жизни любой, цельной и динамичной идеей.

    Но бюрократия не могла, конечно, бороться с такой идеей за душу и сознание народа. И, если быть просто справедливым (не партийно справедливым), то некому бросить камнем в нее, ибо она - бюрократия - только служащий, а не водитель народа - нации.

    В феврале 1917 г. бюрократия не самовольно передала свои функции сомнительным представителям народных чаяний, - они с нее были сняты сверху. И все же она боролась еще и с "октябрем" без всяких уже, по существу, на то санкций или указаний сверху.

    Не слепой и злой рок приуготовил России цельную и динамичную идею - идею коммунизма. В течение двух последних веков ведущий слой России, ее образованное общество, ставило вопросы ее бытия, своевременные и несвоевременные, и искало их разрешения не в сущности русской жизни и психики, а в западноевропейской политической философии, одной из крайностей которой является коммунизм.

    И коммунизм пришел, как "призванный варяг". Пришел тем же путем, как и его предтечи с Запада, т.е. не через восприятие народной психикой, а через осознание разумом неудовлетворительности существующего порядка вещей. Заострив все накопленные русской жизнью вопросы в социально-политические формулы и дав на них лозунговые ответы, понятные широким массам, - коммунизм легко обманул эти массы своей целеустремленностью на фоне февральского разброда.

    Так заблуждения ведущего слоя России, в своем естественном завершении через коммунизм, вылились в преступление перед Россией.

     

    В преддверии нового века

    Большевизмом не начат новый век России, а завершена эпоха великого духовно-культурного выявления русского естества, эпоха формирования великой нации и государства. Вместе с тем окончена и эпоха великого внутреннего разлада мыслящего общества и болезни философско-политической мысли. Наконец, изжит период кризиса и вырождения социальных и политических форм бытия.

    Новый век России придет не через эволюцию коммунизма (неспособного к эволюции в силу статичности конечных утверждений марксизма, неприемлемого для русской психики вообще), а через обретение цельности внутреннего мира личности, и рождения гармонии этого мира с формами национального бытия.

    (...) Россия стоит ближе к новому веку, чем Европа, ибо кризис западноевропейской философии в русском сознании созрел раньше, чем в самой Европе. В русской жизни изжиты два крайних проявления западноевропейской философии - либерализм (февраль-октябрь 1917 г.) и коммунизм, который держится еще лишь механическими средствами.

    Мы верим в величие нового века России

    - потому, что здорова душа народа, а болела лишь русская общественная мысль:

    - потому, что не слепой рок, а духовная устремленность и просветленное сознание ведут Россию к новому веку, и

    - потому, что нет предела духовному устремлению нашего народа, проявляющему себя и вопреки внешним формам бытия.

    (...) Христианская идея ценности и значения человеческой личности прошла за предыдущие столетия свой путь исканий, искажений, отклонений. Для ее осуществления создавались временные формы. В них не вмещалась она во всей своей полноте и потому сжигала их.

    Она отвергла построения патриархальной государственности и католической церковности, стремившихся утвердить своего рода режим "великого инквизитора", берущий на себя заботы о благе и счастье человеческого стада. Это понимание "стада" шло вразрез с пробивающимся в жизнь идеалом.

    Принципы Французской революции - индивидуализма и либерализма - обнаружили свою односторонность в свете той же утверждающейся в жизни христианской идеи. Неизбежное искажение их должно было последовательно привести к торжеству сильной, хищной и безнравственной - без Бога в сердце - личности.

    На наших глазах - в русской революции, в кризисе современного социализма, происходит крушение третьего отклонения с пути основной идеи, заданной первому человеку. Рушится попытка построить счастье человека, утвердить его равенство, его свободу с помощью и при посредстве механизации социальных форм, установлении социалистического строя.

    Он выгнивает у нас на Родине, прибегая для продления своего существования к "передышкам", давая отдушину то национальному чувству, то неугасающим хозяйственным инстинктам порабощенного народа.

    В Европе он явил свою несостоятельность, не утвердившись у власти. Об этом свидетельствует отход от него масс. Успехи фашизма и национал-социализма, успехи О. Салазара - созданы поддержкой широких масс.

    Новая эпоха, действительно, начинается уже потому, что все - кто с горечью про себя, кто открыто и громко - признали прошлое умершим, отошедшим. Этим совсем не отбрасывается вопрос об идейной связи с прошлым, о почтении к национальной истории и славе.

    Но даже и в приложении к так называемому "фашистскому" строю и "фашистской" государственности рано еще говорит о новом строе и "Новом человеке". Период партийной диктатуры и диктатуры вообще, по большей части, есть период ломки. Подлинные контуры нового выступают лишь тогда, когда новые тенденции получают возможность свободного проявления на расчищенном диктатурой месте. (...)

    Мы в данное время можем говорить лишь об отдельных чертах характера того "нового человека", присутствие которого мы чувствуем около себя, которого мы ощущаем, искренно говоря, и в себе, стремления которого мы разделяем. В русской жизни новый век будет складываться под напором стремлений к цельности внутреннего мира с формами социального и государственного бытия в свете христианства.

     

    [Здесь мы опускаем конспекты VII-XI (третью часть курса НПП "Основы народного хозяйства"), которая не была опубликована типографским способом. - Сост.]

     

     

    XII. Либерализм

    Либерализм есть мировоззрение, возвещенное немногими мыслителями еще на исходе Средневековья (Ян Гус, Леонардо да Винчи, Эразм Роттердамский), обоснованное во второй половине XVIII века (во Франции: Руссо, так называемые энциклопедисты - Вольтер, Дидро, Даламбер, бар. Гольбах, в Англии - Дж. Ст. Милль, Д. Юм, Адам Смит, у нас в России - Новиков и Радищев), утвержденное великой Французской революцией и захватившее целиком весь XIX век.

    В противоположность порожденному им марксизму, либерализм не представляет цельной, законченной системы, он - мировоззрение, заключающее в себе целый ряд разнообразных идей, доктрин и настроений.

    В настоящем конспекте мы будем рассматривать выявление либерализма в областях философии, права, политики и экономики.

    Два положения лежат в основе всего мировоззрения.

    1. Человек по природе добр. Он имеет все данные для того, чтобы быть совершенством. Если же человеку присущи недостатки, то это лишь следствие неудовлетворительных условий нашей жизни.

    2. Необходимое условие для проявления благих качеств, присущих каждому человеку, - свобода.

    Чем полнее свобода, тем ближе человек к своему идеалу - Человеку (с большой буквы).

     

    Основы либерализма

    Философская часть либерализма, вытекающая из этих двух положений, заключает в себе:

    а) Учение о познании внешнего мира.

    б) Взгляд на общий ход, цели и смысл истории человечества ("Философия истории").

    Согласно либерализму, окружающее нас познается единственно нашим разумом. Человеческий разум - мерило всех вещей. Все, что не поддается объяснению разумом - есть не более как праздная выдумка. Другими словами, одна из основ либерализма - рационализм (ratio - разум).

    Отсюда - отрицательное отношение либерализма к религии (особенно проявившееся в Западной Европе, где была создана целая международная организация - франкмасонство, имеющая, кроме всего прочего, целью борьбу с католичеством и утверждение культа "Разума").

    История человечества рассматривается либерализмом как непрерывный прогресс, как непрерывное освобождение разумного и добродетельного человека от опутывавших его оков религии, государственности (в частности монархической) и "зоологического предрассудка" - национализма.

    Скрижалью юридического либерализма является провозглашенная в 1789 году "Декларация прав человека и гражданина". Сложный вопрос об отношении между личностью, обществом и государством декларация упрощает таким образом, что забота переносится только на личность и ее субъективные права. Права личности объявляются священными. О ее обязанностях не говорится ни слова. Не упоминается и государство как таковое. Задача "общества" чисто формальная, не творческая, а консервативная: "сохранение природных и не отчуждаемых прав человека". Все остальное предоставляется инициативе - личному усмотрению отдельных индивидов.

    Программа декларации в значительной степени была осуществлена. Революция существенно видоизменила строение французского общества. Личность была раскрепощена. И, как выразился Ройе-Коллар, на ногах остались только индивиды. Вертикальная структура заменилась горизонтальною. Вместо иерархической лестницы сословий и корпораций с неодинаковыми обязанностями и правами - возник "народ", состоящий из формально равных индивидов, с одинаковыми правами и единственной обязанностью - уважать одинаковые права других индивидов. Начиная с Франции, в пореволюционной Европе такое общественное строение стало отчасти действительностью, отчасти же идеалом, за который боролись и который стремились во что бы то ни стало осуществить поколения, считавшие себя "передовыми". Так началось царство либерализма. Классическим его выражением в области права был гражданский кодекс Наполеона, изданный в 1804 г. и с некоторыми изменениями доныне действующий во Франции. Главное начало этого кодекса это свобода личности, частной собственности и договора.

    Основой гражданской жизни провозглашается индивид (личность). Он получается не путем вычитания, а напротив - всякие объединения получаются путем сложения индивидов. Личность свободна и своеобразна. Посему ей предоставляется широкое самоопределение, при одном условии - не стеснять чужих самоопределений. От нее не требуется, чтобы она заботилась о других личностях. Но в свою очередь и она не имеет права требовать, чтобы другие личности, или общества, или государства заботились о ней. Всякий для себя, всякий - кузнец своего счастья. Но вместе с тем и всякий - единственный виновник своего несчастья.

    Сообразно с этим понимается частная собственность. Это как можно более неограниченное и бесконтрольное господство лица над принадлежащими ему вещими, не стесняемое ни горизонтальными социальными зависимостями, ни вертикальными государственными повинностями. У кого есть собственность, тот имеет право требовать, чтобы никто не нарушал этого его права, не вмешивался в его осуществление, т.е. в то, как он владеет, пользуется и распоряжается своими вещами.

    Наконец, главной основой взаимных отношений между людьми провозглашается свободный договор. Ни отдельные лица, ни общество, ни государство не могут принудить личность выйти из состояния замкнутости. Это дело ее доброй воли. Нет обязанности без предварительных обязательств. Обязательства же устанавливаются договором, т.е. согласием двух лиц или более воль, создающих из ничего правоотношения между личностями. Так устанавливается гражданский оборот. Так заключаются даже браки и возникает семья. Все здесь решает личность. Она свободна. Но раз она сама себя связала договором - она обязана его выполнить, хотя бы это приносило ей ущерб.

    Политический либерализм, хорошо разработанный французскими энциклопедистами, имеет в своей основе, кроме двух уже указанных начальных положений либерализма, еще и формулу Ж.-Ж. Руссо "об общей воле" (вернее, воле большинства):

    "Общая воля всегда права и всегда требует своего публичного осуществления". Отсюда - в государственной жизни истинно то, что признается "волей народной", т.е. большинством голосов избирателей корпуса. [В идее Руссо, что граждане, заключая "общественный договор", отказываются от своих прав и передают их толкование и осуществление "общей воле", сегодня видны зачатки тоталитаризма. Между тем, за 100 лет до Руссо Джон Локк полагал, что присущие людям от рождения права никакой договор не отменяет. Здесь видны истоки демократии наших дней, прошедшей искус тоталитаризма. - Сост.]

    Из этих-то положений и возникла современная парламентарная демократия, покоящаяся:

    а) на всеобщем, прямом, равном и тайном избирательном праве;

    б) "на осуществлении законодательной власти собранием людей, избранных населением на основании этого права ("политическим парламентом");

    в) на подчинении власти исполнительной власти законодательной и на ответственности первой перед последней (в парламентарно-демократических странах правительство составляется из представителей партий, имеющих в данный момент в парламенте большинство. Если парламент выражает правительству недоверие - последнее должно выйти в отставку).

    Экономический либерализм, одна из причин современного экономического кризиса, имеет своими исходными положениями:

    а) Оптимизм. Веру в то, что природные запасы земли неисчерпаемы, что производимые продукты всегда будут иметь сбыт;

    "Природа, давая различным народам неодинаковые способности, климат и почву, гарантирует вечность их обмена, и их (народов) взаимная торговля будет столь же долгой, сколь они останутся просвещенными и индустриализированными" (Д. Юм, 1760 год).

    б) Следствие этого оптимизма - требование не ограниченной ничем свободы экономических отношений.

    Экономический либерализм отрицает какое бы то ни было вмешательство государства в хозяйственную жизнь страны. (...)

     

    Грехи либерализма

    Либеральное мировоззрение построено на в корне ошибочных предпосылках. Человек - не ангел. Ему присущи как добрые, так и злые качества. Если, действительно, необходима свобода для проявления добрых качеств, присущих человеку, то необходима и власть для того, чтобы он не мог проявлять свои злые качества.

    Мы знаем, каким террором сопровождалась Французская революция, выкинувшая лозунг: "свобода, равенство и братство".

    Этот террор был неизбежен потому, что человек, какие бы идеи он ни исповедовал, всегда остается человеком. В человеке заложена потребность верить. Отнимите у него Бога - он уверует в материю.

    Отказавшись от старых верований - Бога и короля, он нашел новые - разум и республику, и стал новым господам служить с тою же страстностью, с какой служил старым.

    Изменились верования, но не изменилась природа человека, по существу своему вечная и неизменная.

    Этого не учли либеральные мыслители, идейно подготовившие Французскую революцию.

    Современные точные науки подтверждают положение философа Канта, что разум не всеобъемлющ.

    Эйнштейн опрокидывает веками сложившиеся понятия о времени и пространстве.

    Химия отказалась от взгляда на химические элементы как на основу материального мира. Радиоактивность заставила совсем по-новому смотреть на вопрос структуры внешнего мира, разрушив прежние представления о материи и энергии.

    В естественных науках уже давно отошли от первобытного дарвинизма. Клетка перестала считаться носительницей жизни. Нео-виталисты вновь выдвигают идею "жизненной силы", присущей каждому живому организму. Изображая математически новейшие достижения науки, разум не может их конкретно себе представить.

    И все чаще и чаше начинает звучать сократовское: "Я знаю только то, что я ничего не знаю".

    Именно наука, бывшая надеждой и гордостью либеральных умов, развенчала "царя вселенной" человека,

    Современный мировой кризис развенчал и другое, воодушевлявшее людей XVIII и XIX вв. понятие - "прогресс".

    Теперь поняли, что технические усовершенствования еще не несут с собой роста духовной культуры.

    И недаром Япония через одного из своих вождей, ген. С. Араки, заявляет о том, что японцы взяли у Запада железные дороги и электричество, но все же остались японцами, и что национальное самосознание Японии должно остаться таким же, каким было в течение веков.

    Ошибка юридического либерализма состоит в том, что сложный вопрос об отношении между личностью, обществом и государством слишком упрощается и односторонне решается только в пользу личности. Это неправильно и принципиально, и фактически.

    Принципиально индивидуальная свобода является хотя и существенным, но далеко не единственным составным элементом нормального и законченного человеческого общежития. Человек, живущий в обществе и государстве, не может быть только частным человеком. Он должен быть и социальным и публичным человеком, сообщественником и государственником.

    Если сопоставить либерализм с жизнью, то окажется, что это не более как теория, во многих отношениях существенно расходящаяся с действительностью. И правовая, и политическая, и хозяйственная жизнь гораздо сложнее, чем это утверждают либералы.

    Совершенно изолированный человек гражданского либерализма, собственно говоря, нигде не существует. Все люди всегда тесно связаны всевозможными узами - семейными, хозяйственными, национальными, государственными и другими. Частная собственность всегда ограничивается и в пользу общества, и в пользу государства. Вместо свободного и индивидуального соглашения мы видим очень часто принудительный и коллективный договор.

    Крушение политического либерализма произошло потому, что человечество оказалось неспособным существовать и творить единственно на основании добровольного договора, как это предполагали те, кто в основу политической системы ставили воображаемого "Человека", наделенного всеми добродетелями. Образовавшаяся от упразднения власти "милостью Божией" пустота заполнилась властью политических партий, действующих от имени "народа". Проповедуемая либералами демократия превратилась в партийную олигархию, тем худшую, что политические партии, формально, суть частные сообщества. Государство бессильно вмешиваться в их внутреннюю жизнь и их взаимоотношения; а от них, в сущности, зависит его судьба.

    Парламент, по идее своей долженствующий быть носителем "воли народной", превратился в арену для сведения партийных счетов.

    Принятие законов, выражение доверия или недоверия правительству, бюджет и т. д. - все эти государственные дела решаются не в парламенте, а за кулисами, в комитетах политических партий.

    Выборы превращаются в унизительную для серьезных государственных работников шумиху; стараясь собрать возможно большее число голосов, партии дают самые несбыточные обещания. Пропаганда требует больших средств, и нередко партии, стоящие у власти, достают эти средства из государственной казны.

    Как признается вождь французских социалистов Леон Блюм (газета "Попюлер"), успех выборов зависит от последней предвыборной недели. До этого средний избиратель еще не определил свои политические настроения. "Воля народная", следовательно, основывается на минутном настроении масс: под влиянием пропаганды это настроение быстро создается и после выборов столь же быстро исчезает.

    Реальная власть сосредотачивается не в руках народа и не в палате его представителей, а в центральных комитетах политических партий. (...)

    Всем известно, к чему привел кратковременный опыт насаждения политического либерализма у нас в России в 1917 году.

    Следует отметить, что формально Россия действительно представляла при Временном правительстве "самую свободную страну в мире". Пример армии с выборным начальством - единственный в истории.

    Но даже и на Западе, где существенные движения были гораздо дисциплинированнее по духу и умереннее в своих требованиях, мы видим, к каким печальным результатам приводит осуществление политического либерализма.

    Во Франции в период 1920-1931 гг., т.е. за 11 лет, сменилось 21 правительство; у власти побывало за это время 326 министров. Средняя продолжительность пребывания у власти каждого министерства - 6 месяцев и 26 дней (II. Люциус).

    Всего со времени провозглашения III Республики с 1871 г. и по 1935 г. во Франции сменилось 80 кабинетов.

    Мы свидетели того, как в настоящее время во всем мире рушатся системы, созданные Французской революцией.

    Италия, Турция, Польша, Германия, Португалия...

    Человечество освобождается от навязанных ему в 1789 году "свобод" и ищет новые пути.

    Доктрины экономического либерализма создавались тогда, когда мировая промышленность была еще в зародыше. (...)

    Теперь рост безработицы, сословные противоречия, забастовки, неравномерное распределение благ - все это вопросы, которые экономический либерализм разрешить неспособен.

    И здесь выступает на первое место роль государства, примиряющего, распределяющего, организующего во имя интересов целой нации.

     

    Социализм - детище либерализма

    Либерализм не дает определенного описания своего строя. Это делает за него социализм.

    Искусно прикрываясь идеями либерализма о совершенстве человеческой природы, о разуме как мериле всех вещей и о грядущем счастье, основанном на свободе, - социализм, пользуясь "научными" выкладками Маркса и марксистов, указывает, что надо делать для того, чтобы это счастье осуществить. Вместе с тем, социализм договаривает до конца то, чего не договаривает либерализм.

    "Разум есть мерило всех вещей" - следовательно, Бога нет. Так утверждает материализм.

    "Смысл истории человечества - непрерывный прогресс". Этот прогресс выражается в закономерном изменении общественного устройства, зависящего от законов экономики (ибо история должна соответствовать материалистическому миропониманию). Отсюда легко предвидеть неизбежное установление социалистического строя, веря в истинность ("самим Марксом научно доказано") теории прибавочной ценности и концентрации капиталов.

    "Нация - зоологический предрассудок". Следовательно, нации должны быть уничтожены, и социалистическое общество должно быть построено на началах интернационализма.

    Так либерализм породил социализм. Плоды же социализма мы хорошо знаем. (...)

     

    Заключение

    Наша цель - Великая Свободная Россия.

    Наши идеологические положения говорят о необходимости наличия личных свобод, равенства всех перед законом и отсутствия классовых и сословных привилегий.

    Но эта свобода понимается нами не как свобода вне государства, но как свобода в государстве и во имя государства.

    Свобода труда и духовного творчества. Свобода слова, поскольку это слово не направлено к разрушению государства. Свобода совести: каждый может верить и мыслить как хочет. Свобода государства от политических партий.

     

    [НТС отказался от идеи беспартийного государства в 1950 году на том основании, что в условиях политической свободы предотвратить возникновение партии невозможно. - Сост.]

    Мы не верим в совершенство человеческой природы. Не верим и во всеобщий прогресс.

    Наша задача - создать достойных российских граждан - хозяев своей страны, и осуществить духовный прогресс российской культуры и государственности.

    Выполнить эти задачи можно лишь при твердой центральной власти, стоящей над партиями и классами, черпающей свою силу в идее служения Родине и проникнутой сознанием своей ответственности перед Нацией.

    Мы отметаем поэтому либерализм, ведущий к деспотизму партий, экономической анархии и духовной опустошенности.

    Не для этого мы боремся за Великую Свободную Россию.

     

     

    XIII. Социализм

    Введение

    Недостатки либерализма и стремление к социальной справедливости привели к образованию и развитию социалистического движения. Если либерализм был религией свободы, то социализм стал религией равенства. Не видя его в окружающей жизни, социалисты стали утверждать его победу в будущем. Однако этот будущий строй не явится результатом "искусственного" строительства. Он должен прийти в мир совершенно естественным путем, как продукт предшествовавшего ему развития экономических отношений. На свою работу социалисты смотрят только как на "родовспомогательное искусство", способствующее появлению на свет уже назревшего в недрах народной жизни нового общественного порядка, который с абсолютной необходимостью незыблемых законов истории должен заменить отживший современный строй.

    Ясно, таким образом, что в основу своего учения социалисты ставят материализм, ни на чем не основанную веру в механический прогресс и в законы истории. Кроме того, согласно учению социализма, в основе истории лежит общество - коллектив, а не человек, который, по их мнению, имеет значение только как клетка общественного организма и всецело определяется средой, в которой живет. В связи с этим социалисты отрицают и частную собственность, причем более умеренные - только не орудия производства, а крайние (коммунисты) и вообще. (...)

    Практика же сильно отклоняется от этих теорий и держится на демагогическом потакании дурным инстинктам толпы, обмане широких масс и доверчивой, прекраснодушной интеллигенции и, в конечном счете, на деятельности немногих сильных и решительных, хотя по большей части и совершенно беспринципных, лиц.

     

    Утопический социализм. Ассоционизм

    Отцом утопического социализма считается Платон. В основе его учения о государстве лежит следующее теоретическое рассуждение: "Даже самые лучшие и нравственные правители могут часто подпадать влиянию своих частных и семейных интересов. Вследствие этого совершенное выполнение обязанностей правителя возможно только при уничтожении частной семьи и частной собственности". Для обыкновенных людей Платон требует только безоговорочного подчинения правителям, которые будут одновременно и философами. Есть основание думать, что сам Платон не верил в возможность осуществления своей теории.

    В истории Рима нет никаких признаков социалистических учений. Трезвый, рассудительный ум римлянина, его ясно выраженный частнохозяйственный дух не допускали возникновения такого учения в Риме.

    В средние века социалистические тенденции обнаруживают некоторые еретические секты: катаряне, апостолики и анабаптисты.

    С XIV века, как одно из гуманистических движений, развивается утопический социализм. Первое сочинение этого направления - "Утопия" Томаса Мора (1516 г.), по которому и получило свое название целое движение. Предпосылкой идеального государства - "Утопии" - Мор считает наличие граждан образованных, справедливых, свободных от пороков и даже психически ограниченных. Сущностью государственного устройства Утопии является: обязательный труд, государственное хозяйство, обеспечение всем необходимым к существованию из государственных магазинов.

    Близким по содержанию к Утопии является также сочинение Кампанеллы - "Государство Солнца" (1620 г.).

    В начале XIX века очень популярным было сочинение одного французского сельского священника, видевшего все зло в институте частной собственности и ратовавшего за его уничтожение. Развитием его взглядов занялся Морелли. Он требовал введения общей собственности, предлагал организовать все производство по товариществам, где работы будут распределяться по способностям, а продукты по потребностям.

    Во время Французской революции лидером весьма немногочисленного социалистического движения был Бабеф, пытавшийся даже устроить социалистический переворот во времена Директории.

    К теоретикам социализма обыкновенно относят и Сен-Симона, что не вполне верно. Сен-Симон не отрицал частной собственности и призывал к нравственному возрождению, после которого он считал возможным перестройку государства на новых началах Ученики Сен-Симона были, однако, более радикальны и могут быть отнесены к социалистам.

    Одновременно с Сен-Симоном создавал свою систему Фурье, выставивший на первый план идеи ассоциаций (ассоционизм), т.е. таких сообществ, которые будут совместно жить и трудиться, причем частная собственность и семья отменяются. В истории же Фурье был индивидуалистом, считая, что исполнение всех желаний человека есть цель общества и что все индивидуальные стремления законны и исходят от Бога. Фурье задолго до Маркса выдвинул теорию концентрации капитала. (...)

    Был сделан целый ряд попыток создания ассоциаций, но все они окончились крахом и притом не вследствие противодействия правительств или общества, а потому, что они оказались нежизненной фантазией.

    Разобранные выше авторы исходили, главным образом, из теоретических рассуждений о справедливости. В противоположность им, основоположники так называемого "научного" социализма - Томсон, Прудок, Маркс исходят также из определенного учения политической экономии, ведущего свое начало от Рикардо. Рикардо утверждал, что труд есть причина всякой ценности, но это положение у Рикардо ничем не обосновано и он от него часто отступает. Основоположники "научного" социализма и задались целью обосновать это положение и сделать из него все возможные теоретические и фактические выводы.

    Прудон сыграл свою роль в истории социализма взглядами на частную собственность ("собственность - это воровство"), на понятие о ценности, на вред капитализма и денег, своим требованием уничтожения всякой прибыли. Однако сам Прудон был не социалистом, а анархистом. По мнению Прудона, государство существует только для того, чтобы поддерживать права имущих классов, если же принудительное законодательство заменится свободными договорами отдельных самоуправляющихся групп и корпораций, то государство станет ненужным. (...) Прудон не отрицал частной инициативы и резко критиковал социализм и коммунизм, дискредитируя их в рабочих кругах. В некоторых отношениях Прудон был предшественником корпоративизма, почему интерес к нему снова возник в наши дни, после всеобщего разочарования в теориях Карла Маркса. Основные сочинения Прудона: "Что такое собственность" (1840 г.) и "Система экономических противоречий".

     

    Учение Карла Маркса

    Самый известный теоретик "научного" социализма - Карл Маркс, живший в XIX веке. Свое учение он создал под влиянием философа Гегеля, экономиста Рикардо, также Прудона и материалиста Фейербаха. Его главный труд - "Капитал". Основными пунктами учения К. Маркса являются:

    1. Исторический материализм.

    2. Учение о борьбе классов как об основном процессе истории.

    3. Вера в историческую миссию пролетариата - класса освободителя.

    4. Теория концентрации капитала.

    5. Трудовая теория ценности.

    6. Учение о прибавочной стоимости.

    По Марксу основным фактором исторического процесса являются хозяйственные, по терминологии Маркса - "производственные" отношения или, иначе сказать, способы добывания и обмена хозяйственных благ. Следствием этих хозяйственных отношений является деление общества на классы. По мере развития хозяйственных отношений обостряется борьба классов (см. знаменитый "Коммунистический манифест" Маркса и Энгельса). Преобладающий класс свергается другим, который становится на его место, как, напр., буржуазия стала на место феодалов. Когда же последний угнетенный класс - пролетариат - станет на место буржуазии, то эксплуатировать больше будет некого, всякая эксплуатация прекратится, а с нею и угнетение и классовая борьба, и наступит пора общего равенства и счастья.

    Признак того, что это скоро наступит, Маркс видит в процессе концентрации капитала. Концентрация капитала, утверждает Маркс, идет по неумолимому закону эволюции хозяйственной жизни и ведет к неминуемому крушению капитализма и торжеству пролетариата. Благодаря концентрации капитала количество капиталистов будет все уменьшаться, а количество пролетариев, особенно безработных, будет все возрастать - пока, в конце концов, владетелями огромных капиталов не станет всего несколько лиц, а все остальные окажутся лишенными почти всякой частной собственности. Соотношение сил станет таким, что власть этих немногих капиталистов падет почти сама собой: пролетариат без труда скусит капиталистическую головку. Произойдет "Великая бескровная" социалистическая революция.

    В основе всех экономических рассуждений Маркса лежит его трудовая теория меновой ценности. (...) "В меновой ценности нет ни атома полезности", - говорит Маркс. Как общее свойство обмениваемых товаров, по Марксу, остается лишь то, что они оба - продукт человеческого труда. Но и труд качественно различен. Маркс своевольно откидывает качественное различие труда и вводит понятие "абстрактного труда", который, по его мнению, единственное общее свойство обмениваемых товаров. Следовательно, по Марксу, меновая ценность товаров равна количеству затраченного труда, измеряемого рабочим временем, необходимым на их производство. (...)

    При поисках "общего", лежащего в основании "меновой ценности", исключать блага, имеющие меновую ценность, но не представляющие собой продуктов труда - непростительная ошибка в методе доказательства.

    Например: не видно никакого основания, почему рядом с таким уравнением: "1 квартер пшеницы равен А центнеров, добытых в лесу дров" - нельзя поставить такое уравнение: "1 квартер пшеницы равен Б центнеров леса на корню".

    Далее совершенно не очевидно, что для установления меновой ценности надо отвлекаться от потребительской ценности и тем самым откидывать полезность обмениваемых товаров.

    При определении меновой ценности мы отвлекаемся от специального вида потребностей, которые удовлетворяются данными предметами, от специального вида полезностей, но не от самой полезности.

    Это особенно становится ясным, если мы примем во внимание, что вещи бесполезные не имеют никакой меновой ценности независимо от количества "овеществленного" в них труда.

    Еще меньше очевидно, что отвлекаясь от потребительской ценности, у товаров остается только одно общее свойство, а именно: что они суть продукты труда. У них, напр., остаются еще такие общие свойства, как относительная редкость, способность быть объектами собственности и т. д. (...)

    На рассмотренных выше теоретических основах меновой ценности построено пресловутое учение Маркса о "прибавочной ценности", под которой он подразумевает незаконную прибыль капиталистов. Ценность "рабочей силы", по Марксу, измеряется, как и ценность всякого другого продукта, сообразно рабочему времени, необходимому для его производства, т.е. в данном случае ценность ее определяется таким количеством рабочего времени, которое необходимо для производства наименьшего количества средств к жизни, нужных для существования рабочего и его семьи. Эти средства существования (...) и оплачивает ему капиталист в виде заработной платы (...) Разность между заработной платой рабочего и реализованной предпринимателем ценностью производимых рабочим товаров Маркс и называет прибавочной ценностью. Чем больше эта разность, тем выше прибавочная ценность и тем больше попадает в карман капиталиста, увеличивая его капитал за счет неоплаченного рабочего времени.

    Капитал предпринимателя состоит, по Марксу, из двух частей: 1) постоянной (не дающей прибавочной ценности) и 2) переменной (идущей на оплату рабочих и дающей прибавочную ценность). Соотношение, в котором прибавочная ценность находится к переменному капиталу Маркс называет нормой прибавочной ценности и считает ее "точным выражением степени эксплуатации" ("Капитал", I, 207). Далее Маркс называет нормой прибыли отношение прибавочной ценности ко всему затраченному капиталу. Если обмен происходит по закону ценности Маркса, то нормы прибыли должны быть крайне различны, даже при одинаковых нормах прибавочной ценности, и зависят от отношения его постоянной и переменной частей.

    Перейдем к критике этого учения. Рассуждения о прибавочной ценности как о величине, равносильной разности всей потраченной энергии и той ее части, которая должна быть передана источнику энергии (рабочему) для его существования, может быть распространена и на домашних животных и даже на все вообще источники энергии, если на рабочего смотреть только как на источник энергии.

    Тогда вполне резонно следующее рассуждение: гидроэлектрическая установка дает ее хозяину определенный доход, часть его должна быть затрачена на поддержание в исправном состоянии плотин и турбин, на смазку и т.д., а оставшаяся часть будет представлять собою прибавочную ценность. Или, может быть, специалисты будут утверждать, что ценность энергии, которую может дать Днепрострой, равна ценности труда немногочисленного персонала, необходимого для ухода за ним, плюс затраченный труд для его постройки? Если же всякий источник энергии дает "прибавочную ценность", то что же остается от трудовой теории ценности?

    Далее: величины, которыми оперирует Маркс, таковы, что проверка всех его положений на опыте не представляет труда. Однако Маркс ее всячески избегает, основываясь исключительно на теоретических рассуждениях. Жизнь же дает с совершенной очевидностью следующее:

    1. Товары не расцениваются по вложенному в них труду.

    2. Норма прибыли почти одинакова во всех производствах и находится вне какой бы то ни было зависимости от структуры капитала. (Соотношения величин постоянной и переменной его частей.)

    (...) Маркс вполне сознательно, даже ценою явных подтасовок, стремился доказать, что вся ценность продукта зависит от труда, в него вложенного, ибо из этого вытекало, что лишь рабочая сила, то есть пролетариат, является единственным создателем всех ценностей. Следовательно ему, и только ему, принадлежат все права. Сила учения Маркса поэтому вовсе не заключается в его "научности", а в том, что Маркс создал своего рода "новую пролетарскую религию". (...)

     

    Ревизионизм

    Основные положения учения К. Маркса критиковались не только учеными специалистами; более беспристрастные люди из самого социалистического лагеря подвергли это учение решительной критике. Эти критики марксизма из числа социалистов получили название "ревизионистов", в отличие от "ортодоксальных марксистов", пытающихся путем искусственного толкования сомнительных мест и другими подобными методами сохранить незыблемость авторитета Маркса. Но и эти попытки совершенно безуспешны и не убедительны. "То здесь, то там, - пишет ревизионист Е.Е. Зомбарт, - вытаскивали отдельные камни из здания Марксовой системы; целая армия кротов буржуазного и социалистического происхождения подрывала почву, на которой возвышалось гордое здание, пока оно совершенно незаметно однажды ночью не обрушилось..."

    Духовным вождем "ортодоксальных" марксистов считается Карл Каутский; наиболее же известными "ревизионистами" были: Эд. Бернштейн, Туган-Барановский, П. Струве, Эд. Давид, С. Булгаков, Е. Зомбарт. Надо еще заметить, что и сами "ортодоксальные" марксисты значительно отошли от учения Маркса (напр., в аграрном вопросе).

    (...) "ревизионисты" шаг за шагом отвергли теорию концентрации капиталов, теорию обнищания пролетариата и т.д. От теории социализма не осталось ничего, кроме горы скучных книг и боевых лозунгов. Но и эти лозунги, поскольку это не простая демагогия, не являются монополией социалистов. Так, трудовой принцип провозглашается и корпоративизмом, не чужд он и кооперации.

    Скорее иронией звучат в устах социалистов слова о передаче орудий производства в руки трудящихся, т.к. социализм мыслит себя осуществленным как централизованное плановое хозяйство ультра-капиталистического духа.

    Наш Союз не верит в теорию стопроцентной социалистической "плановости" и именно потому честно и открыто выставил трудовой принцип.

    В поисках более надежной опоры, чем марксизм, ревизионизм готов примириться с религией, с национализмом; ревизионист Булгаков пишет сочинение под названием "От марксизма к идеализму", а Зомбарт громогласно объявляет, что "таковы также в конечном счете стремления Бернштейна, Сорели и Жореса". [После революции С. Булгаков стал священником и известным религиозным мыслителем; его социальные взгляды от христианского социализма пришли к социальному христианству и сыграли немалую роль в становлении мировоззрения НТС (вместе с работами И. Ильина, С. Франка, Б. Вышеславцева, С. Левицкого и др. философов). - Сост.]

    Так, духовным банкротом стал социализм; но опровергнутый даже самими социалистами, он все же ими проповедуется в массах и притом по существу в тех же опровергнутых формах, немного перекрашенных и модернизированных. (...)

     

    Социалистическое движение

    [Описывается создание в 1847 г. в Лондоне "Союза справедливых", принявшего "Коммунистический манифест" Маркса, и Энгельса. I и II Интернационалы. Провал призывов к мировой солидарности социал-демократии в годы Первой мировой войны и раскол русских социалистов на оборонцев и пораженцев. - Сост.]

    (...) Революция 1917 года и большевистский переворот поставили Россию в центр социалистического движения. На большевиках сосредоточились надежды социалистических течений всех оттенков. В этом же году партия большевиков переименовывается в Российскую коммунистическую партию.

    Но возлагаемые социалистами на большевиков надежды не оправдались. Коммунисты резко порвали с социал-демократами. Они создали свои партии во многих странах мира: германскую, английскую, французскую и др. Они ведут сильную агитацию против социалистов, называя их "социал-предателями" за проявленные в войне национальные чувства. После революции коммунисты приобрели особое влияние и популярность в Западной Европе: с ними была связана надежда на скорое осуществление "мировой революции", этим объясняется успех их пропаганды.

    Конец войны был моментом максимального развития социалистической деятельности. Образовалось два объединения: реформаторско-социалистический II Интернационал (или "желтый", как его называли большевики) с центром в Лондоне; он возобновил свою деятельность Женевским конгрессом в августе 1920 года; вокруг него объединились реформаторские социалистические партии. И революционный коммунистический III (красный) Интернационал с центром в Москве, основанный Лениным 4 марта 1919 года; он объединил все коммунистические партии.

    Основные расхождения между ними следующие: представители III Интернационала стояли за:

    1) насильственную социалистическую революцию,

    2) интернационализм,

    3) централизм в партии и

    4) в области государственного управления за классовую диктатуру меньшинства пролетариата.

    Представители же II Интернационала отстаивали;

    1) социальную эволюцию путем постепенных реформ,

    2) допустимость патриотизма,

    3) демократию в самой социалистической партии и

    4) в области управления государством - принцип правовой демократии, которая лишь постепенным достижением парламентского большинства приведет к господству пролетариата. (...)

     

    [Далее описывается история социалистических Конгрессов и взаимоотношений социалистов и большевиков. Большевики, продолжая называть социалистов "социал-предателями", умело использовали их как опору своей политики в западном мире. Социалисты же, отвергая "диктаторские методы" большевиков, чувствовали свое мировоззренческое родство с ними - и призывали "защищать советскую Россию от враждебных действий капиталистических правительств" - как говорилось в резолюции Венского конгресса 1831 г. Одновременно шла дальнейшая эволюция западноевропейского социализма. - Сост.]

    (...) Происходила идеологическая эволюция "от классовой борьбы пролетариата с буржуазией" и интернационализма - к солидарному трудовому сотрудничеству всех групп населения в границах нации. Социалистические идеологи призывают к поддержке капиталистического строя и преодолению существующего экономического кризиса. Они считали это необходимым условием для осуществления социализма.

    Каутский в новом труде о материалистическом понимании истории утверждает, что социалистический строй - идеал далекого будущего, сейчас же "чем больше цветет и преуспевает капиталистический способ производства, тем лучше виды у социалистического режима, который придет на место капиталистического". Но в результате уже не экономических, а общественно-политических причин, как результат победы демократического принципа и трудовой (но не классовой) демократии.

    Демократизм - это последняя соломинка, за которую ухватился социализм. И этот последний этап социализма рухнул. Демократия не выдержала экзамена в условиях современного экономического кризиса: она не смогла дать нужной жертвенности и сплоченности, поставив интересы партии выше интересов целого государства. Из двигателя государственного развития она превратилась в тормоз.

    Результат влияния демократических принципов налицо: медленное, но постоянное распыление воли и безвластие, выражающееся в политической шумихе сегодняшнего дня. "Кризис демократии" - лозунг признанный и жизненно верный.

    И массы устали от демократии. Парадокс, признанный главою II Интернационала Ф. Адлером, что в Германии на "Октябрьских выборах 1932 г., проведенных на полной демократической основе, большинство народа высказалось против демократии и за диктатуру" и (что всего характернее) "без всякого принуждения со стороны" (речь Ф. Адлера на 4 съезде социалистической молодежи в Вене 1932 г.).

    Таким образом, в Германии после 14 лет демократического воспитания народ оказался дальше от демократии, чем в 1918-1920 гг. Через год та же участь постигла и Австрийскую социал-демократическую партию.

    (...) Демократия изжила себя. Если в 1918 г. из 22 государств Европы не было ни одного без парламента, то в 1938 г. из 28 государств осталось лишь 10, в которых сохранился принцип демократии в социалистическом понимании: из них лишь 2 государства крупных: Англия и Франция.

     

    [Этот абзац свидетельствует о том, что европейская демократия оказалась в 1930-е годы в глубоком кризисе, и недоверие к ней было свойственно не только НТСНП, но большей части общества в европейских странах. Очень просто сейчас, выхватывая подобные цитаты из контекста того времени, обвинить идеологию НТС в недемократичности. Просто было бы и выбросить эти абзацы из данного издания. Сложнее - понять, что демократия в ту эпоху действительно продемонстрировала одну из заложенных в ней опасностей: когда суждения об общественном благе выносятся населением не по духовным критериям, а по личным потребностям; когда "отбор лучших" происходит по себе подобным; когда свобода подменяется безответственностью.

    Реакция в Европе на тот кризис демократии была трагична. Демократии удалось преодолеть ее - ценою второй мировой войны. Но и путем собственной эволюции: демократия усвоила элементы авторитарности в своей самозащите, создала мировую систему взаимоподдержки, значительно подняла уровень обеспеченности населения, лишив его почвы для недовольства. При этом и социализм был лишен монополии на социальность, которая стала неотъемлемым элементом современных западных экономических систем. В виде ответного сближения социал-демократия западного мира превратилась в "буржуазные" партии с левой фразеологией, став составной частью "буржуазного" мира, против которого она когда-то провозгласила борьбу. Общественные конфликты были побеждены материальным благополучием и равнодушием к истине ("плюрализм").

    В соответствии с этой эволюцией изменилось и отношение НТС к демократии: в послевоенных документах этот термин постепенно становится естественным. Однако и предостережение против опасностей бездуховной демократии - остается на повестке дня. Ибо современные демократии продолжают делать ставку на эгоизм, полагая, что сумма эгоизмов компенсирует друг друга. Это ведет к оправданию греха и нарастанию его уровня. И не исключено, что равновесие порока может выйти из-под контроля по мере роста человеческого могущества и размывания христианского фундамента западного общества. Можно лишь надеяться, что Запад вовремя осознает эти зреющие проблемы глобального характера. Свободной России, однако, необязательно копировать их. - Сост.]

    (...) Итак, в коммунистическом лагере за 16 лет существования Коминтерна можно отметить три периода в его тактике:

    а) Эпоха ставок на немедленную мировую революцию (от основания до 1924 г.).

    б) Создание революционных кадров (с 1924 по 1930 гг.), систематически руководимых одним общим центром - Москвой.

    в) Единый фронт как борьба за массы (задачей его было вырвать организованные толпы из рук социалистов и левой буржуазии).

    Но цель их одна - мировая революция. К ней упорно ведет Коминтерн, Сталин и его приспешники.

    В социалистическом лагере: 1) безволие, идеологическая и организационная неустойчивость II Интернационала и 2) тяготение социалистических масс к коммунизму, с одной стороны, к национализму ("фашизму"), с другой, полная апатия в умеренных кругах населения, испробовавших прелести "Народного Фронта", но боящихся жупела "фашизма".

    Остатки когда-то мощных социал-демократических партий продолжают еще существовать в разных государствах Западной Европы. Но закат социал-демократии наступил. Сами социалисты с тоской признают это. Мир понемногу изживает заразу, черпая живительные силы в новом национальном движении.

    (...) появился мощный фактор общественно-политической жизни в форме национальной диктатуры, опирающейся на народные массы. Поставив в основе своей программы практическое разрешение социальных (общественных) вопросов национальное правительство само пошло по пути широких социальных реформ, часто искусно пользуясь старыми социалистическими лозунгами, столь близкими рабочему сословию. "Национал-социализм" в Германии, христианский социализм в бывшей Австрии (общественное движение, стремящееся разрешить социальный вопрос при содействии и в духе католической церкви), гильдийский социализм (построение общества из объединения гильдий, представляющих отдельные сословия, для разработки социальных и экономических вопросов ) - прототип корпоративного строя Муссолини. Все эти движения, тактически пользующиеся социалистическими лозунгами, по сущности своей с социалистическим учением не имеют ничего общего.

    Они лишь учли ту крупицу истины, которая скрывалась в социалистическом учении и влекла за ним массы: это признание тяжелого положения трудовых сословий, защита их интересов и т. д. Взяв на себя эти функции, национальная власть лишила социалистов монопольного права выступать от имени трудящихся. Социализм потерял свою главную притягательную силу. Этим объясняется непонятое социалистами перерождение настроений в массах, так легко отказавшихся от своих прежних идеалов.

    Но вакханалия коммунистических садистов и изуверов все же продолжается на нашей Родине. Влить в нее эликсир новой жизненной силы - вот долг Нового Поколения России как там на Родине, так и здесь, за рубежом.

     

    Заключение

    Чем же объясняется относительный успех социалистического движения. Это, во-первых, объясняется тем, что он обращается к чувствам толпы, а не к разуму ее. Ибо:

    а) Не теорию прибавочной ценности излагает социализм толпе, а кричит об эксплуатации бедняка и рабочего богатым и предпринимателем.

    б) Дурным инстинктам он дает оправдание привлекающим лозунгом - "грабь награбленное".

    в) Его коммунистические тенденции выливаются, пока он не достиг господства, в формулу равенства.

    г) Его стремление к социализации предприятий и централизации хозяйственной жизни затуманено романтической иллюзией обращения всего в "народное достояние".

    д) Его неизбежное следствие - пролетаризация всего населения - не бросается в глаза, прячась за широковещательным провозглашением "права на труд".

    е) Но больше всего говорит сердцам масс то, что солью земли, подлинным хозяином жизни он провозгласил рабочего, единственного, якобы, создателя всех ценностей.

    "Кто был ничем, тот станет всем", - поется в революционном гимне.

    Второй причиной успеха социализма является поддержка, которую он нашел в современной свободомыслящей либеральной интеллигенции.

    Массы сообщали лишь силу удара в редкие моменты столкновения.

    Прав Макдональд, говоря, что "социализм базируется не на рабочих низах".

    Борьбу за социализм вынес на своих плечах интеллигентный слой, отрицаемый социализмом.

    Едва ли когда кто из интеллигенции задумывался над теоретическими предпосылками социализма. Для интеллигента социализм представлялся радикальной попыткой социальных реформ, осуществлением демократизма, свободы, справедливости, братства.

    И социалистические политики часто сознательно поддерживают эту иллюзию в своих соратниках по единому "демократическому" фронту.

    Прочтите "Перманентную революцию" Троцкого. Он прямо признает, что демократические лозунги для социализма были лишь средством, сыгравшим роль в привлечении симпатий интеллигенции.

    Социализму, по самому существу его, чуждо понятие свободы политической и духовной, столь дорогой интеллигенту-либералу.

    В социализме интеллигенцию привлекла упрощенная возможность излечить все беды человечества.

    Горожане, привыкшие считать достижения культуры удобством жизни и порядок -чем-то само собой разумеющимся, кабинетные теоретики, прекраснодушные мечтатели, они не учли, не уяснили всей силы и зла остальных тенденций социализма, глубоко противоположных идеалам демократизма - свободе, справедливости и примату духа.

    Было у современного либерала и нечто общее с социализмом - общие настроения и общие предпосылки. Это: отрицательное отношение к авторитетам, традициям, религии, материалистическое понимание процессов жизни и истории.

    Разрушительным идеям и лозунгам социализма, а в особенности марксизма, увлекшим в свое время, сознательно или бессознательно, не только широкие массы, но и либеральных политических деятелей, надо противопоставить здоровые идеи, отвечающие правильно понятым свойствам человеческой личности.

    1. Вместо материализма и атеизма надо прививать творческий и реалистический идеализм.

    2. Вместо социалистического рабского коллективизма - этический индивидуализм.

    3. Вместо классовой борьбы - трудовой солидаризм.

    4. Вместо социалистической бюрократии - деловое государство.

    5. Вместо косного интернационализма, в сущности космополитизма, - национализм и здоровый национальный эгоизм.

    (...) Люди мысли, те, кто создает настроения, кто формулирует их, кто пускает в ход идеи, разрушительная и созидательная сила которых огромна, должны понять, что борьба с бессовестной эксплуатацией, что защита прав бедного и слабого, что программа официальных социальных реформ не есть социализм, что большевизм есть подлинное лицо социализма и очевидное доказательство его несовместимости с идеалами гуманности, просвещения и свободы.

     

     

    XIV. Земельный вопрос

    [Значение этого конспекта во многом устарело как из-за изменении в составе сельского населения России, так и вследствие новых методов ведения сельского хозяйства и его технической оснащенности во всем мире. Поэтому мы опускаем "общую часть" и текст, посвященный "сельскому хозяйству большевиков", а приводим лишь сведения о Столыпинской реформе и основанную на ней "Аграрную программу НТСНП". - Сост.]

     

    Земельный вопрос в России

    Земельный вопрос в России имел две стороны - экономическую и политическую.

    С самого начала истории Московского периода помещик получал землю с крестьянами как жалованье за военную службу. Интересы безопасности самого государства были выше интересов крестьянского сословия. В силу установившихся прав помещик сохранил свои земельные привилегии и тогда, когда он перестал нести военную службу. Необходимо, однако, учесть, что 60% крестьян не были под властью помещиков (на окраинах). Недовольство крестьянской массы своим положением было причиной многих потрясений в русском государстве. Им были наполовину вызваны события т. н. Смутного времени. Оно породило разиновщину и пугачевщину. Оно постоянно, вплоть до 1917 г., давало себя знать учащающимися из года в год аграрными беспорядками.

    Акт 1861 года разрушил старый земельный порядок. Лица всех сословий получили право на приобретение земель. По духу нового закона земля стала меновым товаром. Земля, однако, была передана не в личную, а в коллективную собственность крестьян, с обязательством выкупить землю у бывших владельцев, за что члены крестьянской общины отвечали солидарно ("круговая порука"). Община имела право пороть своих сочленов без суда и даже ссылать на поселение в Сибирь; без разрешения общины крестьянин не мог продать своей доли, уйти на заработки. Акт 1861 г. признавал за отдельным крестьянином право самостоятельно выкупить свой участок через 25 лет и стать частным собственником. Однако указом 1886 года эта статья была отменена.

     

    [Крестьяне были уравнены в правах с лицами других сословий лишь в октябре 1906 года. - Сост.]

    После освобождения крестьян от крепостной зависимости главной причиной крестьянского недовольства и волнений было "малоземелье" и убеждение, созданное и поддерживаемое социалистическими агитаторами, что положение можно поправить отобранием помещичьей земли.

    Средний надел на крестьянскую душу в 1861 году мы могли бы считать в 4,83 десятины (помещичьих крестьян З-5 дес., казенных - 5-6 дес. и только северных - олонецкой и пермской группы - около 15 дес.).

    С течением времени, в силу роста крестьянского населения этот средний надел должен был уменьшиться. В 1880 г. можно принять его в 3,35 дес., в 1900 году - в 2,59 дес.

    В 1905 году весь земельный фонд Европейской России, 400 млн. десятин, распределялся следующим образом:

    надельной крестьянской 140 млн. дес.

    казенной 132 млн. дес.

    частновладельческой 102 млн. дес.

    удельной 8 млн. дес.

    церковной 0,8 млн. дес.

    монастырской 0,7 млн. дес.

    городской 2 млн. дес.

    войсковой 3,5 млн. дес.

    остальной 0,6 млн. дес.

     

    К 1917 году крестьянами куплено было еще 36 млн. десятин, помещики потеряли до 42 млн. десятин. Для того, чтобы правильно оценить приведенные выше цифры, надо принять во внимание, что большая часть помещичьей земли находилась в аренде у крестьян. В 1916 г. помещики сами засевали лишь 7,6 млн. дес., которые были землей пахотной. Остальную составляли леса, болота и неудобные земли.

    Весь земельный фонд Европейской России распределялся до революции следующим образом:

    пахотной земли 117.945.858 дес. - 28,9%

    леса 151.840.449 дес. - 37,2%

    лугов 67.953.612 дес. - 16,6%

    неудобной земли 70.816.717 дес. - 17,3%

     

    Всего крестьянских хозяйств в это время было 16 млн. дворов.

    Таким образом, очень незначительны были фонды, которые могли быть переданы (ибо арендованные земли были фактически уже заняты) в руки малоземельного и безземельного крестьянства. Для Полтавской губернии высчитано было, например, что эта операция дала бы лишь безземельным всего по 1/4 дес. на двор. Но при низком культурном уровне нашего хозяйства, при устарелых способах обработки те условия, в которых европеец мог бы еще изворачиваться, у нас были признаны условиями малоземелья (до 1 дес. имели 240 тыс. дворов, 1-5 дес. - 2630 тыс. дворов, остальные больше). Надо еще принять во внимание, что по климатическим и почвенным условиям огромные районы нашего отечества (север, центр) были малодоходны и бездоходны в сельскохозяйственном отношении. Во многих местах не хватало своего хлеба на год, а во многих даже до Рождества. Доходность земледелия падала еще от начавшейся в 1880-х годах конкуренции Соединенных Штатов на мировом рынке. Для внутреннего рынка даже потребовался покровительственный тариф 1891 года.

    (...) ликвидация помещичьего землевладения не разрешила бы вопроса. В уме народа создалась просто легенда о том, что, разделив крупные хозяйства, можно излечить застарелый недуг русской деревни - малоземелье.

    Русское правительство также понимало, какой угрозой для государства является неразрешенный аграрный вопрос. Оно думало, что остроту его можно ослабить рядом систематических мер. После отмены крепостного права оно постепенно ослабляло тягость т. н. "выкупных платежей", и в 1906 г. их совершенно отменило. В 1882 г. был учрежден Крестьянский Поземельный Банк в целях облегчения крестьянству покупки земли. Через него крестьянство приобрело больше 10 миллионов десятин. На путь энергичных реформ правительство стало при Столыпине. До реформы Столыпина русское сельское хозяйство было общинным.

     

    Община. Как бы идеально ни было организовано сельское хозяйство, как бы справедливо ни была распределена земля между отдельными хозяевами, рост населения в сравнительно короткое время выведет сельское хозяйство из раз созданного равновесия. Одни крестьянские семьи растут, другие вымирают. Создается распределение земли, не соответствующее количеству рабочих рук в крестьянских дворах и, во всяком случае, происходит измельчание участка, ведущее к обеднению населения. Вопрос о целесообразном распределении земли возник в России двести, триста лет тому назад и привел к созданию передельной общины, организации, осуществлявшей через определенное количество лет переделы между отдельными дворами - членами общины, пропорционально количеству "едоков" или рабочих рук.

    Таким образом, крестьянин, состоящий в общине, имел землю во временном пользовании на период от одного передела до другого. Это привело к тому, что крестьяне стали относиться к обрабатываемой ими земле крайне небрежно: не удобряли ее и т. д. Общинное землевладение неуклонно вело русское крестьянство к обеднению, а небрежное отношение крестьянина к "ничьей" земле задерживало интенсификацию сельского хозяйства. Поскольку вначале, пока земли было еще сравнительно много, такое периодическое перераспределение еще было возможным, постольку при дальнейшем росте населения оно стало вызывать чрезмерное дробление участков и "чересполосицу". На одну семью часто приходилось несколько десятков отдельных участков, разбросанных в разных местах. Община во многом помогала крестьянину в хозяйстве, выполняя некоторые функции современной кооперации; но этим она не покрывала наносимого ею ущерба. В силу многих причин (поддержка правительства и общественных группировок самых противоположных направлений) общинный порядок землевладения долго держался в России и принес немало бед сельскому хозяйству.

     

    Реформа Столыпина. Целью реформы Столыпина было создать крепкий класс крестьян-собственников, не связанных общиной и способных вести интенсивное хозяйство.

    Указ 9 ноября 1906 года и закон 14 июля 1910 года определили способы укрепления общинной земли в собственность. Закон о "землеустройстве" от 9 мая 1911 года определил способы выделения земель в один участок (отруба, хутора).

    1. Хутор - это земельный надел, непосредственно примыкающий к жилым строениям землевладельца. Для того, чтобы разбить крестьян данного села на хутора, нужно их расселить так, чтобы каждый жил на отведенном ему участке земли.

    2. Отруб - это земельный надел, не связанный непосредственно с постоянным жилищем крестьянина, но могущий находиться от него на значительном расстоянии (зачастую до 10 верст и выше). При выделении на отруба нет надобности уничтожать села расселением крестьян.

    Оба способа имеют свои достоинства и недостатки. При хуторском землевладении земля находится в непосредственной близости к ее владельцам и таким образом крестьянин может уделять ей больше внимания. Кроме того, уменьшается возможность пожаров. Важно также и то, что поблизости нет кабака. При самостоятельной жизни у крестьянина вырабатывается чувство собственного достоинства, хозяйственности, предприимчивости. К недостаткам хуторов следует отнести дальность, расстояния от школ и церквей, земских больниц и пр. общественно-культурных учреждений. Отруба имеют то преимущество перед хуторами, что, как было сказано выше, село не уничтожается; школы и церкви находятся тут же, вблизи. Но зато крестьянину приходится часто выходить из дома еще до рассвета для того, чтобы дойти до своего участка земли и начать на нем работать.

    Какой способ где применить - зависит от местных условий.

    Давая крестьянам землю в собственность, Столыпин хотел создать крепкий класс крестьян-фермеров. Мероприятие это имело крупный успех. К 1 января 1915 г. на хутора выделилось 1.048.000 дворов с общим количеством в 10.825.610 дес. Однако все крестьянство не могло перейти на новый порядок, т. к. земли бы для всех не хватило.

    Так как вообще рационализация форм сельского хозяйства без разрежения населения невозможна, правительство решило использовать свои азиатские земельные фонды для переселения на них крестьян. Но этот процесс шел медленнее, чем рост населения, хотя и рос из года в год.

    До 1914 г. переселено было свыше 10 млн. крестьян. В организации переселенческого дела хотя и были недостатки, но зато достойная удивления работа была произведена правительством по самой подготовке азиатских земель к переселению. Сделаны были грандиозные осушительные (напр., долина реки Или) и оросительные работы (Голодная степь).

    Развивающаяся промышленность тоже поглощала часть сельского населения, черпая из него необходимый контингент рабочих, и этим способствовала упорядочению сельского хозяйства.

    Бешеная оппозиция, которую оказали этой реформе Столыпина социалисты и либералы, свидетельствует о том, что правительство верно определило направление действия. Опасались укрепления правительства. Социалистические партии, проповедуя практику захвата (социал-демократы) и черного передела (часть социалистов-революционеров), или не имели полной программы (социал-демократы), или стояли за социализацию частно-владельческой земли и переход ее в общественное владение и в распоряжение демократически организованных общин и территориальных союзов общин на началах уравнительного пользования (социалисты-революционеры). Они почувствовали, что Столыпин своими реформами выбивает у них почву из-под ног: сытое, довольное крестьянство перестанет идти на поводу у сторонников социальной революции. С практической деятельностью правительства совпадала в главных чертах программа кадетской партии (увеличение площади землепользования за счет государственных земель и отчуждение частновладельческих; переселение). Но и со стороны кадетской партии реформа Столыпина не только не получила поддержки, но встретила даже противодействие.

    Крайне правым кругам также не нравилась реформа. Они видели в ней угрозу своим интересам. Неудивительно поэтому, что законопроект Столыпина не прошел в Государственном Совете и Государственной Думе и премьер-министр вынужден был провести его путем чрезвычайного Высочайшего Указа.

    В 1911 году великий государственный человек был убит анархистом Богровым. Дело Столыпина пришло слишком поздно и не было им доведено до конца.

    (…)

     

    Аграрная программа НТСНП

    1. Ликвидация коллективизации, отмена принудительной сдачи сельскохозяйственных продуктов государству и свобода торговли ими.

    2. Передача земли в собственность крестьянам и только трудящимся на ней.

    3. Временное признание колхозов свободными кооперативами, выработка общих правил выделения единоличных хозяйств и использование совхозной земли.

    4. Охранение сельскохозяйственного инвентаря, МТС и передача их в ведение местных властей и самоуправлений.

    5. Установление минимума единоличных земельных участков, запрещение и недопущение возникновения крупных поместий.

    6. Немедленное создание землеустроительных учреждений, мобилизация и обучение кадров землемеров и земельных посредников.

    7. Мероприятия по обеспечению крестьянства с.-х. инвентарем и скотом.

    8. Содействие образованию свободной и независимой с.-х. кооперации.

    9. Учреждение опытных с.-х. и зоотехнических станций, организация и популяризация низшего и среднего сельскохозяйственного образования для широкого распространения среди крестьян знаний, способствующих интенсификации и доходности их хозяйства.

    10. Ввиду изменений в составе населения мы допускаем переделы, но при обязательном условии соблюдения принципа частной собственности (возмещение).

    11. Мы считаем также необходимыми глубоко продуманные меры со стороны государства в деле переселения избытков населения из Европейской России и придаем особую важность правильно организованным показательным хозяйствам.

    12. Охрана торговли сельскохозяйственными продуктами от спекулянтов.

    13. Политика цен, обеспечивающая крестьянству возможность культурного и экономического прогресса.

    14. Привлечение крестьянства к государственному строительству по принципам национально-трудового солидаризма.

     

     

    XV. Рабочий (трудовой) вопрос

    Труд (умственный и физический одинаково) признается нами обязанностью и долгом каждого гражданина перед нацией и государством и единственным основанием его прав.

    Трудовой вопрос есть поэтому вопрос о социальном обеспечении всех трудящихся, независимо от вида его труда и организации взаимоотношений трудовых групп, сословий и отраслей между собой и с государством.

    Рабочий вопрос, с которым мы знакомимся в этом конспекте, - только часть более общего вопроса, трудового, выделяемая из него потому, что большая часть современных государств еще не .достигла той стадии развития, при котором появляется сознание единства трудящихся, а потому и трудового вопроса, так как это государства либерально-капиталистические. (...)

    Причины, вызвавшие для современного государства насущную необходимость разрешения рабочего вопроса, суть не только экономические, но и психологические: во-первых, неудовлетворительное положение многочисленного рабочего сословия ведет к физическому вырождению части нации, что является угрожающим и для остальных ее частей (...), а во-вторых, в интересах нации как целого недопустимо, чтобы одна ее часть сознавала себя неполноправной.

    Рабочий вопрос является поэтому предметом не только кабинетных изучении, но и усиленного внимания со стороны государственных деятелей и политиков всевозможных направлений.

    "Рабочий вопрос есть вопрос о неудовлетворительном положении рабочего класса и о способах его улучшения" - так гласит шаблонное определение рабочего вопроса либеральными дореволюционными политиками.

    "Рабочий вопрос есть вопрос борьбы угнетенных с угнетателями, пролетариата с буржуазией. Разрешится он только в рамках всемирной пролетарской революции, которая истребит класс эксплуататоров-капиталистов и установит строй пролетарской диктатуры" - так истолковывают рабочий вопрос последователи Маркса, социалисты и коммунисты.

    "Рабочий вопрос есть праздная выдумка. Рабочие должны быть довольны своим положением и слепо повиноваться распоряжениям работодателей". Приблизительно так понимают рабочий вопрос крайне-правые реакционеры.

    Для нас, активных российских националистов, рабочий вопрос есть вопрос об обеспечении российским рабочим права и возможности на существование, достойное сынов и равноправных граждан Великой Национальной России.

    Разрешить рабочий вопрос можно поэтому только рядом всесторонних мер, которые не только должны обеспечивать рабочему сытую жизнь и защиту его профессиональных интересов, но и сделать его творческим фактором, дав ему занять соответствующее место одного из хозяев и строителей национального государства.

    Рабочий вопрос важен для нас еще и потому, что у нас на родине сильно возросла численность городского рабочего класса в период коллективизации сельского хозяйства.

     

    Развитие рабочего движения

    а) На Западе.

    (...) Колыбелью рабочего движения была Англия, где еще в 1790-х годах появились первые организации рабочих - "Trade Unions". Под влиянием агитации социалиста-утописта Роберта Оуэна деятельность рабочих союзов того времени приняла революционно-политическую окраску; рабочие были увлечены идеей социального переворота. Английское правительство постепенно нашло верный подход к рабочему движению. Умелым законодательством были удовлетворены справедливые требования рабочих. 40-е годы XIX в. отмечены крушением чартизма - социально-политического движения английских рабочих. С этих пор рабочее движение в Англии, организованное в союзы "Trade Unions", одно из наиболее умеренных во всем мире.

     

    *

    Рабочее движение в Германии, возникшее в середине XIX в., вплоть до прихода к власти Гитлера в своей большей части было захвачено социал-демократами и коммунистами, в меньшей части католическими христианскими синдикатами.

    Социальные реформы во имя блага германской нации, возвещенные Гитлером, привлекли рабочие массы на сторону национал-социалистов (плебисциты). Это - лучшее доказательство органичности национального чувства, неизмерно более сильного, чем навязанные извне классовые предрассудки.

    В настоящее время [1937 г. - Сост.] все германские рабочие объединены в национал-социалистический "Трудовой фронт".

     

    *

    По-своему исчерпывающе подошла к разрешению рабочего вопроса и фашистская Италия, создавшая объединенные фашистские рабочие синдикаты, наравне с прочими корпорациями принимающие участие в управлении страной.

    В остальных западноевропейских странах, в особенности в тех. которые сохранили парламентаризм (напр., Франция), рабочее движение в значительной своей части подпало под влияние марксистских агитаторов.

    Социализм никогда не был профессиональным движением. Для социализма и вождей его лозунги профессионального движения, "экономические требования" были лишь средством возбуждения масс против существующего строя (достигнув власти в России, социалисты вовсе не подумали, например, передать "орудия производства в руки трудящихся").

    Захватив профессиональные организации, социалисты сделали их орудиями борьбы против власти. Отсюда их крайние требования, предъявляемые государству. Рабочие массы стали подниматься на протест не только для достижения экономических требований, но и по поводу политических событий.

    Неспособное дать живую, захватывающую массы идею, парламентарно-демократи-ческое государство, часто к тому же находящееся в зависимости от обладателей крупного капитала, вынуждено бороться с рабочим движением чисто полицейскими методами.

    Отсюда - озлобление рабочих, забастовки, волнения, бунты и восстания.

    б) В России.

    Рабочее движение в России с самого начала было захвачено социализмом.

    Организации рабочих возникли под влиянием левых групп интеллигенции, мечтавшей использовать рабочее движение для своих политических целей (пресловутое "свержение самодержавия"). Здесь сочетались, в неповторимом смешении, сентиментальная маниловщина, подлинно христианская любовь к униженным и оскорбленным с обычным у нас поверхностным увлечением последним словом - социализмом.

    Возникший в 1874 г. "Северный Рабочий Союз", несколько позднее "Группа Освобождения Труда" были вместе с тем зародышами социал-демократической партии.

    Стачки и забастовки возникали у нас не только по поводу экономических требований, зачастую весьма справедливых, но и в связи с политическими событиями (напр., по поводу казни анархиста в Испании).

    Можно сказать, что, начавшись в 1892 г., стачечное и забастовочное движение не прекращалось до 1905 г., когда разразилась первая революция.

    В 1907 г. насчитывалось до 245.000 человек организованных рабочих, объединенных в 650 союзов.

    Характерной для нашего рабочего движения является тесная связь со студенческими беспорядками. Они друг другу сопутствуют и вызывают одно другое (в 1899 г. студенческие беспорядки и волнения рабочих в Костроме, Твери, Иваново-Вознесенске; в 1901 г. студенческие и рабочие беспорядки в Москве, Харькове, Тифлисе, Ростове-на-Дону и т. д.).

    И все-таки социализм широких рабочих масс был поверхностным и воспринимался ими только потому, что преподносился им вместе с экономическими и бытовыми требованиями.

    При умелом подходе к рабочему движению можно было бы легко освободить рабочих от влияния социалистов и воспитать в них чувство гражданственности и патриотизма.

    Что это так, доказывает попытка начальника Московского Охранного Отделения Зубатова, создавшего в 1901 г. многотысячную организацию рабочих города Москвы, имевшую целью удовлетворение экономических нужд не путем борьбы, но взаимопомощи и лояльного обращения к власти. Нововведения Зубатова не понравились, однако, правительству, и его попытка была ликвидирована "сверху".

     

    [Подробнее на эту тему см.: Д. Поспеловский, "На путях к рабочему праву", "Посев", 1987, 238 стр. - Сост.]

    Следует отметить также благотворное влияние, которое оказывало на рабочий вопрос введение в 1882 г. Института фабрично-заводских инспекторов.

    В период гражданской войны лучшие части адм. Колчака - Ижевская и Воткинская дивизии - были целиком составлены из рабочих Ижевского и Воткинского заводов.

     

    *

    Рабочее движение в СССР придушено и загнано в подполье.

    Власть чувствует ту грозную силу, которую могут представить собою организованные рабочие.

    Известна расправа с так называемой "рабочей оппозицией" Шляпникова-Осинского. Известны расстрелы без суда и ссылка в концентрационные лагеря десятков тысяч рабочих.

    Известны глаголы "волынить" и "филонить", созданные в советском быту. Эти глаголы означают преднамеренную работу "спустя рукава". Такого вида забастовки - явление, распространенное в СССР.

    Власть фаворизирует "стахановщину" - принудительное поднятие дневной нормы производства на высоту нормы, выработанной одним-двумя рекордсменами. Эта система вызывает, однако, упорное сопротивление рабочих, доходящее до физического уничтожения "стахановцев" (случай Виноградовой и много других).

    Подсоветские рабочие ныне готовы к восприятию антикоммунистической пропаганды и к организованным выступлениям.

    Нам надо это учесть и использовать.

    (…)

     

    Социальные мероприятия организации труда

    Мерами по организации труда являются:

    1. Охрана труда малолетних и женщин.

    2. Регламентация рабочего договора и обеспечение вознаграждения за труд.

    3. Нормировка рабочего времени.

    4. Нормировка заработной платы.

    5. Право организации рабочих (рабочее самоуправление).

    6. Социальное страхование.

    7. Разрешение социальных конфликтов.

    8. Повышение интереса к труду.

     

    1. Охрана труда малолетних и женщин.

    Запрещение работы женщин и детей в целом ряде производств, вредно отзывающихся на здоровье (горная, химическая, текстильная промышленность и др.).

    В остальных случаях производства сокращение рабочего времени работы малолетних и женщин.

    В СССР широко применяется и женский, и детский труд, даже в горной промышленности (напр., в Донбассе).

     

    2. Регламентация рабочего договора и обеспечение вознаграждения за труд.

    Каждый рабочий договор должен быть зарегистрирован в суде. Не допускается индивидуальный договор между рабочим и предпринимателем, но коллективный между предпринимателем и организацией нанятых им рабочих.

    Прекращение и расторжение договора может последовать лишь по взаимному соглашению сторон или в случаях, точно оговоренных законом (пожар, наводнение, неявка на работу без уважительных причин в течение определенного времени и др.).

    Во всех странах рабочие добились того, что уплата вознаграждения производится денежными знаками, а не продуктами данного предприятия, что закрепостило бы рабочего.

    В СССР рабочий находится в полной зависимости от работодателя-государства и оплата труда его ничем не обеспечена.

     

    3. Нормировка рабочего времени.

    В России соответствующий закон был издан в 1897 году.

    В настоящее время почти во всех странах нормальный рабочий день не может превышать 8 часов. В СССР рабочие работают по 16 и более часов.

     

    4. Нормировка заработной платы.

    По мнению марксистов (Железнов), высота заработной платы зависит от соотношения сил хозяина и рабочего, причем первый стремится ее понизить до минимума.

    Это мнение не совсем верно, ибо основывается только на отдельных частных случаях. В действительности же, соотношение сил хозяина и рабочего является лишь одним из факторов, влияющих на высоту заработной платы. К остальным факторам следует причислить:

    а) Общая экономическая конъюнктура.

    б) Успешность предприятия.

    в) Воля хозяина. Далеко не всегда хозяин стремится выжать все соки из рабочих, а многие хозяева стремятся повышением платы увеличить продуктивность труда.

    Государственная власть, регламентируя высоту заработной платы, должна иметь в виду два положения.

    Во-первых, рабочее сословие, равноправные граждане государства, должно быть поставлено в возможность культурного, гигиенического и сытого существования.

    Во-вторых, рабочее сословие не имеет права жить за счет других сословий и в ущерб хозяйственным и национальным интересам государства.

    Кроме того, в предприятиях, где будет производиться принцип участия (в той или иной форме) рабочих в совладельчестве и прибылях предприятия, известная доля ответственности ляжет на плечи рабочих. В этих предприятиях можно установить определенную зависимость между успешностью предприятия и заработной платой.

     

    5. Право организации рабочих (рабочее самоуправление, коалиционное право) выражается в трех видах:

    а) в праве рабочих на частно-правовые организации (профессиональные союзы, объединяющие рабочих по видам производства, напр., союзы текстильщиков, строительных рабочих, железнодорожников и пр.);

    б) в устроении государственных рабочих палат, ведающих вопросами взаимопомощи. В выборах в эти палаты принимают участие все рабочие, независимо от рода занятий;

    в) в праве рабочих данного предприятия избирать фабрично-заводские комитеты для урегулирования отношений с предпринимателями. В СССР профсоюзы и фабзавкомы являются бюрократическими учреждениями, состоящими из лиц, назначенных сверху или выбранных советским методом - открытым голосованием из числа кандидатов, предложенных властью.

     

    6. Социальное страхование осуществляется:

    а) Государством непосредственно (Германия) или через рабочие палаты.

    б) Городскими самоуправлениями (Гентская система), применялась как средство страхования от безработицы в Бельгии, Франции, Норвегии и Дании. Пособие выдавалось тем лишь рабочим, которые, будучи на работе, делали взносы в свой профессиональный союз или городскую ссудо-сберегательную кассу.

    в) Самими рабочими организациями путем устройства ссудо-сберегательных касс.

     

    7. Разрешение социальных конфликтов.

    Социальные конфликты проявляются в нарушении одной из сторон - рабочими или предпринимателями - заключенного ими договора. Таким образом различаются:

    а) Забастовки. Прекращение рабочими работы на данном предприятии.

    б) Локауты. Одновременное прекращение работ в данной отрасли производства, вызванное решением предпринимателей.

    Известны и другие, второстепенные виды межсословной борьбы, напр., бойкот рабочими товаров данного предприятия, "черные списки" неблагонадежных рабочих на отдельных фабриках, знак Лебеля и пр.

    Посредничество в разрешении социальных конфликтов может быть:

    а) частным и

    б) государственным.

    Вид частного посредничества наиболее сильно развит в Англии ("Палаты соглашения").

    В настоящее время в большинстве стран посредничество в области социальных конфликтов взяло на себя государство, действующее во имя высших интересов нации.

    Это посредничество выражается в форме арбитражных судов, в состав которых входят представители предпринимателей, рабочих организаций и государственной власти, причем последний обычно председательствует. Деятельность государственных арбитражных судов выражается:

    а) в принудительном расследовании;

    б) в постановлении приговора, обязательного для обеих сторон.

    Так известны третейские суды в Новой Зеландии, промышленные суды в Австралии и Канаде и, после победы фашистов, в Италии, где законами от 1926 г. запрещены под угрозой уголовного наказания как забастовки, так и локауты.

    Посредничество государства в разрешении конфликтов, вызванных обострившимся в последнее время рабочим вопросом, выражается также в институте бирж труда, имеющих целью посредничество при нахождении работы.

     

    8. Повышение интереса к труду.

    Этот вопрос чисто психологический. Он состоит в проблеме превращения труда, тяготеющего над человеком как проклятие, в труд, дающий нравственное удовлетворение человеку и пробуждающий интерес в трудящемся.

    Известно, что труд крестьянина в страдную пору в несколько раз тяжелее труда рядового рабочего. Если бы труд рабочего был физически так же тяжел, рабочий бы его не вынес. Почему же выносит свой труд крестьянин? Здесь есть две причины.

    1. Крестьянин видит результаты своего труда и получает от этого нравственное удовлетворение.

    2. Крестьянский труд в течение годового цикла все время меняется (вспашка, удобрение, посев, сенокос, жатва, молотьба).

    Ничто так не утомляет трудящегося, как однообразный и неосмысленный труд, и ничто так не разрушает здоровье, волю и инициативу, как обращение человека в машину.

    Поэтому мы считаем, что для облегчения труда рабочего необходимо:

    1. Дать рабочему разнообразный и осмысленный труд и 2. повысить в нем интерес к самому труду, как и к его успешности.

    Во многих предприятиях первого можно достигнуть постепенной переброской рабочего из отдела в отдел в пределах данного предприятия. Рабочий должен проходить цикл работы от первой стадии до последней. Этим он всесторонне ознакомляется с производством и расширяет свой интеллектуальный и технический горизонт.

    Вначале применение этой меры, вероятно, вызовет известное падение продуктивности работы, т. к. рабочему на новом месте нужно: 1) выучиться, 2) вработаться. Первое существенно только при прохождении цикла первый раз; второе повторяется при каждом переводе рабочего из отдела в отдел.

    Это падение можно уменьшить, переводя рабочих маленькими группами (два, три человека). В дальнейшем же можно ждать не только его компенсации, но и повышения продукции по количеству и качеству, благодаря тому, что рабочий, знающий смысл своей работы и не связанный навсегда с однообразным трудом, работает лучше и охотнее, а при прохождении всего цикла работы будет сам знать, какие недостатки работы в первых стадиях влияют на конечное качество продукта.

    Повышение интереса к труду можно достигнуть: а) организацией курсов для ознакомления с данным производством для того, чтобы облегчить рабочему прохождение "цикла работы". Их следует устраивать в мастерских, лучше всего при переводе из отдела в отдел. Рабочий должен иметь перед глазами полную картину производства; б) в некоторых отраслях промышленности участием рабочих как в прибыли предприятия (индивидуально или коллективно), так и в особенности на орудия производства. Рабочий, зная, что он является совладельцем предприятия, будет всегда работать с большей охотой. (...)

    Важно также введение льгот и содействия для приобретения рабочими недвижимого имущества.

     

    Наши выводы

    Мы видим, что рабочий вопрос в чисто экономической плоскости неразрешим. Несмотря на все достижения современного рабочего законодательства, социальные конфликты продолжаются в тех странах, которые пытаются разрешить рабочий вопрос лишь формально, путем издания охранительных законов.

    Предоставленные в своей духовной жизни самим себе, рабочие продолжают чувствовать себя париями. Отсюда - успех марксистской агитации среди рабочих масс в либерально-демократических государствах.

    Всякое рабочее законодательство, даже наиболее передовое, не приведет ни к каким результатам, если оно будет рассматривать рабочий вопрос только с экономической точки зрения и не будет сопровождаться массовой национально-культурной работой.

    Пора, наконец, твердо усвоить мысль, что даже в случае, если бы были удовлетворены все экономические требования рабочих сословий, этим не была бы ликвидирована возникающая в их среде борьба против порядка и государства. Социализм, которым пропитано сейчас мировоззрение рабочих масс, есть - политическое учение, стремящееся к социальному и государственному перевороту, враждебное национальному государству и гибельное для культуры. Та доля правды, которая заключается в нем - отстаивание прав каждого на человеческое существование - которая и для нас является правдой, не искупает вреда, приносимого им обществу. Его проповедь и теория есть теория систематического разнуздания алчности и дурных инстинктов толпы. Его практика - деспотия, насилие и произвол кучки авантюристов в Советской России.

    Марксистский социализм и здоровое национальное государство - непримиримые враги.

    В нашем государстве рабочий должен стать индивидуально-творческим элементом, строящим вместе с другими национальное государство.

    Обеспеченный от хищнического использования его сил и здоровья, с широко развитым техническим горизонтом, знающий смысл и цель своего труда, экономически обеспеченный и воспитанный в национальном духе рабочий должен стать одним из столпов Национально-Трудовой государственности. Рабочее движение должно стать движением профессиональным.

    "Диктатура пролетариата" для нас такая же несправедливость, как и всякое другое насилие.

    Мы стоим за свободу и равенство всех граждан, живущих в лоне единой семьи - государства.

    Профессиональное движение рабочих масс, отстаивающих свои сословные и насущные интересы, имеет право и должно требовать от государства поддержки и защиты.

     

    Рабочий должен почувствовать себя гражданином и патриотом. Это - первая задача, ложащаяся на национальную власть.

     

    Рабочий должен перестать чувствовать себя пролетарием. Это задача вторая.

    Здесь культурно-пропагандной работе должна сопутствовать экономическая помощь.

    Итак, нашими мерами к разрешению рабочего вопроса должны явиться:

    а) Твердая и неуклонная политика надклассовой и надпартийной национальной власти, направленная к равной защите всех трудовых групп населения.

    б) Ведение широкой культурно-воспитательной и пропагандной работы в рабочих массах.

    в) Строго применяемое передовое (в лучшем смысле этого слова) рабочее законодательство, сопровождаемое решительным преследованием каких бы то ни было социальных конфликтов.

    г) Предоставление профессиональным группам возможности организоваться для культурной самодеятельности, хозяйственной взаимопомощи и социальной защиты при условии соблюдения общегосударственных интересов.

    Принятая Союзом программа выставляет следующие пути разрешения вопросов труда и рабочего законодательства:

    1. Признание труда (умственного и физического одинаково) обязанностью и долгом гражданина перед нацией и государством и единым основанием его прав.

    2. Недопустимость сословных и имущественных привилегий - равенство возможностей.

    3. Установление свободы труда и личного творчества на началах Национально-Трудового Солидаризма.

    4. Установление единой Национально-Трудовой Организации.

    5. Организация "Трудовых Групп" в "Трудовые Союзы" по отдельным отраслям физического, хозяйственного и духовного труда и творчества.

    6. Объединение "Трудовых Союзов" в "Трудовые Палаты" отдельных отраслей национальной жизни.

    7. Установление трудового законодательства, обеспечивающего трудящимся нормальные и гигиенические условия труда, достойные и человеческие условия существования, нормировку рабочего дня, свободу профессиональных организаций, коллективный договор, оплаченный отдых, страхование на случай болезни, старости и смерти, отчисление части прибылей на культурно-бытовые нужды трудящихся и т. д.

    8. Социальный арбитраж государства.

    Мы отвергаем борьбу классов как ведущую к разрушению государства и нации и считаем необходимым построение государства на началах социального мира, социальной правды и делового сотрудничества всех трудовых групп.

    Мы несем с собой социальный мир.

    Мы должны уметь проводить и защищать этот мир.

     

     

    XVI. Кооперация

     

    Виды кооперации

    Для успешности всякой хозяйственной деятельности необходима личная инициатива. До настоящего времени наиболее отвечающей для ее выявления считалась капиталистическая система. Однако роль капитализма переоценивалась. Во-первых, он не приспособлен ко всем видам хозяйственной деятельности. (...) Во-вторых, организуя производство и обмен, он не организует в равной степени распределения и потребления.

    (...) Современный капитализм принял спекулятивные формы, и личная инициатива предпринимателей крупного масштаба - "капиталистов", обратилась не к организации хозяйства или обмена, а к защите предприятия от биржевых нападений. Наконец, капитализм старается захватить сферу политической жизни, которая теряет от этого свое общее для всех граждан значение. Социализм (марксизм) есть лишь неудачная попытка исправить недостатки капиталистического строя, подчинив все хозяйственные предприятия государству. При этом, с одной стороны, остаются почти все его недостатки ("государственный капитализм"), с другой стороны, все строится на бюрократизме, много раз доказавшем свою недостаточность для выполнение хозяйственных функций.

    Учитывая вышеизложенное, еще в конце прошлого столетия появились общественно-экономические течения, ищущие какой-то средний выход. Они, признавая необходимым сохранение личной инициативы и института частной собственности, в то же время определяли способы организации потребления, однако не на искусственно теоретических построениях, как это делает марксизм.

    Так возникла кооперация. Ее распространению благоприятствовали появившиеся в то время идеи "солидаризма". Солидаризм поставил своей целью разрешить извечный вопрос: личность или общество, сочетав оба эти качала в одну систему. Признавая доминирующее духовное начало в личности человека и требуя свободы его проявления, солидаризм также указывает на природную потребность каждого человека жить в обществе себе подобных и на его зависимость от окружающих людей. (...)

    Кооперация есть приложение идей солидаризма в экономическом плане. Возникла она в форме свободных союзов мелких предпринимателей (крестьян и ремесленников) в целях как защиты от неравной конкуренции крупных предпринимателей, так и для борьбы с их монополизированным положением на рынке. Таким образом, являясь врагом крупного капитализма, кооперация казалось бы имеет много общего с социализмом. Однако в отличие от последнего, свою борьбу она ведет не революционно, а в порядке свободного соревнования. Строго блюдя свою свободу, кооперация не допускает ничьей опеки, ни даже помощи. Считается, что роль государства должна ограничиться предоставлением права свободной организации. Всякого же другого рода помощь или привилегии просто ей вредны.

    Часто именем кооперации прикрываются учреждения, совершенно с ней не имеющие ничего общего, однако, различить такие учреждения довольно легко.

    Отличительной чертой кооперативов является то, что они организуются не в целях получения наибольшего барыша на затраченный капитал, а ради увеличения, путем общего ведения хозяйства, трудовых доходов своих членов или уменьшения их расходов на потребительские нужды. При этом они вполне сохраняют хозяйственную самостоятельность своих членов. Должности обыкновенно почетные - безвозмездные. Особенно важное значение кооперация имеет в сельском хозяйстве, организуя мелкие крестьянские хозяйства в крупные единицы.

    Главнейшие виды кооперации мы рассмотрим подробнее.

     

    Кредитная кооперация - одна из самых важных отраслей кооперации, т. к. она не только объединяет остальные ее отрасли, но и служит мостом с денежным рынком. Сейчас она распространена повсюду в виде всевозможных ссудо-сберегательных касс, обществ взаимопомощи, кредитных товариществ и т. д.

    Основоположниками кредитной кооперации считаются Шульце-Делич и Райффейзен (главная деятельность обоих относится ко второй половине XIX века). Первый действовал среди городских ремесленников, второй - среди сельского населения. Кассы Райффейзена, в отличие от касс Шульце-Делича, не давали процентов на вложенный капитал. Другим их основным принципом является малочисленность основной ячейки (не больше 100 человек). Кроме того, Райффейзен считал, что материальной заинтересованности недостаточно, что члены кассы должны быть между собой морально связаны, объединены общей идеей (напр., когда они одновременно являются религиозной общиной). В России кассы типа Райффейзеновских нашли большее применение в крестьянской среде. (…)

    Отдельные кредитные общества и товарищества объединяются в целые союзы. Эти союзы не должны носить местный характер, но полезно, чтобы они охватывали собою как можно более широкие пространства. Полезно также, чтобы в один союз входили как городские, так и сельские ячейки. Во всех этих случаях появляется необходимость в Центральных учреждениях и Центральных кооперативных банках. Таковым в России был Московский Народный Банк.

    Такие Центральные кооперативные банки дают возможность не выпускать свободные деньги из сферы кооперации. (…) Сами эти банки не прибегают ни к каким сомнительным средствам. Этим они и приобрели большое доверие вкладчиков.

    Главная же особенность Центральных кооперативных учреждений заключается в следующем. В различных отраслях производства в разное время ощущается потребность в деньгах. Для одного и того же хозяйства эта потребность неодинакова в течение одного года. Это касается главным образом сельского хозяйства, где наибольшая потребность в деньгах весной, а денежный приток осенью. Также в целых областях может появиться острая нужда в деньгах, напр., вследствие неурожая, в то время как в других местах этого нет. Кредитная кооперация как раз и является аппаратом, регулирующим денежное распределение, переводя деньги из места накопления в места, где чувствуется в них нехватка.

     

    Потребительская кооперация в настоящее время широко распространена во всем мире. Она охватывает кооперативы для удовлетворения всевозможных видов человеческих потребностей: кооперативные лавки, булочные, аптеки, амбулатории, курорты и т. д.

    Цель потребительской кооперации - уничтожение посредников между производителем и потребителем и тем самым предоставление последнему продуктов по их первоначальной цене. Отдельные общества достигают устранения только одного такого посредника - розничного торговца, покупая товар прямо у оптовика. Чтобы устранить и его и для закупок прямо у фабриканта, кооперативы объединяются в союзы потребительских обществ.

    Часто современная потребительская кооперация идет еще дальше. Кооперативные союзы создают свои фабрики. Эти фабрики работают по капиталистическому принципу, только вместо единоличного хозяина хозяином они имеют союз потребительских обществ. Рабочий же этих фабрик не обязательно даже должен быть членом какого-нибудь кооператива, почему эти фабрики надо отличать от производительных кооперативов, основанных на совершенно иных принципах.

    Продажа товаров в этих кооперативах производится своим членам за наличные деньги по цене, близкой к рыночной. В конце же года полученный доход распределяется между этими членами пропорционально их закупкам. В отличие, напр., от акционерных обществ, каждый член может иметь только один пай и тем самым достигается равноправность всех членов, вне зависимости от их состоятельности. Это правило распространено и на остальные виды кооперации.

     

    Производственная кооперация (городская) развита значительно слабее. Попытки создать фабрики, где бы все рабочие были пайщиками, почти всегда терпели неудачу. Это происходило потому, что: 1) невозможно ставить на одну доску знание и умение, а следовательно, и влияние трех групп лиц, работающих на фабрике, - коммерческих руководителей, технических руководителей (инженеров, техников и мастеров) и чернорабочих; 2) для организации крупных промышленных предприятий нужны капиталы, которых обыкновенно нет у вышеупомянутых лиц; 3) состав этих групп лиц, а особенно рабочих всегда отличается известной текучестью, вследствие чего трудно рассчитывать на получение кредита извне.

    Другое дело - организация кустарных и промышленных артелей, где ручной труд важнее машинного и где квалификация отдельных членов может быть более или менее одинакова, напр., организация артелей сапожников, портных, парикмахеров и т. д.

    Надо еще отметить, что обыкновенно потребительские кооперативы избегают коммерческих связей с производственными кооперативами, т. к. интересы их взаимно противоположны.

     

    Сельскохозяйственная кооперация

    Кооперация имеет наибольшее значение и показывает наибольшие успехи в области сельскохозяйственной деятельности. Уже упоминалось о том, что капитализм мало проникает в сельское хозяйство, а происходит это главным образом оттого, что в нем многое зависит от природных условий, не подчиняющихся человеческой организации (засухи, наводнения и т.д.). Известен также закон о прогрессивном убывании плодородия земли, выражающийся в том, что здесь двойная работа или двойной вложенный капитал не дают двойного результата, как это бывает в индустрии. В конце концов есть предел, выше которого нельзя поднять продуктивность данной посевной площади. Поэтому капитал ищет более рентабельные отрасли промышленности - фабрично-заводскую промышленность и др. Вследствие этого главную массу землевладельцев составляют мелкие собственники, крестьяне и фермеры, обладающие ограниченными денежными средствами. В нынешние времена, когда современное передовое хозяйство требует стольких затрат на искусственное удобрение, пользование машинами и пр., нехватка денежных средств особенно тягостна. И тут на помощь приходит кооперация, в первую очередь, конечно, кредитные товарищества Райффейзена. Но и другие виды кооперации имеют огромное значение в сельском хозяйстве. Даже крупным земельным собственникам бывает часто выгодно присоединить свои закупки к оптовым закупкам кооперации или вместе сбывать свой товар.

    В тех странах, где развита сельскохозяйственная кооперация, крестьянство (мелкие земледельцы) поставлено на завидную высоту не только в материальном, но и культурном и политическом отношении. Это касается, главным образом, северных стран - скандинавских стран, Канады и др. И современный мировой экономический кризис ощущается там значительно слабее.

    Особенно благоприятствует распространению сельскохозяйственной кооперации тот факт, что вследствие огромности рынка сельскохозяйственных продуктов отдельные производители не становятся конкурентами. Наоборот, эти кооперативы заинтересованы в том, чтобы вовлечь в свой круговорот возможно больше членов и чтобы по возможности все, кто в данном районе располагает самостоятельным производством, состояли бы их членами.

    Сельскохозяйственная кооперация охватывает собой целый ряд отдельных отраслей кооперации. Кроме сельскохозяйственной кредитной кооперации, мы знаем следующие: 1) Закупочная кооперация дает возможность приобрести дешевле и лучшего качества искусственные удобрения, зерно для посева и т.д. 2) Кооперативы для общего пользования производителей - "бычьи союзы". 3) Страховая кооперация. Страхование скота до сих пор не удалось провести на капиталистической основе, неудачны были и попытки русских земств. Для моральной связи членов и взаимного контроля от злоупотреблений основная страховая ячейка должна быть очень мала. Страховые ячейки объединяются в перестраховочные союзы. 4) Кооперативы по сбыту сельскохозяйственных продуктов требуют особой дисциплинированности и сознательности своих членов, т.к. члены кооператива передают ему зерно без предварительной фиксации цен. Этот вид кооперации, хотя и достаточно развит, но сопряжен с большим риском, ввиду частых спекуляций на бирже с зерном. 5) Молотая кооперация с организацией переработки молока в сыр, масло и т.д. не сопряжена с таким риском, как сбыт зерна, и потому сильно развита. Всемирную известность получили сибирские маслодельные артели, объединенные в Союз, имевший свои представительства за границей. 6) Льняная кооперация имела также широкое распространение в России. 7) Кооперативы для сбыта яиц и других продуктов птицеводства, кооперативы для продажи табака и т. д.

    Особо стоит вопрос о сельскохозяйственной трудовой кооперации. Существование трудовой крестьянской самобытной кооперации не приходится оспаривать. Прежде всего это так называемые "большие семьи", представляющие собой хозяйственный союз нескольких брачно-рабочих пар (семья - хозяйство). Этот вид кооперации не способен развиваться дальше известного довольно узкого предела. Далее это т.н. "супряги" - объединения нескольких дворов, которые соединяются, главным образом скотом, машинные товарищества для общего пользования дорогостоящими сельскохозяйственными машинами, наконец мелиоративные товарищества для выполнения известных технических работ в целях улучшения земельной культуры, главным образом орошения и осушения. Русская крестьянская община - "причина многих бед" - также выполняла некоторые кооперативные функции - землеустроение.

    Но как бы многообразны ни были формы сельскохозяйственной трудовой кооперации, надо всячески уберегаться от придания ей тех свойств, которых она не имеет. Жизненны только те формы, которые родились сами по себе и в отличие от всех других видов кооперации искусственно свыше не создаются. Кроме того, это всегда скорее обмен услугами или подчинение общей схеме работы, чем общее производство. К созданию коллективных хозяйств крестьянство по своей психологии не способно. Этого не учли большевики при создании своих "колхозов". Впрочем, они во всех своих построениях не учли именно человеческой психологии. Крестьянин, природный частный собственник, загнанный насильственно в колхоз, не приобрел коллективистической психологии и предпочел голодать, чем работать для отвлеченных целей. Отсюда все "недоборы" и "провалы хлебозаготовок".

    Кроме всех вышеуказанных, существует ряд кооперативных учреждений без прямых коммерческих целей, но которые имеют громадное значение для экономического и морального прогресса кооператоров и вообще широких слоев населения, главным образом крестьянства. Таковы контрольные союзы, сельскохозяйственные общества, кооперативные школы.

    Успех кооперации побудил некоторых ее приверженцев считать, что строем будущего и явится разросшаяся и поглотившая все кооперация. Это движение называется кооперизм.

    При всей несомненной важности кооперации в настоящем и будущем все же следует признать такое течение утопическим из следующих соображений:

    1. Практически установлено, что кооперация имеет свой определенный предел концентрации, дальше которого она впадает в чрезмерный бюрократизм.

    2. Кооперация не может поглотить государство, иначе она превратилась бы из свободной ассоциации в принудительную, что равнялось бы социализму со всеми его недостатками.

    3. Оставаясь свободной ассоциацией, кооперация не может сделать государство ненужным, так как его функции не могут быть выполнены свободными ассоциациями (см. конспект: "Элементы общественной жизни").

    4. До сих пор неизвестен способ примирения интересов потребительской и производительной коопераций.

    В России впервые кооперативное движение появилось в самом конце XIX века и вскоре достигло видных результатов. Уже в 1905 году по всей стране была раскинута значительная кооперативная сеть. Наивысший расцвет был во время войны, когда правительством была предоставлена полная свобода действия кооперативам. Большевики решили использовать для своих целей кооперативы, но, подчинив их государству, они тем самым нарушили первое условие существования кооперации. Сейчас в России кооперации нет. Те учреждения, что носят это название, являются обыкновенными органами советского бюрократического аппарата.

    В освобожденной Национальной России кооперации принадлежит большое будущее. Признавая необходимым решение земельного вопроса путем создания крепкого мелкого земельного собственника, мы должны обратить внимание на кооперацию как на лучший способ достижения этой цели. Национально-экономическое значение кооперации состоит еще и в том, что мелкие хозяйства она объединяет в крупные земельные единицы, которые и заменят собою дореволюционные крупные поместья.

    Кооперация поднимает культурный уровень и сознательность крестьянства и воспитывает в нем гражданские чувства. В сторону кооперации можно также направить общественную энергию населения страны вместо того, чтобы она тратилась на партийную борьбу и политиканство.

     

     

    XVII. Солидаризм

    Современное человеческое общество имеет две особенности, сильно отличающие его от общества древности и средних веков.

    1) Гражданское равноправие, в силу которого государство существует не для одной какой-либо группы населения, а для удовлетворения наиболее важных коллективных потребностей всех граждан страны. Полноправными же гражданами считаются все его жители (за исключением детей, душевнобольных и т. д.).

    2) Необычайная сложность структуры и экономических процессов: разделение труда.

    Эти особенности современного общества имеют тенденцию еще более укрепиться и развиться в будущем. В связи с ними не только изменился самый смысл управления государством со времени, когда государство считалось владением своего правителя, но и способы управления. Советский опыт лишний раз, и притом особенно ярко, показывает невозможность управлять современным государством одним только авторитарным путем. Существует поэтому необходимость создания государственного и общественного строя на новых началах. Эти начала должны быть достаточно сильны, чтобы гарантировать солидность всей социальной постройки. Таковыми, по нашему мнению, являются:

     

    1) национальное самосознание и 2) чувство социальной правды.

    Это чувство не может больше выливаться в форму неясных стремлений безвольных благородных мечтателей или не связанных с жизнью отвлеченных настроений фанатиков и теоретиков. Основой для реальных формулировок этого чувства должны послужить заповеди социальной морали.

    В современной устроенной социальной жизни недостаточно одних правил морали. Нет больше отдельно существующей, творящей хозяйствующей личности. Это - миф! Недостаточно и одной личной морали, которой жила отходящая в прошлое эпоха капитализма и социализма. Эта мораль не обуздала хищнической личности в капитализме и жестокой тирании государства в социализме.

    Отношения ближнего к ближнему должны быть проникнуты нравственностью, но ею должны быть проникнуты и отношения личности и общества. Необходимо создание норм социальной морали. Идеи солидаризма послужат фундаментом в их развитии; "солидаризм" и "солидарность" сами по себе понятия нравственного порядка.

     

    Мы называем поэтому национально-трудовым солидаризмом идею такого государственного и общественного строя, в основу которого положена солидарность, возникающая в результате развития и выявления национального самосознания и чувства социальной правды.

     

    Значение группы

    Французская революция была враждебна ко всем организованным коллективам. Закон 1791 г. воспретил все организации как рабочих, так и работодателей. Идея народного суверенитета покоилась на индивидуалистическом понимании. Народ рассматривался как совокупность отдельных свободных личностей, а верховная власть - как выражение общей воли этих независимых лиц.

    Но мы прекрасно знаем, что такое представление о народе как о совокупности отдельных лиц, связанных только государством, не соответствует действительности (см. конспект "Элементы общественной и государственной жизни"). Человек - член семьи, кооператива, профессиональной, территориальной группы. "В народе не живет только личность, в некоторых отношениях народ живет целым множеством малых коллективов", - пишет Шарль Бенуа в 1895 г. Это учение о значении групп, "малых коллективов", идет еще от основания социологии - от Огюста Конта и развито философом и государствоведом Дюркгеймом. В своей книге "Разделение труда" Дюркгеим говорит о моральном факторе разделения труда. По его учению, специализация и группировка отдельных лиц возникла по мере роста сознания взаимной солидарности внутри отдельных групп и между отдельными группами.

    "Личность теперь противостоит не только государству, но и ряду групп, которые грозят ее существованию и независимости, если она сама не найдет себе защиту в другой группе. Государству надлежит регулировать взаимоотношения не только граждан, но и групповых объединений" (проф. Гинс. "От либерализма к солидаризму").

    "Произошло обобществление человеческой судьбы и нет уже судьбы индивидуально-изолированной", - пишет Бердяев.

    Воззрения теоретиков-мыслителей приняты практиками - государственными деятелями. Вся наблюдающаяся ныне перестройка современных государств проходит под знаком ценности общественно-правовых образований.

    Так значение "малых коллективов", о котором забыли с конца средних веков, которое неудачно вспомнили первые социалисты (ассоционизм), теперь выдвинуто снова на подобающее ему место.

    В связи с этим ныне создающийся общественный строй принято иногда называть корпоративизмом. Мы, однако, считаем, что это название одностороннее и не выражающее сути дела, и будем применять его только тогда, когда речь будет идти об учреждении корпоративных представительств.

     

    Вопрос собственности

    Очень характерно воззрение нового движения на вопрос собственности. В самые старые времена право собственности было неограничено ("jus utendi et abutendi" - право употребления и злоупотребления). По мере правового творчества собственность несколько ограничивается, но только поскольку собственник предметами своей собственности приносит вред другим людям. Либерализм смотрел на собственность как на "священное право", охраняемое государством. Критикуя строй современности, социалисты впали в противоположную крайность, видя в собственности корень всего зла.

    Солидаризм в отношении прав личности стал на совершенно новую точку зрения, которая носит название "функционализма". Это учение состоит в том, что право является социальной функцией (Дюги). И что, значит, отдельные люди обладают правами для того, чтобы этим внести порядок в жизнь общества и лучше использовать как свои силы, так и силы природы.

    Современная собственность не есть продукт обособленного творчества хозяина. Его хозяйственная деятельность обусловлена деятельностью и самим существованием хозяйствующей среды.

    "Собственность это обязанность", провозглашено в германской конституции 1918 года. Советское законодательство, всегда одностороннее, доводит принцип функционализма до крайности: согласно гражданскому кодексу СССР, частные права не охраняются, если они осуществляются в противоречии с их социально-хозяйственным назначением, а последнее этот кодекс видит не в общем благе, а "в развитии производительных сил". Английский земельный закон 1920 года предвидит крупный штраф в случае, если собственник земли не усовершенствует способов обработки земли.

    Таким образом, солидаризм не отрицает частной собственности, но рядом с системой частно-правовых норм строит систему норм административно-хозяйственных, носящих публично-правовой характер. Этим путем солидаризм, с одной стороны, признает частные интересы, а с другой - подчиняет их целям общенационального блага.

    Считая крупные капиталы в известной степени общенациональными, мы полагаем необходимым, кроме института частной собственности, установить и институт концессионного обладания, в котором более ясно выражена функциональность права на крупный капитал.

     

    Организация народно-хозяйственной жизни

    Народное хозяйство не может теперь строиться на произвольных намерениях хозяйствовать, как кому вздумается, потому что при этом не были бы соблюдены социальная правда и общенациональные интересы.

    В либерально-демократических государствах современности экономическая жизнь ускользает от контроля государств, не построенных на принципе этатизма.

    Сейчас стало совершенно ясно, что хозяйственная деятельность, одна из основ современного общества, не может быть упущена из-под национального контроля. Идея политического контроля над экономической жизнью разрабатывалась еще Сен-Симоном и Прудоном. Так, последний, например, писал: "Вместо этого феодального и военного режима, наследия старых королей, надо построить новое здание экономических учреждений".

    Это было невозможно до тех пор, пока власть опиралась на "политическое" представительство, т.е. на парламентаризм, так как члены парламента ничем не связаны с отдельными социально-экономическими факторами; решения же парламента не обязывают социальные и экономические организации и могут быть проведены только посредством все того же старого бюрократического аппарата.

    Либерализм стоял на точке зрения, что народное хозяйство живет по "естественному" плану, образующемуся в результате конкуренции; социализм, наоборот, хотел навязать искусственный план "сверху". Обе точки зрения нереальны.

    Совсем другие возможности дает новый строй. С одной стороны, он организует отношения между предпринимателями и рабочими, а с другой - между производителями и потребителями. Он создает третью возможность планового хозяйства, так сказать, "изнутри".

    Противоречия и столкновения экономического характера выносятся на поверхность жизни, их сущность делается ясной и не затуманивается партийно-политической игрой. Этим они и легче разрешаются, когда возникает сознание жизненной необходимости сговора, лежащей в основе солидаризма. Только в крайних случаях, в виде последней инстанции, выступает государственная власть с тем, чтобы свое решение провести все же через корпоративный аппарат.

    Надо еще отметить, что есть отрасли, которые по тем или иным соображениям могут быть с большей пользой сосредоточены в государственных руках. Таковы добыча золота, серебра, меди, нефти, крупные источники электрической энергии, военная промышленность, магистральные железные дороги. Ряд других предприятий может составлять предмет областных монополий. Возможно также, что некоторые монополии придется предоставить кооперативам. [Эти взгляды, характерные для 1930-х годов во всем мире, позже не подтвердились на практике. - Сост.]

    Остальная промышленность предоставляется предпринимателям и кооперации с тем, чтобы между ними могла возникнуть полезная для народного хозяйства конкуренция.

     

    Организация распределения и потребления

    Активная экономическая политика, естественно, направляется в сторону наиболее слабого и больного места современной экономики - к вопросам распределения. Этим солидаризм начинает приобретать и характер социальный в большей мере, чем если бы он только задерживался на вопросах арбитража.

    Большой вред для народного хозяйства оказывает часто неустойчивость цен, что особенно тяжело ложится на плечи рабочего класса. Однако невозможно, а для хозяйственной инициативы даже вредно установление постоянных цен на все продукты. Все же возможно установление "скелета основных цен", т.е. постоянного соотношения следующих цен:

    1) Цены монопольных продуктов.

    2) Цены на основные продукты питания.

    3) Наименьший заработок рабочего.

    Надо еще отметить следующее явление, нормальное во всяком народном хозяйстве: количество рабочих рук, необходимое для удовлетворения насущных потребностей всего населения страны, меньше количества наличного работоспособного населения.

    Поэтому всякая страна, не сумевшая найти применение для остального населения, обречена на постоянный кризис, а отсутствие покупательной способности у этой части населения, с одной стороны, должно вести к ее вымиранию, а с другой, толкать на свертывание и той промышленности, которая еще работает.

    Нет, однако, страны, кроме разве совсем природой обиженных, в которой нельзя найти полезного применения для свободных рабочих рук. Демократическое государство современности не способно по своей структуре предпринимать что-либо серьезное в этом отношении, ограничиваясь помощью безработным. (...)

     

    Вопрос представительства

    Еще либерализм ощутил необходимость контакта власти с населением. Даже сильная личность не может длительно плодотворно работать без этого контакта, имея в своем распоряжении только бюрократию. Результатом всегда будет потеря связи с реальной жизнью, теоретизм. Это тем более опасно, что за XIX век государственная власть взяла на себя целый ряд новых задач и государственное строительство нашего времени чрезвычайно усложнилось. Особенно опасно бюрократическое вмешательство в народно-хозяйственную жизнь.

    Как бы ни был несовершенен парламентаризм, он явился первым опытом контакта власти и населения. Многое выяснилось в результате этого опыта, хотя форма парламентаризма уже должна быть признана устаревшей. Своеобразный опыт представительства мы имеем в наших Земских Соборах, сыгравших важную роль в эпоху после Смутного времени.

    Корпоративисты полагают, что народное представительство должно основываться не на отдельных, ничем между собой не связанных единицах, а на организованных группах населения. К участию в государственном строительстве допускаются, таким образом, лица, сумевшие проявить себя как организаторы в учреждениях меньшего размера, чем государство, то есть кооперациях, профессиональных союзах, земствах и т.д. Каждый представитель действительно представляет какую-то деловую организацию и этим уничтожается величайшее зло либерально-демократического государства - партийность. [Тогдашняя партийность, препятствовавшая созданию дееспособных правительств, была действительным злом. Но вместе с эволюцией демократии послевоенный НТС изменил и свою точку зрения на "зло партийности", признав, с 1960 года, деятельность партий естественным проявлением мировоззренческих привязанностей в правовом обществе, - наряду с представительством в парламенте по территориальному и по корпоративному принципу, которые остаются в Программе НТС по сей день. - Сост.]

    Наряду с идеей ответственного министерства возникла идея ответственного представительства: представительные учреждения состоят уже не из депутатов, как в парламентарной системе, а из делегатов отдельных деловых организаций, не теряющих связь с ними и перед ними ответственных. Это и понятно, если действия делегатов должны соответствовать интересам пославших их организаций. Впервые такую идею высказал Луи Блан в 1851 году (функциональное представительство).

    Возникает, далее, теория монопольного представительства. Гастон Морэн, впервые выдвинувший эту идею, считал необходимым ограничение политической активности синдикатов, предоставление отдельным синдикатам права исключительного представительства определенных групп населения, государственный контроль над монопольными синдикатами. На эту же точку зрения стал впоследствии и итальянский фашизм. Следует различать два рода деловых организаций, могущих дать делегатов в представительные учреждения:

    1) Сообщества профессиональные, хозяйственные и отраслевые.

    2) Сообщества территориальные (земства). В связи с этим и представительные учреждения могли бы состоять из двух соответствующих палат. Основной целью их работы должен быть сговор, а в случае, если он не достигнут, - арбитраж государственной высшей власти.

     

    Социальные вопросы

    Строй национально-трудового солидаризма достижим только на твердом фундаменте социальной справедливости. Поэтому при нем не может быть и речи о каких-либо сословных и наследственных привилегиях. Основными социальными положениями национально-трудового солидаризма являются:

    1) обеспечение права и свободы на веру и творчество;

    2) равенство возможностей в школе и труде;

    3) установление правообязанности труда;

    4) равное обеспечение за каждым права и возможности на достойное существование свое и своей семьи.

    Эти положения являются, с одной стороны, условиями существования строя, в с другой стороны, их развитие есть цель самого строя.

    Изучая национализм, весьма существенно также никогда не упускать из виду, что нация есть организм социальный, что задачи ее - социальные задачи и что национализм, не проникнутый социальным чувством, есть пустой шовинизм.

     

    Вопрос о специалистах

    Современному парламентаризму ставится в упрек также то, что он является властью неспециалистов. Еще Сен-Симон мечтал о парламенте, составленном из специалистов. Эту систему подробнее и дельнее разработали в наше время так называемые технократы. Представляется, однако, чрезвычайно опасным увлечение идеей технократии. Искусство государственной политики, хотя и связано с разными специальными вопросами, но эти последние так связаны между собой, что требуют совместного разрешения. Для этого нужны скорее всесторонне образованные люди, чем узкие специалисты. К тому же технократия упускает из вида необходимость контакта власти и населения. Поэтому технократия представляет собою только усовершенствованный вид бюрократии.

    Когда сторонники корпоративизма ставят вопрос о специалистах, они подразумевают под этим не бюрократию спецов, а специальную компетентность представителей синдикатов, их лучшее знание истинных нужд народа.

     

    Элементы трудового солидаризма и корпоративизма в разных странах

     

    Франция

    Франция - родина теории солидаризма и корпоративизма. Политическая литература Франции богата всевозможными проектами такого рода.

    Леон Буржуа, глава партии радикал-социалистов, сделал первую попытку дать солидаризму юридическое выражение, сделать из него систему, но его теория мало конструктивна. Из более новых теоретиков солидаризма и корпоративизма следует указать на экономиста Шарля Жида, на группу Action Francaise, на некоторых сэжетистов (вождей социалистической синдикальной организации - Всеобщей Конфедерации труда). Хотя и чрезвычайно различные по своим политическим симпатиям, французские солидаристы основательно разработали теорию солидаризма и корпоративизма.

    Однако вожди политических партий Франции сильно держатся за парламентаризм. Поэтому образованный в 1925 году Народный Хозяйственный Совет, с чрезвычайно ограниченными полномочиями, скорее является трибуной для выявления интересов разных слоев населения, чем государственным учреждением.

     

    Италия

    Значительно более смелой в этом отношении оказалась Италия. Еще в 1902 году установлен в Италии Верховный Совет Труда. Плодотворная деятельность его и общий интерес, который постоянно вызывало это учреждение, явились фундаментом для фашистского опыта.

     

    [Слово "фашизм" (от итальянского fascia - связь, объединение) сначала означало только описываемый здесь строй в Италии, не имевший расистских черт (в числе видных фашистов в Италии были и евреи). Позже в пропагандных целях левые западные публицисты (и, конечно, советские) стали применять этот термин к германскому "национал-социализму" - для затушевывания социалистической компоненты в названии гитлеровского режима. Таким образом, слово "фашизм" получило совершенно иной смысл, которого, естественно, не могло быть в довоенной публицистике и периодике. - Сост.]

    Но настоящее свое развитие идеи солидаризма и корпоративизма в Италии получают после "похода на Рим", когда власть в стране перешла к фашистам. Идеи фашизма были сперва неясны даже самим вождям партии и вылились в форму ясной идеологии и программы уже после того, как власть была в руках фашистов. Вначале же это был только неясный протест против индивидуализма, либерализма, социализма и формальной демократии и стремление к усилению государственной власти.

    Миропонимание фашизма духовное: "Мир для фашизма - это не тот материальный мир, который является на поверхности, в котором человек-одиночка, отделенный от всех других и стоя сам по себе, подлежит власти естественного закона, которая его инстинктивно тянет жить жизнью развлечения, эгоизма и всего преходящего. Человек фашизма подчиняется нравственному закону, который воедино связывает отдельных людей и поколения в одной традиции и в одной миссии, которая приглушает инстинкт жизни, сведенный к одному узкому кругу удовольствий, чтобы возвысить другую - высшую жизнь, свободную от границ времени и пространства: жизнь, в которой личность путем самоотречения и жертвы своих отдельных интересов, а иногда даже смертью осуществляет совершенное духовное существование, которое составляет ценность Человека". Таким образом, частные интересы естественно отступают перед интересами Нации. Труд на благо Нации является социальной обязанностью каждого и "единственным мерилом для определения общественной и национальной полезности как личности, так и групп".

    Национализм в фашистской идеологии тесно связан с этатизмом: "Без государства нет нации". "Нацию создает государство", говорит фашизм. Фашизм мыслит себя универсальной идеологией: "Фашизм как идея, доктрина и практика универсален; будучи итальянским в своих отдельных учреждениях, он международен по духу. Можно поэтому предвидеть фашистскую Европу, Европу, которая будет вдохновлять свои учреждения доктриной и направлением фашизма. Фашизм не увлекается политикой мира: только война возносит человеческую энергию до верха напряженности и ставит печать благородства на народы, которые имеют храбрость воевать".

    Фашизм по духу тесно связан с католичеством: "Фашистское государство не остается равнодушным к существу религии вообще, а в частности, к позитивной религии итальянского католицизма. В фашистском государстве религия рассматривается как глубочайшее проявление духа". Да и само католичество давно стало на путь проповеди идей христианского солидаризма. Ряд папских энциклик за последние 50 лет толкует об отношении труда и капитала, критикует либерализм.

    Чрезвычайно характерной для фашизма является диктатура вождя, осуществляющаяся через единую - фашистскую партию. Фашизм не предвидит возможности перехода к недиктаторскому режиму.

    Практически фашизм выразился в установлении синдиквльно-корпоративного строя.

    Королевским декретом 1 июля 1926 года основано Министерство Корпораций и ему поставлена задача постепенного перехода к корпоративизму. Этот переход фашизм начинает с организации трудовых групп в областные и более мелкие синдикаты. Однородные синдикаты образуют национальные федерации. Федерации объединяются в конфедерации. Всех конфедераций девять: четыре для представителей работодателей, четыре для трудящихся и одна для лиц свободных профессий. Приведем их список.

    1. Конфедерация промышленная.

    2. Конфедерация рабочих промышленных организаций.

    3. Конфедерация сельскохозяйственных предпринимателей.

    4. Конфедерация рабочих сельскохозяйственной промышленности.

    5. Конфедерация коммерсантов.

    6. Конфедерация служащих торгово-промышленных заведений.

    7. Конфедерация банковских учреждений.

    8. Конфедерация банковских служащих.

    9. Конфедерация трудящихся и лиц свободных профессий.

     

    Для примера укажем состав конфедерации рабочих торгово-промышленных заведений. Они состоят из следующих федераций:

    1. Национальная Федерация служащих магазинов, складов и транспортных контор.

    2. Н. Ф. служащих в магазинах по продаже съестных припасов.

    3. Н. Ф. служащих в туристических бюро и гостиницах.

    4. Н. Ф. служащих в профессиональных агентствах.

    5. Н. Ф. привратников.

     

    Кроме объединения и представительства местных интересов в столице, т.е. перед центральной властью, государство передало конфедерациям свою функцию контроля над профессиональными организациями.

    Во всякой области каждая конфедерация имеет свой представительный орган -"Провинциальную унию", которая координирует работу местных синдикатов, входящих в состав конфедерации.

    Эти учреждения должны охватить все население; однако для итальянского законодателя представилось немало затруднений для распределения тех или иных синдикальных организаций по намеченной классификации. Так, например, директора предприятий признаны стоящими ближе к нанимателям труда, чем к трудящимся, и организации их отнесены к федерации работодателей. Организация потребительских кооперативов отнесена к конфедерации коммерсантов, кредитная кооперация - к банковской. (...)

    Высшие государственные арбитражные учреждения называются корпорациями. Они состоят из представителей отдельных синдикатов, и здесь-то, перед лицом государства как арбитра, и встречаются интересы разных слоев населения.

    Значение корпорации не только в посредничестве между "трудом и капиталом", но и между отдельными группами рабочих или отдельными группами работодателей в одной производственно-распределительной цепи. (…)

    В области собственности, капитала и труда реформы Муссолини преследовали прежде всего цели: 1) уничтожение хищнического капитализма и 2) создание для трудящихся культурных и благополучных условий существования. Фашистский строй достиг в этом отношении многого: хищнический капитализм умер в Италии, ограничены прибыли, обезврежены консорциумы и подчинены контролю корпорации.

    Для установления нормальных условий жизни трудящихся создана серия институтов и учреждений. Таковы:

    1. "Фаш. Национальный институт предупредительных мер" (страхование против безработицы, болезней, старости).

    2. "Фаш. Национальный институт страхования от несчастных случаев".

    3. "Фаш. Национальный институт защиты материнства".

    4. "Нац. Организация Рабочих досугов", организующая отдых, развлечения и культурное обслуживание масс трудящихся.

    Кроме перечисленных, существуют и другие подобные организации.

     

    Германия

    Еще Бисмарк хотел создать корпоративную палату в противовес "политической", целью его был, однако, не переход к корпоративному строю, а борьба с парламентом. Такой характер имел Совет народного хозяйства, основанный королевским указом в 1880 г. Это начинание не имело успеха; сознание его необходимости созрело, однако, ко времени Веймарской конституции.

    К корпоративизму немцы подошли с точки зрения мировоззрения - таковы Освальд Шпенглер, Вальтер Ратенау. "Опыт приводит нас к убеждению, что люди лучше всего сговариваются и соглашаются тогда, когда они хорошо знают друг друга, если они вместе работают, или вместе живут, или являются боевыми товарищами, короче говоря, если они образуют группу".

    Однако образованный в 1920 г. Государственный Хозяйственный Совет, несмотря на это, не оправдал возлагаемых на него надежд. Это следует объяснить его численностью (326 членов), безответственностью представителей, параллельным существованием "политической палаты", придатком к которой он стал. Сама по себе корпоративная палата такого рода очень далека от корпоративного строя, и по ее деятельности совершенно нельзя судить о качествах этого строя.

    Главным же недостатком корпоративных учреждений догитлеровской Германии было отсутствие твердого социального фундамента, без которого корпоративизм не может стать солидаризмом.

     

    Национал-социализм.

    Гитлер перестраивает Германию. Что дало ему в руки власть? Пламенный призыв бороться против очевидного разложения и упадка внутри, за сохранение национального достоинства извне. Чем бороться? - Уничтожением и обезоруживанием врагов нации: марксистского социализма, либерализма и хищнического капитализма. Но он сам сказал, что "бороться с идеей можно лишь во имя другой идеи, более справедливой и провозглашенной с неменьшей фанатичностью". Его идеей стал национал-социализм.

    "Нация есть воплощение общности, нераздельности судьбы". Немецкая нация имеет свою миссию, свой дух, свои задачи. Надо объединить немецкую нацию, надо сохранить ее чистоту. Отсюда - расизм, законодательство, преследующее браки с неарийцами (закон от 23 сентября 1934 г.).

    Отметим, что национализм значительно отличается от фашизма тем, что вместо государства на первый план ставит нацию.

    Еще важнее чистота и единство духа - немецкого духа. "Но только общее совместное длительное сживание может привести людей к образовании сросшейся, почти спаянной общины". Для этого, конечно, самым важным является воспитание подрастающего поколения. Государство в этом отношении соперничает с семьей, занося детей от 6 до 14 лет в разряд "Staatsjugend" (государственного юношества), а от 14 до 18 лет - в "Hit-lerjugend" (закон от 1 января 1937 г.).

    Но это для будущего. А пока для напряженного настоящего - задачу охранять и создавать единство духа берет на себя партия. В этих целях новое законодательство обеспечивает ей исключительное положение запрещением других партий (законом от 14 июля 1933 г. и от 3 июля 1934 г.). Даже член Рейхстага, выходящий из партии, перестает быть депутатом (закон от 3 октября 1933 г.) и фюрер назначает его заместителя.

     

    "Двадцать пять пунктов" Гитлера.

    Еще до прихода к власти Гитлер объявил свою программу в так называемых двадцати пяти пунктах. Они в главном сводились к следующим: объединение немцев и равноправие их с другими нациями, освобождение немецкой земли для немецкого народа, расизм, позитивное христианство, уничтожение нетрудового дохода и рабства проценту, сохранение частной собственности, защита ее государством при условии, что собственность и финансы должны служить государству, что бесчестный доход не может быть терпим; защита хозяйственного, но не спекулятивного капитала, создание из немецкого народа единой трудовой общины (Volksgemeinschaft).

    Как фашизму присуще понятие "корпорации", так национал-социализму - понятие "общины" (Gemeinschaft). Здесь сказалось влияние уклада немецкой протестантской общины. Германия - промышленная страна. Главной задачей ее устроения является организация труда и производства в ней. Труд должен стать мерилом отношений немцев друг к другу и к государству. "Уважайте труд и считайтесь с работником", говорит Гитлер. "Труд надо ценить, но не по виду труда, а по форме и качеству его исполнения". Уравнивается умственный и физический труд. Это должно повести к уничтожению "пролетарской психологии".

    Государство и партия берутся организовать труд нации, защиту труда - защиту интересов нации. По "основному трудовому закону" (20 января 1934 г.) от профессиональных союзов она переходит к государству. Трудовой мир - условие правильного производства; поэтому запрещена классовая борьба.

     

    Организация труда.

    В основу новой организации труда, а вместе с тем и нации, национал-социализмом положены производственные отношения. Создается мощная трудовая администрация с Имперским Министерством Труда, Советом Труда и Советом Экономики Рейха, с Областными Палатами Труда и Экономики и с Местными Комитетами Труда как отделениями производственных общин (около 3000).

    По отраслям национального производства вся нация делится на 18 производственных общин (производство питания, текстильное, одежды, строительное, дерева, металла, химическое, печати, бумажное, транспорт, горное, банки и страхование, свободные профессии, сельскохозяйственное, кожевенное, каменных и земельных работ, торговли и ремесел). Каждая из этих общин разделяется на профессиональные.

    Во главе всего трудового фронта стоит Вождь Трудового Фронта, а во главе трудовых общин - водители (Leiter) общин.

    Национал-социалистическое государство через свои органы налагает руку на производство, распределение и обмен. Это - государство тоталитарное. Оно установило контроль над всеми ценами. Режим валюты ввел наблюдение над ввозом. Оно организует рынок, оставляя свободу предпринимателя и контроль государства. Последнее осуществляется путем особых разрешений на закупочные и продажные цены сельскохозяйственных, распределительных и рыночных союзов. В область государственного распределения отошли скот и мясо, молоко, яйца и масло.

    В полное ведение государства отошли производство и распределение хлеба и металлов (в 1937 году).

    Строго систематизируя и распределяя производственные функции нации, национал-социализм не разделяет наивной веры социализма в спасительность "идеальной организации". Нац.-социализм борется против экономических и хищнических стремлений либерализмом воспитанной индивидуальности, выдвигает коллектив, его преимущественные права, права всех, а тем самым и каждого человека, среднего человека из толпы, в частности рабочего, интересы которого страдали в столь недавнюю еще эпоху расцвета либерализма и свободной конкуренции. Времена свободной конкуренции и торжества сильных хищных рвачей должны кончиться. Отечество должно стать матерью, а не мачехой человека из толпы, рабочего. Но национал-социализм не хочет подавить личность и ее выдвижение. Должна остаться обезвреженная собственность, должно удержаться обузданное соревнование. Организуя коллектив, национал-социализм во главе его ставит личность. Сверху до низу проводится принцип "фюрерства". Fьhrer и Leiter ("Вождь" и "руководитель") возглавляет все отрасли хозяйственной, административной, сословной и политической организации нации. Пирамида венчается вождем немецкого народа - А. Гитлером. Коллектив и вождь - два равноценных источника сил для нового национального устроения. Новая мистика этого дуализма пробует закрепиться формулой: "воля народа и авторитет подлинного вождя" (закон от 1 марта 1934 г. упразднил для этого даже сан Президента Рейха, передав все его функции "Фюреру и Канцлеру"). Есть фюрер крестьянства. Фюрер производства возглавляет все производство. Под ним находятся 18 фюреров уже упомянутых основных производственных общин. Их обязанность - обеспечивать трудовой мир, следить за образованием и работой "Советов доверия", разрешать возникающие споры, регламентировать труд предприятия, утверждать тарифный договор, руководить социальным воспитанием трудящихся.

    Для успешного исполнения этой сложной задачи при нем находится Комитет экспертов.

    Каждое отдельное предприятие должно быть тоже "производственной общиной", работающей на общую пользу народа и государства. Его фюрер - шеф или хозяин производства. Все трудящиеся обязаны хранить ему верность. Если число рабочих предприятия превышает 20 человек, то при фюрере должен быть образован "Совет доверия". Его задача углублять взаимное доверие.

    Фюрер обладает правами судебной власти в случаях нарушения порядка и безопасности предприятия. Более тяжелое преступление рассматривают особые "Трибуналы чести".

    Рабочее законодательство новой Германии еще прилаживается к новым порядкам. Переделываются и тарифные договоры. В этой переходной стадии большая работа и ответственность лежит на особого вида третейских судьях, так называемых "Treuhander der Arbeit", подчиненных Министерству труда.

    Они должны улаживать конфликты до законодательного оформления, вырабатывают тарифные ставки, решают вопрос о сокращении рабочих мест, несут обязанности прежних Примирительных палат.

    Во всех этих мероприятиях коренная ломка произошла главным образом в области принципов, идей административного распределения, перегруппировок. Основная клетка хозяйственной жизни, частновладельческое предприятие, осталось.

    Стремятся только обуздать его хищнические замашки и сохранить естественные для человека потребности хозяйственного творчества. Меньшая доза утопизма. Недаром Гитлер питал всегда пренебрежение практика к "немногочисленной клике интеллигентов, которые и сами-то никогда не были единодушны относительно цели". В этой основной ячейке стремятся только насадить товарищеский семейный дух. Инженер и рабочий получают разное содержание, а в обращении должны быть равны (завтракают, например, вместе в одном помещении). Новый дух, насаждаемый систематически, должен создать нового человека, ибо "новое государство останется продуктом фантазии, если не создать нового человека".

    Реорганизация труда встретила препятствие на своем пути в силу огромной массы безработных (в 1933 г. - 6.000.000 человек). Скопление их в городах было необычайно. Потребовалось остановить притоки в города, запретить принимать в известные отрасли сельскохозяйственных рабочих (закон от 17 мая 1934), организовать заселение пустующих земель (на север от Берлина). Постепенно "Трудовая книжка" стала обязательной для каждого гражданина Рейха. Все эти меры снизили число безработных до 2 млн. человек. Но вопрос безработицы остается грозным вопросом. Это обстоятельство с каждым днем ухудшает положение иностранца в Германии и заставляет иногда вспоминать об одном из пунктов программы, требующем, чтобы "в случае невозможности прокормить все население государства, были бы удалены из Рейха все принадлежащие чужим народностям".

     

    Немецкий фронт труда

    Осуществить меры организации труда, воспитывать немецкий народ в трудовом духе призвана особая организация, называющаяся "Немецкий фронт Труда". Каждый трудящийся должен принадлежать к ней. Это как бы новое сечение в одной и той же ткани трудящегося немецкого народа. Политически нацию воспитывает и ведет партия, социально - "Немецкий трудовой фронт". Фюрером его является д-р Роберт Лей. Административно организация разделяется на 13 округов, совпадающих с округами действия "Treuhander der Arbeit" ("Комиссаров Труда"). Одним из самых важных учреждений трудового фронта является т.н. "Kraft durch Freude" ("Сила в радости"), организующее досуги трудящихся, внешкольное обучение, популярное издательство, спорт, юридическую помощь, гигиену труда. Это та сторона, которая так грандиозно развита сейчас современным социал-реформаторским режимом. Миллионы туристов-рабочих путешествуют по стране в особых поездах с удобствами; в общеимперских спортивных состязаниях участвуют сразу 2,5 миллиона человек; строятся курорты, санатории; строятся целые кварталы рабочих квартир.

    Человеческая жизнь трудящемуся, депролетаризация его духа, приобщение к радости и комфорту в жизни!

    Другого порядка заботы обращены национал-социализмом на крестьянина.

    Он пролетаризуется и бросает землю в результате дробления участков, задолженности, сопутствующей всегда кризисам. Закон о наследовании крестьянских дворов устанавливает минимум, дальше которого не может идти дробление участков. Крестьянский участок неотчуждаем и незакладываем. Его наследует, по приговору особого "Суда о наследствах", один и притом "наиболее способный" сын. Остальные имеют право только на остальное имущество и на "Recht der Heimatzuflucht" - прибежище на случай нужды и безработицы.

    Чтобы численно усилить крестьянство, предпринято наделение землей в самом широком масштабе. В Восточную Пруссию переселено, например, 10.000 семейств. Государство, помимо наделения землей, дает переселенцам ссуду и строит дома. Предприняты широкие меры для улучшения жилищных условий крестьянина.

    Особое учреждение "Landhilfe" пропагандирует переход неквалифицированного городского рабочего на сельскохозяйственные работы. За три года на этот призыв откликнулось 100.000 добровольцев. Однако вопрос об излишке сельского населения остается открытым.

     

    Португалия

    Создателем современного строя в Португалии является проф. Оливеро Салазар.

    Прекращение классового антагонизма, правильное соответствие прав и обязанностей, полное равенство всех граждан перед законом - таковы основы Нового государства Салазара.

    "Мы строим, - говорит он, - социально-корпоративное Государство, сообразуясь с естественно сложившимся укладом общества.

    Семья, приходское собрание, волость, корпорация, объединяющие граждан, имеющих полные юридические права, - все это является органическими частями Нации, имеющими право непосредственно принимать участие в образовании высших государственных учреждений".

    Опыт Португалии, проходящий бесшумно, но и безболезненно, должен считаться чрезвычайно поучительным.

     

    [Описанный социальный опыт этих стран оказался отвергнутым результатами войны - и практически забытым. Главную роль здесь сыграло то, что эти поиски национальной гармонии были отождествлены с расистским гитлеровским режимом - а у преступных режимов не принято выискивать положительные черты.

    Однако ясно, что не симпатиями молодого НТС к национал-социализму и фашизму объясняются приведенные описания, а потребностью дать ответ на возникшие в европейском обществе проблемы, требовавшие решения. Их искали и другие страны, и в чем-то их решения тогда оказались сходны с идеями НТС. Поэтому, думается, не стоит их сегодня презрительно отбрасывать с порога лишь потому, что они в чем-то совпали с решениями национал-социалистов - и были скомпрометированы ими. Разные режимы в истории пользуются одинаковыми инструментами (армия, полиция, суд, денежное обращение, социальное обеспечение) - вся разница я том, кто и как ими пользуется... О коренном - духовном - отличии поисков НТС от описанных европейских режимов свидетельствует "Заключение" этой главы. Не следует забывать и того, что настоящий текст был опубликован в 1937 году, за год до того, как отдал НТСНП в Германии был формально распущен. - Сост.]

     

    Заключение

    Всякий строй создан в процессе человеческого творчества, которое неисчерпаемо. Потому сознательное и систематизированное творчество в области политики не только возможно, но и необходимо.

    Следует отметить, что у нас мало что может быть общего с французским солидаризмом, дух которого пропитан отжившим учением либерализма и материализма. Таково, например, учение Леона Буржуа о "квази-контракте", так сильно напоминающее "общественный договор" Руссо. Бесплодность всякого, хотя бы и правильного, политического построения, которое базируется на материалистическо-либеральном подходе, возможно и есть та причина, по которой на родине солидаризма - во Франции - это учение не имело успеха.

    Наоборот, солидаризм немецкий и итальянский нам более близок, ибо он основан на подлинном национальном чувстве и проникнут идеями личного долга. Однако, в противоположность французскому, этот солидаризм имеет явно коллективистический уклон. Формула, что "индивидуум" как таковой не имеет ни права, ни обязанности существовать, как и сходные ей, и приведение всех процессов общественной жизни к органическим тенденциям - так же неприемлемы для нас, как и положения французского солидаризма.

    Для нас не существует диалектического противопоставления индивидуума и коллектива; в плоскости этического смысла жизни для нас создается целостное мировоззрение, в котором национальному коллективу и этической, проникнутой национализмом личности одинаково находится свое место. И наряду с органическими процессами мы усматриваем в общественной и государственной жизни процессы сверхорганические - процессы духовные, этические и творческие и, следовательно, глубоко с личностью связанные.

    Вот почему мы стремимся выработать свою, российскую систему национального и социального сотрудничества - российского национально-трудового солидаризма.

    Изучая русскую общественную жизнь, мы видим ее истоки еще в Киевской Руси (национальный солидаризм). Московское государство было построено не только на национализме, но и на социальном солидаризме: каждое сословие имело свои обязанности во имя общего целого. Православие, которое представляло стержень миропонимания русских людей того времени, всячески содействовало как этой солидарности, так и активному ее выявлению в борьбе с врагами России и Христианства. (...) Но равновесие было нарушено "указом о вольности дворянства". С тех пор стала постепенно выветриваться российская имперская идея и была создана почва для классовой борьбы.

    Славянофилы пытались было выдвинуть идею соборности, но она в их понимании имела реакционный и, во всяком случав, нетворческий характер. Развившееся во второй половине XIX века в России революционное и социалистическое движение надолго сорвало все предпосылки солидарного разрешения государственных вопросов. Правительство медленно шло по пути реформ; земство было даже основано на идее национально-трудового солидаризма, но ни правительство, ни общество не сумели оценить згой идеи. Либеральный психоз и пропаганда нерусских и враждебных России элементов двигали общество на путь бессмысленного разрушения. И Россия оказалась во власти коммунистического правительства, ставящего своей целью проведение классовой борьбы до крайнего напряжения, т.е. сознательное разложение и умерщвление всех творческих сил нации.

    Но надо думать, что идея национально-социального сотрудничества, основанная на духовном и этическом понимании жизни, глубоко заложена в психике русского народа. Эта идея стала проявляться в русской юридической науке. Почти все современные течения русской общественной мысли за рубежом в той или иной форме восприняли идеи солидаризма, но не избежали часто или рабского подражания иностранным образцам (фашизм), или недооценки значения национального фактора (евразийцы), или просто недоразвитости и сумбурности основных положений.

    С нашей точки зрения, понятие национально-трудового солидаризма есть понятие, развивающееся по мере национального и социального творчества (а не эволюции...). Это творчество - моральный долг живых сил Нации.

     

     

    XVIII. Устройство центральной и местной власти

     

    I.

    Составными элементами государства являются территория, население и власть. Но в разные времена эти элементы имели неодинаковое значение в самом понятии государства. Так, например, в древние времена преобладало понятие населения, говорили не "Афины" и "Рим", а "афиняне" и "римляне". В Средние века преобладало понятие территории и посему государство именовалось "землею".

    И только в новое время выдвинулось понятие "Нации" как главного фактора, определяющего государственность. Связующим началом этих трех факторов являются: любовь к родине, сознательное исполнение гражданского долга и идея государственного единства.

    Согласно старому определению, власти принадлежало право: приказания, запрещения и разрешения - отдельным лицам, группам и всему населению от имени государства. В настоящее время это определение является недостаточным, т.к. в нем не упомянуты важнейшие функции государственной власти: психологическое влияние, гражданское воспитание и водительство нации.

    Государственная власть должна покоиться на двух основах; моральном авторитете и находящейся в ее распоряжении физической силе. В отношении своего правового обоснования государственная власть обыкновенно сводится к типам: теократическому, автократическому и демократическому.

     

    Теократия - буквально: боговластие. В ней Божеское начало и права определяют и подчиняют начала земной государственности.

    Преимущественно теократически обосновалась и царская власть в России. Особенно ярко это выразил царь Иоанн Грозный в переписке с кн. Курбским. "Царь по Божьему соизволению, а не по многомятежнему человечества хотению"; "Земля правится Божьим милосердием и Пречистый Богородицы милостью и всех святых молитвами и родителей наших благословением и последки нами государями своими"...

    Подобный взгляд на императорскую власть, ответственную единственно перед Богом, в значительной степени сохранился до самой революции.

     

    Автократия - это буквально: самодержавие. Власть в самой себе находит источник и своего авторитета и своей силы.

     

    Демократия - дословно: народоправство. Это власть волею народной, получающая свои полномочия снизу. Однако демократическое обоснование власти не является исключительной принадлежностью "чистых демократий" типа античных республик или современных парламентарных и конституционных государств. Часто к нему прибегают представители тех типов власти, которые по своему характеру являются скорее автократическими. Наглядным примером подобного случая могут послужить плебисциты Гитлера.

    В русской истории мы также знаем два примера демократического обоснования самодержавия. Первый - это "Правда воли монаршей", составленная Феофаном Прокоповичем, в которой он говорит: "Такова была воля народная, аще и не словом, но делом изъявленная: согласно вси хощеи, да ты к общей нашей пользе владеяши над нами вечно... мы же единажды волей нашей совлекшися, никогда же оной впредь, ни же по смерти твоей, употребляти не будем...". Второй - это манифест императрицы Анны Иоанновны 1730 г., где говорится: "Верные наши подданные все единогласно нас просили, дабы мы самодержавие в нашей Русской Империи, как издревле прародители наши имели, восприять соизволили".

    В СССР автократическая сов. власть пытается обосновать себя не на воле "народа", а на "воле пролетариата", заменяя таким образом "демократию" - "классократией".

    Наконец, в самое последнее время в связи с общим кризисом демократии и поколебленным понятием "народной воли" начинает появляться новое понятие автократически, т.е. самолично, возникшей власти во имя Нации, для блага государства.

    Классическое разделение властей по их функциям, т. е. на власть исполнительную, законодательную и судебную, сделал Монтескье в своей книге "О Духе законов" (середина XVIII в.).

    Монтескье полагал, что идеальным государством является то, которое и на практике проведет у себя это разделение властей. Таковым он считал Англию, где исполнительную власть осуществляют король, министры и администрация, законодательную - парламент, а судебную - независимый суд и суд присяжных.

    Однако в действительности полное разделение властей встречается очень редко. Бывает сплошь и рядом, что один и тот же орган несет различные ее функции. Особенно часто соединяются в одних руках власть исполнительная и законодательная, напр., при самодержавии, диктатуре.

    Таким же образом соединял в себе власть и исполнительную, и законодательную Конвент во времена Французской революции. В современном парламентаризме, при частой смене ответственных кабинетов, можно также усмотреть стремление парламента присвоить себе известные элементы исполнительной власти. ("Власть исполнительная да подчинится власти законодательной".) И когда палате представителей предоставляются функции Верховного Судилища, в таких случаях она соединяет в себе власть законодательную с властью судебной.

    Деятельность исполнительной власти выражается в управлении (...)

    Верховным органом является глава государства. Он как бы олицетворяет собой государство и имеет ряд привилегий. Его власть является не только исполнительной, но простирается и на остальные виды власти. Так, напр., он провозглашает законы, милует преступников и т.д.

    В настоящее время нам известны две главные формы правления: монархическая, когда глава государства, монарх - наследственный; и республиканская, когда глава государства выбранный. Глава республики обыкновенно носит звание президента и избирается на различные сроки; так, во Франции на 7 лет, в США на 4 года, в Швейцарии только на год.

    Есть два способа избрания президента: северо-американский, путем всенародного голосования, и французский, когда главу государства избирают законодательные палаты.

    Кроме вышеуказанных двух главных форм верховного управления, возможно множество различных вариаций, как, напр., выбранный монарх или пожизненный президент. Известны такие средние формы, как имперский вождь Гитлер, венгерский регент Хорти, верховный правитель Колчак, и др.

    Наконец необходимо отметить возможность и такого строя, когда глава государства сам назначает себе наследника - "кооптационная монархия".

    Правительственные органы управления - это министры. Их роль не только административная, но и политическая; и функции их власти не узко исполнительные.

    Они участвуют в законодательной работе, т.к. от них обыкновенно исходят законопроекты. Министры ответственны или только перед одним главой государства, или перед главой государства и законодательными палатами (парламентом), и тогда подобная форма правления называется парламентаризмом.

    Административные органы - это подчиненные министрам в нисходящем порядке учреждения и должностные лица. Их деятельность носит чисто исполнительный характер, без внесения собственной политики.

    Органы управления несут ответственность за свою деятельность в различном порядке:

    1) политическом (например, в парламентарных государствах - ответственность министров перед парламентом), 2) судебном (за противозаконные деяния - перед общим судом), 3) судебно-административном (за злоупотребление властью или за ее неправильное применение, превышение - перед административным судом) и 4) административном (за нарушение служебной дисциплины - перед своим начальником).

    Законодательная власть осуществляется:

    1) В "автократических государствах" - главой государства, 2) в "конституционных" - главой государства совместно с законодательными палатами, 3) в "парламентарных" государствах - законодательными палатами; главе государства принадлежит только обязанность обнародования законопроектов.

    В большинстве современных государств выборы в законодательные палаты производятся по т.н. "четырехвостке" - всеобщим, прямым, равным и тайным голосованием.

    Всеобщее избирательное право означает, что им пользуются все полноправные граждане только мужского или обоих полов, а не только имеющие известный имущественный ценз. Прямое - означает, что избираются сразу депутаты, а не выборщики, которые уже сами выбирают депутата. Равное - каждому избирателю предоставляется один голос.

    Представительство бывает однопалатным и двухпалатным. Последнее в настоящее время - явление наиболее распространенное: так, напр., в Англии Палаты Лордов и Общин, во Франции Сенат и Палата Депутатов, в США - Сенат и Палата Представителей, в России в период 1806-1917 гг. - Государственный Совет и Государственная Дума. В связи с развитием идей корпоративизма в последнее время в ряде стран делаются весьма интересные попытки - создания хозяйственно-профессионального представительства.

     

    [Эта идея жива и в наши дни, В частности, польское движение "Солидарность" в первых же своих документах предложило создать в парламенте Палату Труда, в которую вошли бы представители от производственных регионов и отраслей. Это неудивительно, ибо мировоззрение "Солидарности" создавалось "под влиянием христианского социального учения - солидаризма - в противоположность марксистскому тезису классовой борьбы" ("Нойе Цюрхер цейтунг", 26.9.1980; подробнее см.: "Солидарность. О рабочем движении в Польше и о рабочем движении в России", "Посев", 1982, с. 166-172). О схожем сословном представительстве говорится и в работе А. Солженицына "Как нам обустроить Россию?".

    В послевоенной программе НТС для этого употребляется термин "трудовая формация" (иди в ее территориальном делении - "трудовой союз"): "творческое сообщество людей, объединенных общим служением одному делу, солидаризированных этим самым в одно общее "мы"... В трудовом коллективе той иди иной формации сотрудничают представителя разных видов физического и умственного труда". Предлагается создание представительства этих трудовых союзов в парламенте в виде Совета Труда - палаты, имеющей некоторые законодательные полномочия наряду с двумя основными законодательными палатами (избираемыми одна - на основе прямого представительства, другая - на основе ступенчатого представительства от самоуправлений). - Сост.]

    В большинстве современных государств сохранен принцип всенародного представительства, провозглашенный в 1789 году. Этот принцип заключается в том, что депутат, избранный в каком-нибудь округе, рассматривается как представитель всей нации, а потому он не обязан считаться с местными интересами своих избирателей, от которых он не зависим в течение всего срока своих депутатских полномочий. Подобное положение имеет тот огромный недостаток, что оно дает возможность депутатам, пользуясь своей неприкосновенностью и прочими привилегиями, заниматься безответственной деятельностью, направленной часто во вред общегосударственным интересам. С другой стороны, оно их ставит в полную зависимость от политических партий. Таким образом, принцип этот явился одной из главных причин кризиса современной системы представительства.

    Политические партии, это главное зло современных демократий, нашли свое признание со стороны государства в системе выборов. В редких странах при выборах голосуется за личность депутата (Англия). Обыкновенно же голосуется за списки, которые составлены руководящими комитетами партий из послушных людей.

    При выборах по спискам существует две системы: пропорционального представительства н фаворизированного большинства. Согласно первой системе, каждый список получает число мест в парламенте, пропорционально числу данных за него голосов;

    таким образом, как бы дается точная фотография политических настроений в стране в момент выборов (Веймарская конституция в Германии). Недостаток этой системы - появление множества партий и невозможность создания устойчивого большинства, способного управлять государством.

    Вторая система обеспечивает списку, получившему хотя бы относительное большинство голосов, абсолютное большинство в парламенте. При такой системе "воля народа", выражаемая его представительством, становится еще более фиктивной.

     

    [Очевидно, что авторам конспекта в 1937 году не могли быть доступны конституция Федеративной республики Германии 1949 года и конституция Франции 1958 года, которые в значительной мере разрешили поднятые здесь вопросы представительства. - Сост.]

    Для того, чтобы непосредственно узнать мнение большинства полноправных граждан, прибегают к плебисцитам, т.е. всенародному голосованию по определенному вопросу государственной жизни. (...)

     

    Судебная власть - это древнейшая форма власти, возникшая до управления и законодательства. В настоящее время основным условием правильного отправления правосудия является его независимость.

    Судейская независимость обеспечивается тем, что устанавливаются в законодательном порядке суды, общие для всех граждан. Назначенные судьи несменяемы, если, конечно, они сами не совершат уголовных деяний. Общие суды делятся на гражданские и уголовные. Первым принадлежат частно-правовые споры, второму - правонарушения, имеющие характер преступлений. В случае недовольства решением суда допускаются обжалования в высшие инстанции: апелляционную и кассационную.

    Апелляционный суд разбирает дело по существу, кассационный лишь формально, в случае нарушения законного порядка судопроизводства во время разбирательства данного дела.

    Различается суд коронный и суд присяжных. Первый состоит из судей, хотя и независимых, но назначаемых государственной властью (в Англии королем, откуда и название коронных). Второй состоит из правоспособных, по суду неопороченных граждан, которые по жребию заседают в числе 12, причем присягой обязуются судить по чистой совести. Они решают только о степени виновности обвиняемого. Соответственная же мера наказания определяется коронным судом.

    Кроме уголовных и гражданских судов, существуют также особые административные суды, разбирающие жалобы на злоупотребление властью и ее неправильные решения. Существуют специальные суды: духовные, военные и торговые. В России Судебными Уставами 1864 г. был установлен независимый суд - скорый, правый и милостивый, который с уверенностью можно назвать одним из самых лучших и справедливых в мире.

     

    II

    Задача местных властей двоякая: 1) быть передаточными инстанциями для центральных и 2) заботиться о местных интересах. В настоящее время существуют четыре главных типа взаимоотношений местных органов власти с центральными: централизация, децентрализация, самоуправление и федерация.

    1. Централизация означает решение всех местных дел центральными учреждениями, когда местные учреждения являются лишь исполнителями распоряжений центра. К нему надлежит обращаться за указаниями во всех непредвиденных или затруднительных случаях. Классической страной централизации считается Франция.

    2. Децентрализация - это порядок управления, при котором центральные власти дают широкие полномочия местным административным органам для самостоятельного решения большинства дел (напр., губернаторы).

    Децентрализация или предшествует централизации в государствах, еще не установивших своего административного аппарата, или следует за ней, в целях разгрузки переобремененных делами столичных учреждений и для быстрого и внимательного рассмотрения местных нужд.

    3. Самоуправление состоит в том, что государство переносит некоторые свои функции на местные органы. От децентрализации оно отличается тем, что государство перелагает их выполнение не на администраторов, назначенных из центра, а на местное население и его представителей. Руководство и надзор за органами самоуправления остаются в руках центральной власти.

    Самоуправление может быть территориальным, т.е. простираться на какую-нибудь территорию, или внетерриториальным, напр., сословное, вероисповедное, национальных меньшинств и т.д.

    Крайняя степень самоуправления есть автономия (буквально "самозаконие"), когда органам самоуправления даны права местного законодательства. В отличие от федерации, автономия не является государством в государстве и границы автономной власти определяются центральной властью.

    4. Федерация, или союзное государство, рассматривает входящие в его состав части как отдельные государства. В отличие от международного союза, связь этих государств основана не на международном договоре, а на конституции. Кроме того, существует общегосударственная федеральная верховная власть и общее правительство, которому правительства этих государств в известных пределах подчинены. Типичные федеративные государства: Северо-Американские Соединенные Штаты, Императорская и Веймарская Германия. [Разумеется, и сегодняшняя. - Сост.]

    Дальнейшая степень независимости - конфедерация; отличается от федерации:

    1) отсутствием центрального правительства, 2) вытекающим отсюда правом иметь собственное дипломатическое представительство и собственную армию и флот и 3) правом добровольного выхода из государственного союза. Носителем союзного единства является исключительно верховная власть (Англия и ее доминионы). Швейцария, хотя и носит наименование конфедерации, фактически является федерацией.

     

    Верховная власть

    Какие же задания мы ставим будущей национальной власти России? Не определяя ее формы, мы считаем, исходя из наших идеологических положений, что она должна будет:

    1) Устраивать, воссоздавать и определять основные направления государственного и культурного развития России.

    2) Охранять государство от всяких покушений на его свободу и целостность как извне, так и изнутри.

    3) Примирять, объединять и водительствовать над всеми национальными, бытовыми и профессиональными группами, составляющими Российскую Нацию. Такая власть неизбежно должна быть:

    а) Твердой как психологически - по качеству людей ее осуществляющих, так и формально - по обладанию широкими полномочиями. Слабая власть, как показывает опыт прошлого, может быть гибельной для страны.

    б) Надклассовой, ибо лишь такая власть может быть авторитетным водителем и беспристрастным и независимым посредником в конфликтах интересов отдельных групп.

    в) Надпартийной, ибо власть, попавшая в руки какой-либо политической партии -безответственного внегосударственного фактора - тем самым перестает быть общенациональной, т.е. перестает объединять в себе все положительные творческие силы нации.

    Обладающая приведенными выше качествами власть не мыслима без строгой законности, точно определяющей ее границы, права и обязанности. Но не только наличие, а и ощущение целесообразности законности всем населением есть непременное условие правильного развития нации.

    В то же время надо признать, что проведение принципа правового государства еще не в достаточной мере исчерпывает те чаяния, которые граждане возлагают на национальную государственность. Кроме обеспечения правового строя, национальная власть должна обеспечивать и строй общественной справедливости. Необходимо, чтобы граждане страны были безусловно уверены в том, что решения государственной власти не могут быть не только незаконными, но и несправедливыми.

    В нижеследующих пунктах изложено вкратце наше представление о сущности верховной власти.

     

    Тезисы о Верховной власти

    1. Осуществление высших духовных и идейных ценностей социальной правды и национального творчества, необходимых для блага нации, требует существования надпартийной, надклассовой, твердой центральной единоличной верховной власти.

    Власть освящает и оправдывает свои права принимаемой на себя обязанностью служения.

    2. Носитель верховной власти, будучи слугой и первым гражданином Государства, есть олицетворение нации.

    Он выражает нацию в ее историческом бытии, национальном единстве, является верховным руководителем ее сил, носителем преемственности поколений и ответственным за исполнение ее исторической миссии.

    3. Первоисточником власти является Национальная Революция, санкционированная национальным волеизъявлением.

    4. Внешняя форма верховной власти и порядок осуществления ее преемственности определяется - условиями возникновения власти, идейно-психологическими устремлениями народных масс и высшими интересами нации.

    5. Глава государства:

    а) Представляет Государство во внешних сношениях.

    б) Объявляет войну и заключает мир.

    в) Утверждает закон (право "вето").

    г) Осуществляет функцию верховного арбитража.

    д) Является вождем вооруженных сил страны.

    е) Назначает на государственные должности.

    ж) Обладает правом помилования.

    6. Каждый акт верховной власти скрепляется надлежащим представителем власти исполнительной, который несет за него ответственность перед законами страны.

     

    Ответственное представительство

    Стремление к осуществлению социальной правды должно лежать в основе всего государственного строительства. Это, однако, невозможно при отсутствии контакта органов власти с населением. Такой контакт лучше всего осуществим при участии представительства от населения в законодательной работе. Отметая отжившие формы парламентаризма, мы выдвигаем новый принцип ответственного представительства от трудовых и бытовых групп населения и органов самоуправления.

    Главные принципы ответственного представительства следующие:

    1. Депутат, по существу, не может быть представителем всей нации, он может представлять только группы лиц, его выбравшие, и их интересы.

    2. Он не должен оставаться безответственным за свои речи и поступки в течение всего срока своих полномочий. Он должен нести ответственность как перед государством, если его деятельность носит антигосударственный характер, так и перед своими выборщиками - в случае, когда он не в достаточной мере защищает их интересы или представляет их мнение; выборщики должны иметь право в любое время отозвать несоответствующего им представителя.

    3. В выборной кампании отсутствует борьба партий. Выборы происходят не от анонимных избирателей, а от организованного населения: от профессиональных, культурных, вероисповедных организаций, от кооперативов и др. хозяйственных организаций, от органов самоуправления и т. д.

    4. Принцип решения дел в палатах путем пленарных заседаний посредством большинства голосов должен в значительной мере быть заменен работой в комиссиях, составленных из представителей только тех групп населения, которые непосредственно заинтересованы в разрешении данного вопроса.

    5. Ответственное представительство должно ясно открывать перед государственной властью картину нужд и чаяний населения. Государственная власть должна регулировать все противоречия, возникшие между ними, в общенациональных интересах. При отсутствии согласия решение остается в руках государственной власти.

    6. Решения представителей являются обязательными для делегировавших их организаций. Организации ответственны за деятельность своих представителей.

    7. Институт ответственного представительства должен разгрузить государственную администрацию от бюрократизма. Решения представительства должны осуществляться не только через государственный аппарат, как мы это видим в парламентарных державах, но и через аппарат самих организаций. За государством останется лишь надзор за их точным исполнением.

    8. Ответственное представительство должно выдвигать снизу способных для введения их в русло общегосударственного творчества.

    Мы не предрешаем окончательную структуру ответственного представительства, считая это еще не своевременным. Можно однако предполагать, что эта структура будет расчленена на две ветви соответственно двум родам деловых организаций, могущих дать делегатов в представительные учреждения. Но каковы бы ни были эти формы, ответственное представительство должно лечь основой в создание нового государственного строя, соответствующего современным условиям и современной психологии, строя национально-делового государства.

     

    Органы государственной власти

    В связи с введением ответственного представительства и широкого самоуправления круг деятельности государственной власти будет значительно сужен. Это необычайно важно, так как одна из причин кризиса современного государства та, что оно взяло на себя непосильное количество задач. Оставляя за государством решение только наиболее важных или наиболее острых вопросов, мы делаем государственный аппарат более эластичным и поднимаем его авторитет. Государственная власть имеет три задачи и соответственно этому может строиться по трем независимым линиям:

    1) Управление и административный контроль - ведомства исполнительной власти.

    2) финансовый контроль - ведомство государственного контроля.

    3) Судебные функции - независимый судебный аппарат.

    Что касается законодательства, то таковое является задачей представительных учреждений и главы государства, а остальные органы власти могут только обладать правом вносить законопроекты.

    Весьма важно уменьшить количество министров, рационально распределить функции между отдельными ведомствами и вообще сделать государственный аппарат и технически как можно более современным.

     

    Самоуправление областей

    Что же касается взаимоотношений центральной власти и властей на местах, мы считаем, что для России - огромного государства, населенного многочисленными народностями, столь различными по численности, культурному уровню и национальному самосознанию, в одинаковой мере неприемлемы как бюрократическая централизация, так и федерация. Устройство Российской Империи мы полагаем на основе самого широкого самоуправления: областного, окружного, районного и городского.

    Самоуправление областей ("областничество", "регионализм"), созданных по культурно-бытовым, территориально-географическим и экономическим признакам, осуществит здоровое сочетание "местного патриотизма", чье значение и полезность нельзя отрицать, с наличием твердой центральной власти и сознанием общегосударственного единства. Не предрешая административного деления будущей России, мы можем для примера лишь указать на соответствующие труды Менделеева, Особой Комиссии при главнокомандующем вооруженными силами Юга России в 1919 г., деление СССР по Госплану (не имеющее ничего общего с настоящим делением СССР) и др.

    Старое земство имело в своей структуре большой недостаток. Оно было как бы "незакончено": с одной стороны, здание земства не было завершено общегосударственным земским органом, с другой стороны, отсутствовала и мелкая земская единица (меньше уездного), что в значительной степени связывало земство, ставя его в отношениях с волостью, селами и т.д. в зависимость от государственной администрации. Мелкая земская единица имеет еще и то важное значение, что является "школой гражданственности" для нижних ступеней государственной лестницы.

     

    Государственное воспитание масс

    В дореволюционной России было слишком много верноподданных и крамольников, но очень мало граждан. Такое положение создавало, за внешне пышным фасадом Империи, необычайную слабость государства и было одной из главных причин его крушения. Сделать людей гражданами - дело очень трудное и продолжительное, требующее от верховной власти настоящей педагогической тактичности, а прежде всего доброй воли. Необычайное напряжение сил потребует эта работа от всех, кто понимает ее значение и, прежде всего, от нас. Эта работа явится одной из важнейших задач нашего Союза после Национальной Революции.

    Наша Родина только тогда станет действительно сильной и великой, когда наряду с национальными и социальными идеями в плоть и в кровь народа войдет гражданская традиция - основа строя национально-трудового государства.

    Устанавливая важнейшие принципы будущего государственного устройства национальной России - на основах нашей идеологии, мы в настоящее время не поднимаем вопроса о "формах" и о названии верховной власти, считая, что эти достаточно важные вопросы могут быть разрешены лишь в строгом соответствии с психологическим состоянием русского народа в момент его государственного воссоздания и другими обстоятельствами того времени. Но это мы будем знать лишь после Национальной Революции.

     

     

    XIX. Историческое развитие России

     

    Введение

    Настоящий конспект родился из стремления осознать сущность нашего национально-государственного бытия.

    Наше движение не исчерпывается одной политической борьбой, ибо и само оно есть не только политическое явление. Возрождение духовное и физическое Великой России может произойти лишь в том случае, если будет создан крепкий духовно и физически новый правящий слой. Задачи, лежащие перед этим слоем, могут быть правильно поставлены и достойно разрешены лишь при понимании им смысла исторических судеб России как государства и как духовно-культурного целого.

    Мы, Новое Поколение России, дерзаем взять на себя великую, но и труднейшую задачу освобождения и воссоздания нашей Родины. Отсюда - познание сущности исторического развития России не только законное и естественное стремление верных ее сынов, но и прямой долг наш как борцов и работников за ее величие и счастье.

     

    (...) [На основе учебников русской истории Платонова, Шмурло и Ключевского далее дается изложение развития России в разных аспектах - геополитическом, культурном, хозяйственно-социальном. Первые два приводим лишь в заключительных выводах, третий более полно. - Сост.]

     

    Итоги геополитического развития

    1. Первая основная задача, налагаемая на нас нашим геополитическим положением, есть освоение и завоевание пространства.

    2. Вторая задача - достижение и закрепление за собой естественных границ.

    3. Третья задача - выход к морям и утверждение на них. Борьба за осуществление Россией - державой и континентальной и морской одновременно - этих трех задач явственно проходит через всю нашу историю.

     

    Итоги духовного и культурного развития

    Мы укрепили в себе и развили православие, духовные ценности которого в течение веков оставались неизвестны Западу; нашему национальному самосознанию чуждо формально-логическое и законченное римское правовое мышление; но зато народ наш с особой остротой восприял тяготение к обретению правды - правды Божией, как системы мира внутри себя, и правды человеческой и правды социальной.

    Недаром наш первый свод законов, составленный при Ярославе Мудром (1019-1064) носил название "Русская правда" (к слову сказать, этот кодекс вообще не знал смертной казни).

    Идея правды Божией толкала русских людей на подвижническое служение Богу и близким. Современник князя киевского Изяслава - святой Феодосий, и современник Императора Николая II - отец Иоанн Кронштадтский на протяжении тысячелетий связаны одной и той же, присущей нам всем, идеей.

    Точно так же ощущение социальной правды, развитие в нашем народе как нигде на Западе, пронизывает все наше духовное творчество, весь наш быт. От сказания о граде Китеже, от напряженных поисков раскольниками таинственного Беловодья, и до наших дней, до толстовского "Воскресения", до нестеровской "Святой Руси", до репинских "Бурлаков".

    Итак, наше культурное развитие:

    1. Неразрывно связано с общеевропейскими истоками духовных ценностей, преображено и выведено русским самобытным национальным гением на самостоятельную дорогу духовно-культурного делания и бытия.

    2. Трудами и подвигами своих великих служителей навсегда отмечено приятие русским духовным творчеством помыслов, стремлений и страданий всего человечества.

    3. Существеннейшей особенностью нашего национального самосознания является стремление к осуществлению идей Божией и человеческой - социальной правды.

     

    О нашем хозяйственном и социальном развитии

    В своем хозяйственном развитии (...) Россия естественно, постепенно и без всяких потрясений из страны земледельческой превращалась в страну эемледельческо-про-мышленную. Но движущими силами этого процесса были не нежизненные марксистские теории, не изуверская воля пытающихся их осуществить фанатиков, а органическое стремление народа к моральному, духовному и материальному прогрессу, как и творческая воля и патриотический разум его возглавителей.

    Социальное развитие России так же мало зависит от "закономерностей" (а тем более, от "экономических закономерностей"), как и хозяйственное ее развитие.

    Причину возникновения строго сословной структуры Московского государства следует искать в общем положении Московской Руси: подверженная непрестанным разбойничьим набегам татар, ведшая отчаянные войны за право на самостоятельное существование с поляками, литовцами, шведами, - страна перестроилась таким образом, чтобы каждый мог с наибольшей полезностью участвовать в общем деле ее обороны. Отсюда: сословия носили у нас, главным образом, служебный характер.

    Дворянам давались земли, на крестьян возлагался ряд хозяйственных обязанностей в отношении помещиков. Однако земли давались лишь в личное пользование, и дворянин должен был за это в любой момент явиться на защиту государства "конен, люден", т.е. с челядью - дружиной и "оружен". Крестьяне должны были обслуживать дворян для того, чтобы разгрузить их от хозяйственных забот. Служба государству продолжалась всю жизнь. Если дворянин нерадиво относился к исполнению своих обязанностей (а таких случаев было немало - известна поговорка того времени: "Дай Бог Великому Государю служить, а сабли из ножен не вынимать"), его били батожьем, а потом у него отнималось имение в казну и передавалось другому, более достойному.

    Особняком стояло боярское сословие: знатнейшие роды Москвы и потомки удельных князей освобождались от несения военной службы, но зато привлекались к управлению страной (воеводы) и к участию в делах государственных (Боярская дума).

    Как раз это сословие, погрязшее в спорах местничества, смотревшее на государство как на доходную статью ("Воеводское кормление"), зорко следившее за своими правами, но часто забывавшее об обязанностях, обладало наименее развитым государственным чутьем.

    Борьба государей с боярством (Иван Грозный, Борис Годунов, Феодор Алексеевич) имела одной из своих главнейших причин эту печальную особенность нашего правящего слоя допетровской эпохи.

    Сословная реформа Петра Великого, покончив с боярством как с организованным сословием, сделало правящим слоем "шляхетство", т.е. военнообязанное, служилое дворянство, ряды которого были открыты для всех способных ("табель о рангах").

    В продолжение XVIII века дворянство постепенно освобождается от обязанностей, получая все новые права и привилегии. Завершение этого процесса - указ о вольности дворянства Петра III 1762 года, специальные учебные заведения, преимущества на государственной службе, наделы землей и крестьянами.

    Между "освобождением дворян" в 1762 году и освобождением крестьян в 1861 году прошло, таким образом, сто лет, и этот промежуток времени был временем неоправданного сословного неравенства.

    Правда, благодаря воспитанию и образованию дворян, связанным с возможностью располагать своим временем и своими силами, дворянские усадьбы сделались средоточием русской культуры, и деятели той культуры, в подавляющем большинстве, вышли из дворянского сословия, но зато психология обделенных плотно укоренилась в народных массах, послужив исходной точкой для межсословной розни и враждебности "простых" к "господам".

    С другой стороны, и дворянство, предоставленное самому себе и лишенное участия в государственных делах, перестало удовлетворять своему первоначальному назначению служилого сословия. Такая социальная ненормальность стала одним из стимулов развития у нас общественных движений с крайними (что вообще свойственно русскому характеру) идеалами социального переустройства.

    После освобождения крестьян Россия быстрыми шагами пошла по пути уравнения в правах всех сословий. Революция насильственно оборвала этот путь.

     

    Идеи исторического развития России

    Каждая нация в отдельных этапах своего развития вдохновляется определенными идеями, и ставит перед собой определенные цели - Англия, господствующая на морях, Франция - носительница идей Великой Революции, и пр.

    (...) Идеи, заложенные в историческом развитии России, так же, как и идея Божией и человеческой - социальной правды, свойственная русскому национальному самосознанию, или возникали стихийно из недр русской души (идея православной Руси, идея единства русского народа), или воспринимались государственными деятелями, и в этом случае или сразу же находили отклик в сердцах и мыслях (идея Третьего Рима, идея Империи), или же оказывались в определенный исторический момент нежизненными, утрачивали свою государственно-творческую сущность и переставали находить достойных носителей: сперва в национальном самосознании, а затем как следствие этого - в процессе национально-государственного бытия, напр., идея византийского абсолютизма.

    1. Идея единства русского народа ощущалась всегда, начиная с первых времен нашей истории. Древнейшая наша летопись "Повесть времянных лет" начинается словами: "се повести времянных лет, откуду есть пошла Русьская земля, кто в Киеве нача первое княжити, и откуда Русьская земля стала есть".

    В удельно-вечевой период внешними выражениями этой идеи были съезды князей. При всей господствовавшей тогда разрухе эта идея никогда не покидала работников русского дела. Вспомним только всю скорбь неизвестного автора "Слова о полку Игореве", о княжеских междоусобицах, рушивших единство русской земли.

    Во время татарщины, когда центр русской государственности перенесся на Север, обескровленный Юг поддержал и сохранил ощущение русскости - своей неразрывной принадлежности к единому русскому народу. Богдан Хмельницкий, выбивавший, по его словам, "из-под ляшской неволи русский народ", действовал в полном согласии с общим тяготением, общим порывом всего народа.

    Вся глубина национально-духовного падения бывшего ведущего слоя России [накануне революции. - Сост.] легко может быть понята, если мы припомним, что ни одним общественным движением не ставился вопрос о единстве русского народа. (...)

    2. Идея православной святой Руси. С 988 г., года крещения Руси, характер и быт русского народа во многом определило воспринятое им от Византии христианство в его православном исповедании.

    Дух православной церкви, органически чуждый католицизму с его римской логикой и воинствующим клерикализмом, по учению св. отцов Церкви, проявляется в свободном соборном единении клира и мирян, в их духовно-нравственном смирении как начале христианского служения личности.

    Оба эти начала, глубоко воспринятые русским православием, наложили глубокий отпечаток на весь облик русского народа. И это несмотря на то, что наша Церковь по ее внешнему устроению никогда не притязала на подчинение себе светской власти. Единственная попытка, сделанная в этом направлении патриархом Никоном, была осуждена самой же Церковью.

    Идея православной Святой Руси как хранительницы и исполнительницы заветов православия проводилась согласно как светской властью (князьями, царями, императорами), так и духовной. Православие сыграло великую историческую роль и в деле сохранения единства русского народа.

    Можно считать, что наиболее напряженным ревнителем православия на протяжении всей нашей истории был Киев, где исповедание своей религии в продолжение веков являлось равносильным признанию свой русскости, где велась отчаянная борьба с ополячиванием и католицизмом, и где в Академии, основанной митрополитом Петром Могилой, укреплялась и оттачивалась русская православная идея.

    В Москве же, к моменту преобразований Петра Великого, духовенство великорусское, в силу своей слабой образованности, часто представляло собой реакционно-консервативный элемент. Здесь следует искать причину тому, что церковные сотрудники Петра были малороссы (Феофан Прокопович, Стефан Яворский), а также тому, что Петр был вынужден на крайние меры в отношении Церкви, включив ее через Св. Синод в общий государственно-административный аппарат. Этот шаг имел все печальные последствия этатизации религии.

    Идея русского единства и идея православия суть идеи, искони присущие русскому народу, и без них невозможно себе представить наше народное бытие.

    Несколько иное положение занимают другие идеи исторического развития России.

    3. Идея Третьего Рима возникла в московском княжестве после падения Константинополя в 1453 году.

    "Два Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не бывать", - писал псковский дьяк Филофей вел. князю московскому Василию III. Взгляд на Московскую Русь как на единственно оставшуюся после падения Византии твердыню православия, подобно Риму и Константинополю, как на центр мировой духовной культуры, нашел себе выражение в этой идее. Здесь уже явственно проступает свойственное нашему национальному характеру, стремление к вселенскому служению, к выполнению Россией великой миссии духовного водительства человечеством.

    Нездоровое уклонение от этой идеи - присущая допетровской Москве горделивая замкнутость в своем невежестве, было выкорчевано железной рукой Петра, расширившего эту идею до идеи Великой Российской Империи.

    4. Идея Российской Империи. В 1721 году, после победоносного окончания двадцатилетней борьбы со шведами, во вновь основанном на Балтийском море городе Санкт-Петербурге, вернувший Россию в Европу Петр принял титул Императора Всероссийского. (...) Русь преобразилась в Россию и подданные Императора Всероссийского, без различия народностей, стали - россиянами.

    Весь XVIII век - век нечеловеческого по своей напряженности поступательного роста Империи. Все, что стояло на пути этого роста, безжалостно сметалось (...).

    В первой половине XIX века имперская идея достигает апогея своего величия. Это эпоха полного расцвета Петербурга - и не только как единственного в своем роде художественного целого, достойной столицы великой Империи ("Люблю Тебя, Петра творенье..."), не только как города Пушкина, Брюллова, Глинки, Гоголя, Воронихина, но и как рожденной гением Петра именно в Петербурге идеи Российской Империи.

    Россия - многоязычная, многоверная страна, управляется на твердом основании законов, от Верховной Самодержавной Власти исходящих (первая глава наших Основных Законов редакции до 1806 года). Каждый россиянин равен в своих обязанностях по отношению к Империи. Есть горизонтальное деление - по сословиям, но нет вертикального - по народностям.

    Глава Империи - наследственный Император Всероссийский. Это не патриархальный "Батюшка-Царь" времен Московской Руси, который "хочет - казнит, хочет - милует", но хранитель и исполнитель законов, по выражению императора Николая Павловича "Первый слуга и первый гражданин своего Отечества".

    Этой концепции нельзя отказать в стройности, но успешность ее применения во многом зависела от того, какое в нее влагалось содержание.

    Трагедия российской государственности в том, что, будучи приноровлена Петром I ко вполне естественному и необходимому тогда просвещенному западноевропейскому абсолютизму, идея Российской Империи в лице ее верховных носителей не смогла в подходящий момент (эпоха "великих реформ" императора Александра II), когда государственное устройство усложнилось и задачи государственного правления стали неизмеримо более ответственными, найти нужный переход на другие, более современные рельсы и дополнить свое содержание здоровыми правовыми нормами. И тогда идея Империи была оставлена. По традиции государи назывались императорами, но фактически, не без влияния славянофилов, они стали (имп. Александр III) пытаться воскресить давно отжившие патриархальные обычаи Московского Государства. Однако жизнь безжалостно разбила эти иллюзии, отомстивши ростом национальных сепаратизмов, омертвением административного аппарата и полным падением авторитета верховной власти в глазах образованного общества (не только левых, но и правых, достаточно, например, прочесть мемуары гр. Витте и гр. Коковцова).

    5. Идея "русской вольницы" имеет свои корни в тех сторонах психики русского человека, которые наши русские былины сконцентрировали в одном собирательном типе - Василии Буслаеве.

    Эта идея имела в разное время разные формы и содержание. В старой России она сказалась в построении своеобразных государственных образований, где все дела решались "миром" (вече, кош, круг, рада). Затем эти общественные и государственные образования на окраинах, наименее защищенных от внешних врагов, но в то же время в наиболее свободных от административно-феодального воздействия. В них устремлялись наиболее сильные и свободолюбивые люди, не теряя однако культурно-политической и духовной связи с центром. Сначала это своеобразные республики Новгорода и Пскова, затем Запорожье, южное и сибирское казачество.

    И после официального вхождения казачьих земель в общую территорию Империи казачество сохранило право вольного служения Отечеству, его охраны и расширения его рубежей ("Граница России на арчаке казацкого седла"). Этим своим служением Российское казачество вписало в историю России немало блестящих страниц.

    6. Идея византийского абсолютизма, неизвестная и чуждая Киевской Руси и первым московским князьям, была привита Иоанну III Софией Палеолог. По этой идее царь - господин над жизнью и смертью своих подданных, а страна - наследственная вотчина правящей династии.

    Усвоение этой идеи диктовалось Иоанну III прежде всего национальной необходимостью. Нужна была сила, чтобы скрепить воедино, после многовекового удельно-вечевого распада, ру